Они сидели, прижавшись друг к другу, под усыпанной белым цветом яблоней, вдыхая густой аромат весны. Им обоим было чуть за тридцать, и впереди маячила новая жизнь — та, что уже тихо росла под сердцем у Татьяны.
Только Леониду было тяжело. Автокатастрофа, затем сложные операции выбили его из привычного ритма, и восстановление давалось мучительно медленно. Слабость накатывала волнами, и сегодня она снова взяла верх.
— Казбек, домой, — позвал он, уже мечтая прилечь.
Акита-ину, похожий на крупного плюшевого медведя с бело-рыжей шерстью, вовсе не собирался заканчивать прогулку. Но слово хозяина было для него непреложным законом. Леонид наклонился, погладил пса и сделал их особый знак — двумя пальцами аккуратно ухватил переносицу чуть выше кожаного «пятачка» и слегка потряс из стороны в сторону, заставляя Казбека смешно мотать головой.
Этот жест родился сам собой за годы дружбы и стал для пса символом главенства Вожака. Никому другому он не позволял такой вольности. Даже Татьяне.
Акита-ину признавал и её авторитет, но относился иначе. Она гуляла с ним, кормила, иногда водила на занятия по дрессировке, подменяя мужа, но в его иерархии роли были чётко распределены. Защитить хозяйку и, если потребуется, отдать за неё жизнь — долг. Сделать то же ради хозяина — ещё и высшая честь.
Ту аварию Казбек почувствовал, находясь далеко. Он выл, рвался к двери, метался по квартире, пугая Татьяну. Не уберёг… Его никто не винил, но сам он простить себе этого не смог.
Пёс перестал есть с прежним аппетитом, гулял понуро и везде искал запах Вожака. А когда Леонида выписали из больницы, Казбек не отходил от него ни на шаг. Он ощущал, что хозяин ослаб, и теперь нуждается в защите сильнее прежнего. Стоило Леониду уйти из дома, как некогда спокойный акита-ину начинал метаться.
Так он и стал ездить с хозяином в больницу, терпеливо ожидая в машине. Леонид возвращался после процедур, пропахший лекарствами, дружески трепал пса и снова обхватывал его переносицу. В эти моменты Казбек был на вершине счастья: хозяин рядом, он жив, и мир снова обретал смысл.
Леонид по-прежнему выводил пса гулять. Только больше не бегал по аллеям и бросал мяч совсем недалеко. А летом впервые не поехал на привычный отдых.
Каждый год они уезжали всей семьёй из душного города к родителям Татьяны — в посёлок с частным сектором и всеми удобствами. Казбек обожал это время: там Леонид не сидел на месте.
Рыбалка, лес, огород — каждый день приносил что-то новое. Иногда пса оставляли со старшим поколением, но воспитанный акита-ину не возражал. Он знал — за ним обязательно вернутся.
Татьяна плакала на кухне, прижавшись к мужу. Леонид гладил её и говорил с трудом подбирая слова:
— Родная, от судьбы не уйдёшь… Я уже смирился. А тебе сейчас главное — ребёнок. Я не хочу, чтобы ты его потеряла. Если Бог даст — я увижу рождение нашего сына.
Авария и последующее лечение разбудили спящую онкологию. Болезнь рванула стремительно. Химиотерапия не помогала, Леонид угасал. Казбек почти не отходил от кровати, будто боялся, что хозяин уйдёт, пока его не будет рядом.
— Казбек, послушай… — тихо произнёс Леонид. Говорить ему было всё сложнее. Пёс радостно подставил голову под слабую руку. — Скоро ты останешься только с Танюшей. Береги её… как меня. А потом появится малыш. И это буду я. Только маленький… понимаешь?
Рука медленно погладила голову, дёрнулась и застыла на холке. Казбек ткнулся в неё, поднялся, заглянул хозяину в лицо и лизнул щёку. Ответа не было.
Сердце акита-ину словно остановилось. Осознание пришло мгновенно. Казбек запрокинул голову и протяжно, надрывно завыл.
Схватки начались утром после похорон, за две недели до срока. Татьяна посмотрела на Казбека — она не успела отвезти его к матери. Сделала несколько звонков, а пока ждала «скорую», тихо объясняла псу, что происходит. Он лежал, положив голову на лапы, и смотрел в пустоту.
Хозяина оставили там. Заперли в ящике, опустили в яму и засыпали землёй. Казбек хрипел и рвался с поводка, пытаясь помешать.
— Зря собаку на кладбище привели, — бросил кто-то из толпы.
Это место он запомнил навсегда. Стоило ключу повернуться в замке, как Казбек оттолкнул приехавшую по звонку дочери Галину Михайловну и вырвался наружу. Закрыв глаза, он ориентировался по одному ему ведомым знакам.
К могиле он добрался только к концу второго дня. Обнюхал земляной холм — нет, здесь ничего не менялось. Лапы дрожали от усталости, желудок сводило от голода, но разве это имело значение, если его Хозяин был там, запертый?
Казбек яростно начал рыть землю и остановился лишь тогда, когда силы окончательно покинули его.
— Глянь, какой пёс… прям медвежонок. Хозяин у него здесь, что ли?
Услышав голоса, Казбек вскочил. Кладбище наполнялось людьми и машинами.
— Эй, пирожок будешь? — рядом упал кусок с мясным запахом. — Помянуть надо…
Казбек знал: еду можно брать только из рук хозяев. Но мир изменился, и ему пришлось принимать решения самому. Запах и последние слова воскресили воспоминание…
Нужны силы. Пёс проглотил угощение. Ему бросили ещё. Потом он сам подошёл к людям. Возле приезжающих крутились другие собаки, попытавшиеся прогнать чужака.
