Спокойное течение реки, зажатой между крутыми каменистыми берегами, действовало умиротворяюще. Вода мягко плескалась о валуны, и этот размеренный шум напоминал приглушённый шёпот живого существа, словно предупреждение: «Осталось полчаса. Полчаса до сброса…»
Михаил об этом помнил. Выше по течению, примерно в километре отсюда, находилась плотина местной теплоэлектростанции. Весеннее половодье переполнило водохранилище, и накануне всем хозяйствам ниже плотины разослали уведомление: уровень воды резко поднимется из-за усиленного сброса.
Ничего катастрофического не ожидалось. Река была зажата скалами, выйти из берегов ей было практически некуда. Лишь в низких местах, где берега сходили почти к самой воде, могли временно подтопиться небольшие участки лугов. И всё же проверить насосную станцию и прилегающую территорию Михаил счёл необходимым.
Мужчине было около пятидесяти. Он слегка прихрамывал, металлически поскрипывая протезом левой ноги, и медленно обошёл хозяйство. Всё оказалось в порядке. Накануне он уже проверял крепления труб и ограждение водозабора, но повторная проверка никогда не бывала лишней.
Сняв картуз, Михаил провёл ладонью по коротким, полностью седым волосам, без единого тёмного волоска. Разложил на плоском камне принесённый с собой пробковый коврик и присел, с удовольствием разминая культю выше протеза.
Наблюдать за сбросом воды он любил. Это зрелище каждый раз завораживало. Сначала появлялся далёкий гул — затворы начинали приоткрываться, и вода с силой устремлялась вниз. Затем вдалеке возникал пенящийся вал, бьющийся о каменистые края русла.
А потом мощный поток, увлекая за собой ветки, мусор и прошлогоднюю листву, с рёвом проносился мимо, смывая всё лишнее, очищая берега и наполняя реку свежей, стремительной жизнью. Пока же оставались минуты тишины, когда можно было просто смотреть на ровную, почти зеркальную гладь воды.
Михаил отстегнул протез, аккуратно отложил его в сторону и закурил, не отрывая взгляда от реки. Где-то выше течение подмыло корни молодого деревца, и оно, вырвавшись, теперь медленно плыло вниз, разворачиваясь то кроной, то переплетёнными корнями.
«Сядет на мель или проскочит?» — задумался Михаил. Он хорошо знал это место: прямо напротив, под водой, скрывалась неглубокая отмель.
Деревце зацепилось ветками за грунт, качнулось и замерло, накренившись под напором воды. Ненадолго. Через считанные минуты затворы откроют полностью, и прибывшая волна легко сорвёт его с места.
Докуривая сигарету, Михаил вдруг заметил движение среди ветвей. Кто-то отчаянно карабкался вверх. Он прищурился… Кот. Или кошка. Молча, цепляясь когтями, существо пыталось выбраться повыше. Но выше было уже некуда. Кот замер на самой верхней ветке, всего в метре над водой, а вокруг — река. До любого берега не меньше двадцати метров.
«Плохи твои дела, приятель», — мелькнуло в голове. Сейчас пойдёт сброс, и в лучшем случае кота понесёт вместе с деревцем в бурлящем потоке. В худшем — первая же волна смоет его в холодную воду.
Раздумывать долго Михаил не стал. Привычным движением он пристегнул протез и быстро, насколько позволяла нога, спустился к воде, оценивая ситуацию. Шансов у животного практически не было.
Кот смотрел прямо на него. В этих глазах смешались страх, понимание неминуемого конца и слабая, отчаянная надежда. Надежда на человека. Михаил уже однажды видел такой взгляд — и тогда тоже понял, что пройти мимо просто не сможет…
Почти тридцать лет назад Михаил, тогда ещё контрактник, оказался в самой настоящей «горячей точке». Таких, как он, там было немало: молодые мужчины, отслужившие срочную и не сумевшие найти себя в сумбурной гражданской жизни девяностых, снова шли в армию — там, пусть и условный, но порядок всё-таки существовал.
Во время одного из рейдов ему, сержанту, выпало идти в головном дозоре в паре с совсем молодым срочником Дмитрием. Местность была гористой, тропа — почти незаметной. Дмитрий, поспешив, выскочил на открытый участок и тут же рухнул на землю с пронзительным криком.
