Супружеская пара предпенсионного возраста, Анна и Александр, уже много лет подряд выбирала для отдыха один и тот же тихий приморский посёлок. Даже в самый разгар лета здесь не бывало толп, как в раскрученных курортах, и именно это им особенно нравилось.
Местный пляж отличался простором и спокойствием. Он никогда не был забит настолько, чтобы негде было расстелить полотенце. Анна с Александром предпочитали отдыхать «дикарями»: без строгого расписания, без привязки к отелям и экскурсиям, полностью распоряжаясь своим временем.
В тот день супруги отправились на пляж, где загорали и купались как местные жители, так и приезжие. Некоторых отдыхающих они уже знали по прошлым сезонам — тут многие возвращались из года в год.
Негласной хозяйкой пляжа, как всегда, была местная пенсионерка Екатерина Степановна. Загорелая до почти чёрного цвета, сухонькая и подвижная, она всю жизнь прожила в посёлке и до пенсии работала фармацевтом в аптеке.
После гибели мужа некогда весёлая и общительная женщина стала суровой, вечно чем-то недовольной и поучающей всех вокруг. Улыбка почти исчезла с её лица, зато желание «наставлять на путь истинный» только усилилось.
При этом энергия с возрастом никуда не делась. Екатерина Степановна знала на пляже буквально всех и всё, а иногда, казалось, даже больше. Море она обожала и каждый год открывала купальный сезон самой первой, а закрывала — последней. Когда она была на своём месте, спасатели чувствовали себя спокойнее.
— Мамочка, посмотрите, что творит ваш ребёнок!
— Наденьте девочке панамку немедленно, солнце же печёт!
— Уберите малыша под зонт, он же обгорит! Ну и родители пошли… — раздавалось с её стороны.
В своей старой соломенной шляпе, похожей на грибок, Екатерина Степановна щедро раздавала советы направо и налево:
— Мужчина, вы аккуратнее ходить не можете? Песок летит на людей! Совести никакой.
— Молодые люди, музыку потише сделайте, вокруг отдыхают! Что за молодёжь нынче…
Так она ворчала почти без остановки, делая паузы лишь тогда, когда уставала и ненадолго задрёмывала.
В её замечаниях не было злобы — скорее привычка и желание порядка. Поэтому никто не воспринимал её слова как оскорбление и не отвечал грубостью. С ворчливой старушкой здоровались, кивали, иногда даже улыбались.
Обедать она тоже не уходила. Брала с собой фрукты, овощи, хлеб и термос с любимым зелёным чаем и перекусывала прямо на пляже. Спешить ей было некуда и готовить — не для кого. Дома никто не ждал, а здесь всё же люди рядом. Только к вечеру она складывала свои вещи в большую клеёнчатую сумку и, слегка прихрамывая и сутулясь, отправлялась домой.
В тот день на море поднялась серьёзная волна. Спасатели вывесили предупреждающий знак и периодически объявляли по громкоговорителю об опасности купания. Впрочем, это было излишне — желающих лезть в воду не находилось.
Людей на пляже было немного: в основном женщины с детьми и пожилые отдыхающие. Они сидели, вдыхая солёный морской воздух, и смотрели, как волны с грохотом разбиваются о бетонный волнорез, рассыпаясь тысячами сверкающих брызг.
Около полудня на пустующие лежаки людей, ушедших на обед, нагло устроился тучный мужчина. Бледная, ещё не знавшая солнца кожа сразу выдавала в нём новичка на курорте.
Он принёс с собой пакет горячих чебуреков и несколько запотевших бутылок пива. Развалившись, тут же принялся за еду. С аппетитом жуя, он капал жиром на чужие лежаки, бросал под них салфетки и пустые бутылки, полностью игнорируя замечания Екатерины Степановны и возмущённых женщин вокруг.
По громкой связи ему сделали предупреждение и потребовали убрать за собой мусор, пригрозив вызовом полиции.
— Ага, сейчас! Всё брошу и убираться начну. Хоть наряд вызывайте, хоть целый отряд, — усмехнулся он, не поднимая головы.
На запах мяса с жареным луком внезапно прибежала маленькая собачка. Лохматая, с грязными свалявшимися прядями на боках и мордочке, она выглядела измождённой.
Было видно, что собака кормит щенков. Голодная, одурманенная ароматом чебуреков, она вставала на задние лапки и заглядывала в глаза жующему мужчине с такой надеждой, что могла бы растрогать кого угодно… но только не его.
— А ну пошла вон отсюда, мелкая! Развелось вас тут, попрошаек, на всех еды не напасёшься!
Хозяин чебуреков с раздражением швырнул пустую пивную бутылку и едва не задел лохматую просительницу. Собачка успела отскочить в сторону. Облитая остатками пенного, она держалась теперь подальше, жалобно поскуливая, но надежду получить заветное угощение не оставила и никуда не ушла.
