В начале девяностых, когда Марина жила в Грузии, её жизнь резко изменилась: с мужем случилась беда, и она осталась одна с двумя совсем маленькими детьми. Денег почти не было, будущее пугало, а каждый день превращался в борьбу за элементарное выживание.
Обстановка в стране тогда была настолько тяжёлой, что хлеб выдавали строго по талонам. За этим простым, но жизненно важным продуктом люди выстраивались в огромные очереди. Часто занимали место ещё с вечера, укутывались кто во что мог и ждали всю ночь, лишь бы утром получить заветную буханку.
Во дворе их дома начала появляться большая взрослая овчарка — исхудавшая, с потухшим взглядом. Подобные картины в те годы никого особенно не удивляли: животные голодали так же, как и люди, и так же отчаянно пытались выжить.
Эта крупная «немка» задержалась именно здесь потому, что её подкармливала одинокая, немногословная седая женщина Анна, жившая в том же подъезде. Она молча выносила собаке еду и так же молча уходила обратно.
Овчарка вела себя удивительно спокойно и достойно. Понимая, что она здесь чужая и лишняя, собака не лезла к людям, не мешала, не попрошайничала. Она просто сидела в стороне и терпеливо ждала Анну, словно зная, что та обязательно придёт.
Марина про себя осуждала соседку. Ей казалось странным и неправильным кормить собаку в то время, когда людям самим едва хватало еды, а у неё дома — двое детей, которым нужно было думать о каждом кусочке.
Постепенно недовольство стало нарастать и у других жильцов. Бродячая собака во дворе раздражала, вызывала страх и пересуды. В итоге Анна забрала овчарку к себе домой, дала ей имя Дана и стала выгуливать на поводке, как положено хозяйской собаке. Немка быстро пошла на поправку, окрепла и даже заметно похорошела.
Марина, прикидывая, сколько еды требуется такой крупной собаке, считала Анну человеком странным, оторванным от реальности. И не только она — соседи открыто обсуждали «чудачку», которая, по их мнению, делилась последним хлебом с бездомной псиной.
Однажды ранним утром, когда только начинал сереть рассвет, Марина аккуратно закрыла на замок дверь квартиры, оставив спящих детей. Она спешила к очереди за хлебом, которую заняли ещё с вечера, надеясь вернуться домой к восьми утра — до того, как малыши проснутся.
Выйдя во двор, она сделала всего несколько шагов, как вдруг перед ней появился крупный рыжий пёс. Его поведение не предвещало ничего хорошего — он смотрел настороженно и злобно.
Двор был пуст. Ни одного человека. И почти сразу за рыжим псом Марина увидела других собак. Стая — около десятка оголодавших, рычащих животных — медленно окружала её. Их вёл голод, и им было всё равно, кто перед ними.
У Марины с собой была лишь пустая сумка, кошелёк с последними деньгами и талонами на хлеб да носовой платок. Бросить собакам было нечего.
Понимая, что выхода нет, она прижала сумку к груди, закрыла глаза и мысленно молилась. Перед глазами вставали дети, запертые дома. Если с ней что-то случится, они просто не выживут в это тяжёлое время.
И вдруг раздался резкий хлопок — дверь подъезда распахнулась. Марина увидела Анну с овчаркой на поводке.
— Стой! Не двигайся! — крикнула Анна и быстро подошла ближе, крепко удерживая Дану.
Овчарка рванулась вперёд и встала между женщиной и стаей. Дана зарычала так, что сомнений не осталось: она будет защищать человека до конца. Собаки, оценив угрозу, быстро отступили и разбежались.
Марину захлестнул стыд. Она вспомнила, как мысленно осуждала Анну за её доброту, за то, что та кормила собаку. А ведь именно эта «лишняя» овчарка только что спасла ей жизнь — а значит, и жизнь её детей.
Она расплакалась, благодарила Анну и, забыв про свой страх перед большими собаками, обняла Дану, прижавшись к её тёплой шерсти.
Анна с овчаркой проводили Марину до магазина, а через пару часов она вернулась домой с хлебом — живая, невредимая, к своим детям, которые всё ещё спокойно спали.
На следующий вечер в её дверь тихо постучали. Света не было — электричество тогда давали по расписанию. Марина испугалась, но стук повторился. Она зажгла одну из сэкономленных свечей и вышла в коридор.
— Кто там?
— Марина, не бойся, это я, Анна.
Она открыла дверь. На пороге стояла Анна, а рядом сидела Дана.
— Мне кукурузу из деревни привезли. Это тебе, — сказала Анна, ставя на пол свёрток с початками. — Сваришь детям кашу. И вот ещё — для них.
Она вложила Марине в ладонь горстку карамелек. Марина попыталась поблагодарить, но слова застряли в горле, а слёзы потекли сами собой.
Анна ушла, а Марина ещё долго стояла в темноте, сжимая в руке конфеты и плача.
Через полтора года Марине удалось уехать с детьми в Самару, где она вышла замуж за своего одноклассника и постепенно выбралась из нужды.
Первым делом она собрала для Анны две посылки. В одну положила сладости, печенье, воблу и тёплый красивый платок. В другую — новый кожаный ошейник и корм для Даны.
В ответ пришёл конверт. Внутри был листок с короткой надписью: «Спасибо. Будь счастлива. Анна и Дана». Ниже красовался отпечаток большой собачьей лапы.
Овчарка Дана и женщина, которую Марина когда-то осуждала, спасли её и навсегда научили простой, но важной истине: не суди — и сам не будешь осуждён.