Снайперская пуля раздробила колено. Боль и шок мгновенно парализовали парня. И именно тогда Михаил увидел тот самый взгляд…
Раненый Митька понимал: если напарник бросится к нему, он станет лёгкой мишенью для следующего выстрела. Осознание близкой гибели накрыло его с головой, но где-то глубоко ещё теплилась надежда — слабая, почти угасающая, но отчётливо читаемая в глазах.
Каждая секунда была на счету. Снайпер, не увидев второго бойца, мог спокойно добить лежащего на открытом месте солдата. Патрон уже был в патроннике, прицел наверняка держал ту самую площадку между камней. И Михаил принял решение.
Высунувшись из-за укрытия, он дал очередь в сторону предполагаемого стрелка, предупреждая идущую следом роту. Затем, не теряя ни мгновения, рванулся к Дмитрию, на бегу ухватил его за пояс разгрузки и рывком потащил за ближайший валун.
Эти три-четыре секунды показались вечностью. Пуля лишь скользнула по каске, содрав чехол и обнажив металл. Повезло. Подоспела рота, задымила площадку, и Митьку эвакуировали. А той же ночью Михаил наступил на «лепесток»…
Так уже на следующий день они встретились вновь. Вместе летели в госпиталь, вместе пережили ампутации, вместе учились ходить на протезах. Один — с потерянной левой ногой, другой — с правой…
Михаил не стал раздеваться полностью — сбросил лишь ватник, прихватил пробковый коврик и шагнул в ещё тихую воду. Она обожгла холодом: апрель — не время для купаний в открытой реке.
До деревца было около двадцати метров, из них метров пять — вплавь. Шаг, второй — вода уже по грудь. Останавливаться нельзя. Ухватившись за коврик, он поплыл. Надо было заранее снять протез — в воде он только мешал, но теперь было поздно. Вот и отмель.
Стуча зубами, Михаил добрался до застрявшего посреди реки деревца. Сверху донёсся усиливающийся гул — затворы открыли. Началось.
«Надо успеть… Иди ко мне, котик, не бойся!»
Кот понял: это его единственный шанс. Он продрался сквозь ветки и вцепился Михаилу в плечо, глубоко вогнав когти в плоть. Терпимо. Михаил развернулся, сделал несколько шагов по отмели и снова оказался на глубине.
Плыть… Но тело уже била сильная дрожь, мышцы живота сводило судорогой, дыхание сбивалось. Протез тянул вниз, как якорь. Шум воды стремительно приближался.
Вот и показалась первая волна — та, что сейчас накроет их обоих, закрутит в мутной, яростной пене и швырнёт на дно, откуда не выбраться.
— Ещё чуть-чуть… Давай, котик… — хрипло выдавливал Михаил, из последних сил гребя к берегу.
Сил почти не осталось. Он почувствовал под ногами дно, сделал шаг, второй — и рухнул в воду, больше не в состоянии двигаться. Последним ощущением было, как кот, оттолкнувшись от его плеча, прыгнул на берег…
Река бесновалась. Вода плескалась почти у самого края скал. Ложбина, по которой Михаил спускался, была полностью затоплена. На берегу горел костёр, у которого грелись двое мужчин и кот.
— Стоит тебя, инвалида, одного оставить — и сразу в беду влезешь! — ворчал черноволосый мужчина с заметными залысинами. — Взрослый мужик, а лезешь в воду, как мальчишка. Хорошо, что я зашёл… Едва успел за ворот ухватить, а то бы…
Михаил, закутанный в ватник, жадно пил горячий чай, заваренный на смородиновых и малиновых листьях. Кот уже вылизался, отогрелся у огня и теперь спокойно сидел рядом, наблюдая за языками пламени.
— Не бурчи, Митька, — Михаил уже оттаял и говорил ровнее. — Я ж знал, что ты не дашь пропасть ни мне, ни этому вот прохвосту, — он кивнул на кота. — Плечо мне расцарапал, зараза…
— Отогрелся? Тогда собираемся. До насосной дойдём — там переоденешься в сухое.
Они неспешно двинулись к насосной станции, снабжавшей водой садовые участки. Михаил прихрамывал на левую ногу, Дмитрий — на правую. Кот шёл рядом, не отставая ни на шаг.
— Смотри-ка, — усмехнулся Михаил, — этот бродяга теперь от меня не отлипнет.