Насытившийся мужчина поднялся и, пошатываясь, направился к волнорезу, не забыв ещё раз грубо отогнать маленькую бродяжку, которая уже начинала рычать. Захмелевшая душа требовала зрелищ и подвигов.
Обрадовавшись тому, что пакет с едой остался без присмотра, собачка схватила целый чебурек и юркнула в сторону, но через минуту вернулась снова. Ползая под лежаками, она доедала крошки, настороженно поглядывая туда, где скрылся хозяин лакомств.
А тот забрался на самый край бетонного сооружения и, что-то восторженно выкрикивая, вытянулся, раскинул руки и стал изображать героя из «Титаника», громко провозглашая себя «королём мира».
В этот момент мощная волна ударила прямо перед ним, осыпав мужчину тяжёлыми брызгами. Вода попала ему в рот и нос, он потерял равновесие и исчез, сорвавшись в море. Исчезновение надоевшего скандалиста никто сразу не заметил. Никто, кроме…
В пакете оставался последний чебурек. Голодная бродяжка уже было потянулась к нему, но, увидев падение злого дядьки, бросила добычу и со звонким лаем помчалась к волнорезу.
Собачка металась, лаяла, крутилась на месте. Она бегала от лежака, где недавно сидел мужчина, к бетонному краю и обратно, отчаянно стараясь привлечь внимание людей. Первой неладное заметила Екатерина Степановна.
— А где этот толстяк?!
На пляже поднялась суета, тут же позвали спасателей. Больше всех переживала маленькая лохматая собачка, не умолкая ни на секунду.
Спасатели быстро обнаружили уже протрезвевшего мужчину, который из последних сил держался за небольшой выступ в бетонной стене, чтобы его не утащило в морскую пучину. Его голова то появлялась над водой, то снова исчезала под волнами, не давая даже крикнуть о помощи.
Мужчину вытащили и привели в чувство. Узнав, кому он обязан своей жизнью, он разрыдался, как ребёнок. Огромному, грузному человеку стало невыносимо стыдно за то, как он обошёлся с голодной малышкой, которая вместо того, чтобы затаить обиду, спасла его.
Все свидетели происшествия были поражены сообразительностью и благородством маленькой лохматой бродяжки. Анна подошла к старшему смены спасателей Роману и спросила о ней:
— А что это за собачка? Откуда она здесь?
— Появилась недавно, — ответил он. — Без ошейника, с уже заметным животиком. Скорее всего, либо потерялась, либо хозяева сами привезли и бросили, тут такое бывает. На шее у неё был большой розовый бант, уже потрёпанный. Грязная была, неухоженная, но всё равно красивая. Мы назвали её Мальвиной. Недоверчивая, в руки не даётся, всё убегает. Бант еле сняли — для безопасности. Иногда подкармливаем тем, что остаётся после обеда, а так она сама что-то подбирает, когда больших собак рядом нет. Недавно ощенилась, где-то щенков прячет.
С тех пор спасённый мужчина приходил на пляж каждый день и приносил Мальвине горячие чебуреки. Уезжая, он оставил спасателям деньги на корм для неё. Отпуск Анны и Александра подошёл к концу, и они тоже вернулись домой.
Прошли осень, зима и весна, снова наступило лето. Поздним вечером супруги вновь приехали в посёлок. Утром, быстро позавтракав, они отправились на пляж пораньше, чтобы занять лучшие места. Всё вокруг было по-прежнему, но ни Екатерины Степановны, ни Мальвины не было. У Анны тревожно сжалось сердце.
И вдруг к пляжу неспешно подошла женщина в тёмных очках, в модной соломенной шляпе и длинном светлом сарафане. Рядом с ней, на поводке, шагала маленькая белая собачка.
Проходя мимо, дама поздоровалась таким знакомым голосом. Анна ахнула:
— Екатерина Степановна?! Это вы? И… это же Мальвина?!
— Да, — улыбнулась женщина. — Это я. А это моя красавица, моё солнышко Мальвиночка!
— А щенки где?
— Очень похожи на маму, — ответила она. — Оба живут у моих хороших знакомых. Мы часто все вместе гуляем по вечерам.
Она сняла очки, подняла Мальвину в красном нарядном ошейнике на руки, чмокнула её в нос и счастливо рассмеялась.
С тех пор пляж больше не слышал привычных нравоучений. Екатерине Степановне было не до этого — хлопот хватало. У неё теперь был тот, о ком можно заботиться, с кем разговаривать и с кем делить вкусный, с любовью приготовленный домашний обед.
«Неужели для счастья человеку нужно так мало? — улыбаясь, подумала Анна. — Чтобы рядом было вот такое маленькое тёплое солнышко».
