Зёма — флегматичный на вид кот сибирской породы — презрительно фыркнул и философски заметил:
— Это недоразумение она ещё и собакой называет? А насчёт хулигана ты бы лучше промолчал. В молодости ты сам паинькой не был. Даже срок отхватил — сам же рассказывал.
— В общем, так, Зёма, — продолжал хозяин, натягивая куртку. — Я всё уже оплатил на неделю вперёд. Жить будешь в камере… то есть в номере с другими котами — вместе веселее. Если кто начнёт бузить, их отселяют отдельно. В карцер хочешь? Тогда веди себя спокойно: не лезь первым, но и на шею никому не садись. В авторитеты не рвись, оставайся мужиком — так надёжнее. Ну всё, поехали.
— Ого, сибиряк! — одобрили Зёму на ресепшене гостиницы для животных. — Стерилизован? Спокойный? Тогда — в общий номер.
Зёма осторожно переступил порог.
— Вечер в хату, уважаемые, — прохрипел он, когда дверь закрылась. — Всем порядочным котам здравия.
Ответа не последовало. Зёма осмотрелся: просторная комната, когтеточки, поилка-фонтанчик, аккуратный ряд лотков с чистым наполнителем и лежанки. Причём не какие-нибудь, а роскошные — на полках вдоль стен.
На самой большой, рассчитанной явно не на одного, развалился исполинский кот, лениво свесив хвост. Больше в комнате никого не было.
Котище повернул массивную голову с кисточками на ушах и лениво поинтересовался:
— Как звать? Какая порода?
— Зёма. Сибиряк.
— А я Варган, мейн-кун. Выбирай себе место. Или залезай ко мне — места хватит.
И, не дожидаясь ответа, Варган отвернулся к стене и захрапел.
— Ну и поговорили… — буркнул Зёма.
Он как раз наклонился к фонтанчику, когда дверь снова приоткрылась, и внутрь на полусогнутых лапах вошло… нечто. Существо отдалённо напоминало кота: огромные уши, внушительный живот, складки кожи и полное отсутствие шерсти.
Зёма от неожиданности поперхнулся водой.
— Ты, часом, не лишайный? — сипло спросил он. — Чего лысый такой?
— Порода, — улыбнулось существо, обнажив клыки и собрав морщины на морде.
Красоты это не добавило. Зёма поёжился, но виду не подал.
— Ну и как звать тебя, чудо без шерсти? И что за порода?
— Пусик. Донской сфинкс.
— Донской сфинкс! — прыснул Зёма. — Это как жираф тундровый. А чего дрожишь, Пуся?
— Холодно… Я без одежды.
— Варган! — окликнул Зёма. Тот, не открывая глаз, повернул ухо — знак внимания. — Приюти Пусика. Ты большой, тёплый, пусть греется.
— Вот уж вляпался… — проворчал Варган, когда сфинкс, свернувшись клубочком, устроился у его живота. Накрыв дрожащее тельце лапой, он снова погрузился в сон.
Снова открылась дверь, и в номер важно вошли два одинаковых, откормленных кота дымчато-голубого окраса. Узкие щёлочки глаз презрительно оглядели обстановку. Фыркнув, они выбрали розовую лежанку, забрались туда и уставились на Зёму.
— Так не заходят, — возмутился тот. — Поздороваться надо, представиться. Вместе жить всё-таки.
Толстяки переглянулись.
— Боб, — буркнул один.
— Макс, — зевнул второй.
— А порода? Или, как говорится, масть?
— Голубые британцы, — с достоинством сообщил Макс.
— Так я и думал! — расхохотался Зёма. — Голубки. Только, господа англосаксы, ваше место — возле лотков. Но это я вам позже разъясню.
Следом объявился ещё один круглолицый кот, представившийся Генри, а по-простому — Геша.
— Уши-то что, брат? Отморозил? — сочувственно поинтересовался Зёма.
Британцы сверху ехидно засмеялись:
— Это чистокровный шотландец! Иди к нам, почти земляк.
— Иди, иди, Геша, — кивнул Зёма. — Только осторожнее. Говорят, у вас там и мужчины в юбках, а эти двое — голубые. Я бы рядом с ними не засыпал…
Позже подтянулись нервный Фред — австралийский мист, и нагловатый Джон — американский бобтейл.
Варган всё так же храпел на своём троне, не реагируя на новых жильцов. Пусик уютно сопел у него под лапой.
Тем временем Зёма забрался на самую верхнюю полку и объявил:
— Итак! Правила такие: спим где хотим, кроме голубых — им место возле лотков. Голубые едят последними, чтобы без эксцессов. Разговариваем тихо, спать не мешаем. Смотрящим по номеру назначаю себя. Вопросы есть?
— Почему это ты смотрящий? — возмутился Джон.
— Потому что мы в России, а из бодрствующих я один сибиряк!
Пять англосаксов угрожающе двинулись вперёд, хвосты нервно подрагивали.
— Сейчас объясним, кто тут главный. И не только здесь!
— Пусик, — спокойно позвал Зёма. — Выгляни, улыбнись ребятам.
Из-за бока Варгана показалась устрашающая морда сфинкса с оскалом. Австралиец и шотландец тут же отступили. Американец и британцы пошептались и заявили:
— Если не ошибаемся, рядом с Пусиком спит мейн-кун, а это американец из штата Мэн. Он наш. По нашей просьбе он вас в клочья…
— Варгуша! — окликнул Зёма. — Ты голубой?
— Что?! — взревел Варган, вскакивая. — Ты как меня назвал?!
— Это не я, Варгуша. Это они говорят, что ты такой же, как они…
— Нет-нет, — затараторили британцы. — Вы нас неправильно поняли…
К вечеру всё устаканилось. Поужинав, коты разошлись по местам. Британцы последними вылизали миски и устроились возле лотков. Затем — американец, австралиец и шотландец. Варган и Пусик остались неразлучны. А Зёма-Сибиряк с высоты наблюдал за порядком.
Смотритель гостиницы усмехался, наблюдая за этой жизнью, и делился с коллегами:
— Как ни мешай породы, если в комнате есть сибиряк — он всё равно станет главным. А голубые британцы, при всей своей аристократии, неизменно оказываются внизу иерархии.
— А если приведут Русскую Голубую?
— В документах пишут: русская короткошерстная. Интересно, почему?
— Понятно почему, — вздохнул помощник. — В России живём. От тюрьмы да от сумы…