— Конечно, не отлипнет, — ответил Дмитрий. — Ты ему жизнь спас. Такие вещи не забывают. Теперь он с тобой навсегда. Как и я.
Мужики тихо рассмеялись…
Каргин, которого в округе знали как местного авторитета, нервно курил сигарету за сигаретой. С минуты на минуту должны были подъехать бригадиры — отчитаться о проделанном и получить новые указания. Одно из заданий касалось садовых участков, и именно оно не давало ему покоя.
Много лет подряд жители этих мест обрабатывали несколько гектаров бедной, каменистой земли, превратив её в настоящий зелёный оазис посреди берёзовых рощ. Близость реки делала участки особенно ценными, а ухоженные домики и плодовые деревья радовали глаз.
Хозяин крупной строительной фирмы давно присматривался к этой территории. Освободи её — и здесь можно возвести элитный жилой квартал для состоятельных людей. Прибыль обещала быть такой, о какой раньше можно было только мечтать.
Вот только владельцы участков упёрлись насмерть. Землю, которую десятилетиями возделывали они сами и ещё их родители, бросать никто не собирался. Пенсионеры держались за сады как за последний смысл жизни и отказывались даже обсуждать продажу.
По закону сделать с ними было нечего — документы у садового товарищества оказались безупречными. Попробовали было припугнуть садоводов местной шпаной, но те быстро организовали дружину и при поддержке участкового прогнали незваных гостей. Тогда проблему и передали Каргину.
Карга — это прозвище он получил ещё в юности, во время первой отсидки. Он внимательно оглядел собравшихся, прикидывая, кому поручить дело и с какого конца подступиться.
— Маркел, — окликнул он одного из бригадиров. — Берёшь это направление. К осени от садов не должно остаться ни одного домика. Всё, что можно разобрать — кирпич, блоки, металл, дрова — твоё. В лоб не лезь. Что предлагаешь?
— Проще простого, — усмехнулся Маркел. — Нет воды — нет садов. Уберём насосную, земля высохнет. К августу выкуплю всё за бесценок, а в сентябре там будет голое поле.
— Действуй, — коротко бросил Карга.
Насосная станция работала без сбоев. Сегодня дежурил Михаил. С Дмитрием они менялись через сутки, но летом, в самый разгар сезона, часто подменяли друг друга, не считаясь со временем.
Михаил машинально гладил Кузьму — кота, которого спас из реки весной. Закурив, он вспомнил недавний разговор с неприятным типом, назвавшимся Маркелом.
Тот в открытую потребовал остановить насосную станцию навсегда, предлагая за это деньги. Вёл себя вызывающе, а когда Михаил отправил его куда подальше, злобно ухмыльнулся, пообещал неприятности и уехал на своём массивном внедорожнике.
— Ну что, Кузьма, — вздохнул Михаил, почесав кота за ухом. — Похоже, врагов мы себе нажили. Дождёмся Димку, будем думать, что делать дальше.
Дмитрий приехал сразу, бросив все домашние дела. Выслушал друга и хлопнул его по плечу:
— Всё правильно сделал. Мы, может, и не большие начальники, но за это место отвечаем. Тысячи семей от нас зависят. Люди трудом живут, а не деньгами из воздуха. Отбирать у них последнее — не по мне. Думаю, ты со мной.
— И я! — неожиданно подал голос Кузьма, будто подтверждая слова. Друзья расхохотались.
Беда пришла уже вечером. Включив питание насоса, они не услышали привычного гула. Осмотрев линию, обнаружили: метров двадцать кабеля просто исчезли, аккуратно перерубленные тяжёлым инструментом.
Возле вагончика уже собрались встревоженные садоводы — вода пропала. Михаил рассказал о случившемся и упомянул визит Маркела. Люди помрачнели.
Неужели всё? Неужели закончились долгожданные летние дни, ради которых они терпели зиму в тесных квартирах? Не будет больше детского смеха, бассейнов, вечерних разговоров на лавочках?
— Кабель — не беда, — сказал пожилой мужчина в соломенной шляпе. — Через час привезу новый, и муфты захвачу. К вечеру всё восстановим. А вы подумайте, как защититься дальше.
Так и сделали. Уже на следующий день вдоль всей линии появились фонари с датчиками движения и видеокамеры. О каждом подозрительном человеке сразу сообщали майору полиции, который рьяно взялся за дело — он сам был членом этого товарищества, как и его родные.