Казбек быстро объяснил им ошибку, прижав самого смелого к земле и угрожающе рыкнув. После этого спокойно ел подношения. Кто-то налил ему воды в одноразовую тарелку — он вылакал её до дна.
А потом снова пошёл копать…
— Ничего себе, он уже всю могилу разрыл, — раздалось на следующий день. — А хозяева где?
— Похоже, здесь. Родственникам, видно, не нужен. Знакомо… На, помяни.
С каждым днём холмиков становилось всё больше, они отдаляли его от людей. Голоса звучали где-то в стороне, и больше никто не будил его кусочком еды. Земля осыпалась, засыпая вырытое.
И однажды Казбек понял: всё напрасно. Он сел рядом с крестом и снова завыл — долго, безнадёжно. Не уберёг Вожака, остался один… Акита-ину лёг на остатки холма и закрыл глаза. Жизнь утратила смысл.
Скоро налетели ветра. Они швыряли по земле листву и обломанные ветки, били холодным, колючим дождём. Казбек больше не пытался спастись — да и не смог бы: силы окончательно покинули его. Густая шерсть постоянно оставалась влажной, сбивалась в грязные клочья, бока сильно впали.
— Ты чего тут лежишь? — раздался чужой голос. Над ним склонился пожилой мужчина. Незнакомец… впрочем, теперь это уже не имело значения. Тёплая ладонь осторожно прошлась по голове и холке. — Чей же ты такой, а? И как это тебя до сих пор не хватились… Эх, глянуть бы в глаза тем людям, да сказать пару слов. Нет, дружок, так нельзя. Лежи, я сейчас вернусь…
Пса аккуратно уложили на кусок ткани и куда-то понесли. Вскоре вокруг запахло жильём и теплом, рядом появилась миска с горячим бульоном, но даже этот аромат уже не вызывал отклика.
Галина Михайловна не решилась сразу рассказать дочери, что Казбек исчез. Роды выдались тяжёлыми, с кормлением возникли сложности, не хватало ещё лишних переживаний. Единственное, что радовало — внук родился крепким и здоровым.
На следующее утро она сама поехала на кладбище, надеясь найти пса. Но его там не оказалось — просто в тот момент Казбек ещё не добрался обратно.
Женщина подождала ещё день, надеясь, что питомец объявится сам. Оставила соседям номер телефона и уехала, не видя смысла задерживаться в городе. Муж и так разрывался между работой и хозяйством, а где искать собаку и как — она даже не представляла.
Татьяну выписали лишь через десять дней. Она тут же обрушилась на мать с упрёками, потом они вместе расплакались и помирились. Решили съездить всей семьёй — «навестить» Леонида.
Земля под ногами хлюпала от влаги, была усыпана листвой и поломанными ветками. Пасмурный, холодный день словно отражал их настроение. Увидев могилу, они в один голос ахнули. Татьяна бросилась искать работников кладбища.
— Это собака разрыла… большая такая, пушистая, рыже-белая. А где она теперь — кто знает.
У Тани снова случилась истерика.
Звонка с незнакомого номера Татьяна ждала почти неделю. В тот день она настоятельно попросила работников сообщить, если появится собака, и подкрепила просьбу деньгами. Параллельно она искала Казбека через соцсети. И вот — долгожданный звонок. С трудом дождавшись родителей с работы, она поехала вместе с отцом — одну он её не отпустил.
Казбека нашёл сторож. Одинокий пенсионер жил в небольшом домике рядом с кладбищем. Вернувшись из отпуска, он обнаружил на территории истощённого пса и сразу забрал его к себе.
По странному совпадению, в день приезда Татьяны сторожа не оказалось дома, а рабочие, молодые ребята, просто забыли о её просьбе. Собака — подумаешь. Поэтому хозяев мужчина решил найти сам, благо с ритуальными агентствами у него были налажены связи. Услышав Танину историю, он так и не задал заготовленных «неудобных» вопросов.
— Почти не ест. Я его с ложки бульоном кормлю. Иногда полстакана за день выходит — на этом и держится. Может, дома, среди своих, оживёт…
Татьяна молча кивала, гладя пса и с трудом сдерживая слёзы. Шерсть оставалась у неё в руках клочьями, а о жизни в этом худом теле напоминали лишь редкие движения рёбер.
— Спасибо вам… возьмите, — она протянула деньги.
— Не нужно. Мы все люди. Когда-нибудь и вы кому-то поможете.
Молодая мама металась между новорождённым и питомцем. Казбек по-прежнему лежал неподвижно, не притрагиваясь к еде. Горе полностью заглушило в нём и разум, и инстинкты.
Вызванный из города ветеринар лишь развёл руками: любое лечение работает только тогда, когда животное хочет жить. Он назначил множество уколов, и Казбек немного ожил. Молодой организм оказался крепким и сопротивлялся даже вопреки воле пса.
Татьяна, держа малыша на руках, присела возле будки. Она верила, что Казбек сумеет смириться, разговаривала с ним и постепенно знакомила его с новым членом семьи.
С маленькой ручки соскользнула варежка, младенец повернулся к псу и вдруг ухватил его цепкими пальчиками за переносицу. Казбек замер. Память мгновенно оживила и знакомый жест хозяина, и его последние слова:
— Береги её… это буду я… понимаешь…
Казбек пискнул — радостно, по-щенячьи. Приподнялся, лизнул малыша и потянулся к миске. И впервые за долгое время поел с настоящим аппетитом.