— Маркел! — Карга был в ярости. — Ты меня подставляешь! Решай вопрос, как хочешь, но к осени всё должно быть зачищено!
— Сделаю, — заверил тот. — Там всем заправляют два ветерана-инвалида. Уберу их — и всё пойдёт как надо.
— Делай аккуратно, — процедил Карга.
…Михаил и Дмитрий возвращались с вечерней рыбалки. Кузьма, предвкушая ужин, торопил их громким мяуканьем. Но, подойдя к вагончику, он вдруг замер и настороженно втянул носом воздух.
«Чужие… Здесь кто-то был. Совсем недавно. Спешили и боялись».
Кузьма это чувствовал всем своим существом. Он ясно понимал: над его людьми нависла беда. Над теми, кого он полюбил без оглядки, кто делил с ним еду и крышу, кто однажды вытащил его с самой границы жизни.
Кот осторожно обошёл вагончик по кругу, затем юркнул под днище. Там, под старым, пропахшим маслом и пылью лоскутом ветоши, обнаружилось нечто, чего утром точно не было. Кузьма истошно закричал и, выскочив наружу, начал тянуть к этому месту то одного человека, то другого, пока, наконец, не добился внимания.
— Митька, — нахмурился Михаил, наблюдая за необычным поведением кота. — Сходи с ним. Он никогда так не нервничал.
Кузьма снова нырнул под вагончик, Дмитрий, пригнувшись, полез следом. Кот вцепился когтями в ветошь и резко дёрнул её на себя. Дмитрий замер: к днищу был аккуратно прикреплён пластид — мощное взрывчатое вещество.
Подсвечивая фонариком, он разглядел детонатор и тонкие проводки, уходящие в корпус дешёвого мобильного телефона. Достаточно было входящего звонка — и от вагончика осталась бы лишь воронка.
Дмитрий выдохнул только тогда, когда осторожно перерезал провода и выбрался наружу, сжимая телефон в руке.
— Кузьма… — голос Михаила дрогнул. — Ты понимаешь, что ты нас спас? — он подхватил кота на руки и крепко прижал к себе, не стесняясь ни Дмитрия, ни подошедшего майора. — Спасибо тебе, брат.
Он обернулся к полицейскому:
— Что теперь?
— Сейчас главное — держаться подальше от вагончика, — ответил майор. — Неизвестно, что ещё могли подготовить. Я еду в отдел, опера уже ждут. Телефон мы оставим включённым — звонок поступит только с другого аппарата. Вычислим номер, место… дальше всё просто.
Уже на следующее утро Маркел, скованный наручниками, под присмотром следователя и понятых ходил вокруг вагончика и подробно рассказывал, как собирался убрать работников насосной станции, выдав всё за взрыв газового баллона. В протоколе всё чаще мелькала фамилия Каргин. Каждое слово фиксировалось и на бумаге, и на камеру.
…Михаил с Дмитрием наводили порядок в бытовке, позволив Кузьме впервые за долгое время просто бездельничать. Вдруг кот снова подал голос, но теперь — радостно.
Мужчины выглянули в окно и увидели, как по полевой дороге со стороны садов движется целая процессия. Переглянувшись, они вышли на крыльцо — и тут же оказались в центре внимания.
— Мы пришли пригласить вас на праздник! — торжественно объявил председатель садового общества.
— На какой ещё праздник? — улыбнулся Михаил.
— Нам он очень нужен, — вздохнул тот. — А сегодня я разбирал архивы и нашёл постановление Горсовета о выделении земли под наше товарищество. Документ старый, ещё с пятидесятых годов, но дата — сегодняшняя. Так что сегодня у нас день рождения общества!
Отказаться было невозможно.
На поляне уже стояли длинные столы, ломившиеся от угощений — всё своё, с грядок и садов. Домашнее вино из собственного винограда, пироги с ягодой, соленья, свежий хлеб. Над всем этим разливались звуки гармошки, а задорные частушки в исполнении бодрых пенсионерок вызывали смех и аплодисменты.
Кузьма получил честно заработанную награду — кусок ароматной курицы-гриль. Разомлев, он растянулся на тёплой траве и задремал.
— А ваш кот всегда с вами? — с улыбкой спрашивали женщины, поглядывая на Дмитрия и Михаила.
— Конечно, — отвечали они. — Он наш друг. Такой же мужик, как и мы.
