Эта кличка прицепилась к нему ещё в детском саду… На одном из утренников старшеклассники переоделись в сказочных персонажей и пришли поздравлять малышей. Один из парней нарядился Бабой-ягой и решил пошутить.
Он подкрался к ребёнку сзади и неожиданно заорал. Малыш резко обернулся и от испуга со всей силы запустил в «страшную физиономию» деревянный домик, который держал в руках.
Парня увезли на скорой: сломанная переносица, лицо в порезах и ссадинах…
А за храбрым малышом это прозвище так и закрепилось на всю жизнь — Баба Яга.
Повзрослев, Баба Яга превратился в громадного мужчину — ростом под два метра, весом около девяноста килограммов, весь словно вылепленный из мышц.
С юности он занимался единоборствами, а после окончания университета по физико-математической специальности ему предложили службу в десантных войсках. Он согласился, не раздумывая.
После года подготовки его направили в спецподразделение, которое участвовало в конфликтах по всему миру. Где он только ни был — и там, о чём говорят в новостях, и там, о чём предпочитают молчать. В отставку он ушёл окончательно — по ранениям. Проще говоря, живого места на нём практически не осталось.
Пенсия у него была достойная, жильё тоже имелось, поэтому женился он довольно быстро. Но проблема крылась совсем в другом…
Люди с таким прошлым редко выходят из него без последствий. Его психика была надломлена пережитым. Каждую ночь ему снились бои, кровь и товарищ, которого он тащил на себе, уже мёртвого.
Он начал пить.
Запои длились неделями. Судить легко тем, кто никогда не был на его месте, но реальность была именно такой.
Последняя жена в итоге выгнала его из дома, переписав квартиру на себя и оставив у себя его документы, по которым спокойно продолжала получать его немалую пенсию.
А у Бабы Яги, как ни странно, было доброе сердце и удивительно отходчивый характер. Оказавшись на улице, он не стал ни мстить, ни жаловаться, ни предъявлять претензий.
Он перебивался случайными заработками — разгружал товар на рынке и в магазинах. Денег хватало на выпивку и нехитрую еду. Ночевал в заброшенных, нежилых домах. Главное правило он знал твёрдо: никогда не засыпать на скамейке. Проснёшься — и всё тело ломит так, будто по тебе проехались.
Был у него и единственный друг — кот по кличке Философ. Почему он дал ему такое имя, никто не знал.
Хотя, по мнению полицейских, которые несколько раз пытались забрать Бабу Ягу то в приют, то в лечебницу, коту больше подошло бы другое прозвище.
Серый бандит так яростно кусал и царапал сотрудников, что те, заметив Бабу Ягу издалека, предпочитали свернуть в другой переулок, лишь бы не сталкиваться с «этой гадиной».
А «эта гадина» обладала самой что ни на есть бандитской мордой и таким выражением, что уличные коты и собаки предпочитали менять маршрут заранее. Вот такой был Философ…
С теми, кому доводилось служить рядом с Бабой Ягой или сталкиваться с ним по долгу службы, его имя всегда вызывало искреннее уважение.
Собираясь вечерами в гаражах, поднимая стаканы за товарищей, погибших неизвестно за что и ради чего, они неизменно вспоминали его. Вспоминали, как он, уже раненый, под огнём вытаскивал на себе мёртвого друга, не оставляя его на поле боя.
Поэтому время от времени они собирали пакеты с едой, алкоголем и деньгами и передавали всё тому, кому поручали разыскать Бабу Ягу.
Так у него появилась особая «заначка» в одном из полуразрушенных домов — место, где всегда лежала на всякий случай определённая сумма денег.
Иногда сослуживцы забирали его к себе домой на несколько дней: помыться, выспаться, поесть нормальной еды. Их жёны сначала категорически возражали против визитов «алкаша», но потом…
Когда он, со слезами на глазах, целовал им руки и благодарил, они тяжело вздыхали, глядя ему вслед, и говорили мужьям:
— Господи… Какой мужчина пропадает. И как в этом огромном, сильном теле после всего пережитого сохранилась душа ребёнка?
Их всегда поражал его смех — открытый, искренний, почти детский. В такие моменты его лицо становилось лицом того самого малыша из детского сада.
— Был бы ты хоть наполовину таким, как этот алкаш, — говорили они своим мужьям. — Может, я бы тебе многое простила.
— Его выпивка — меньшее зло по сравнению с твоими выходками…
Вот таким был Баба Яга. До того самого случая.
Он каждый день приходил к одному детскому садику, где работала воспитательницей женщина примерно его возраста. Он тайком вздыхал, украдкой провожал её взглядом, но так и не решался подойти. Душевные и телесные раны, да и отсутствие собственного угла, казались ему непреодолимым барьером.
Она знала о его чувствах. Иногда отдёргивала занавеску и смотрела на этого опустившегося человека с тихой жалостью. Другие воспитательницы посмеивались:
— Да куда ты смотришь? Он же бомж!
— Много вы понимаете, — отшучивалась она. — Может, не от хорошей жизни он таким стал… А я бы, между прочим, и согрешила.
И отходила от окна. А он называл её про себя Королевой из детского садика.
В тот день он, как обычно, сидел неподалёку, разложив на скамейке бутылку водки и нехитрую закуску. Рядом устроился Филозоф — «та самая гадина», по кошачьей морде которой было видно: проголодался.
— Сейчас, сынок, — приговаривал Баба Яга. — Сейчас разложу. Сначала тебе, потом себе по первой…
Но не вышло.
Город, в котором они жили, когда-то вырос вокруг тюрьмы. Теперь там держали больных туберкулёзом заключённых — считалось, что местный климат помогает лечению.
Заключённых в городе хватало, и пятеро из них организовали побег. Далеко они не ушли — добрались именно до этого детского садика. Там они захватили воспитательниц, повариху, уборщицу и два десятка детей.
Малыши жались в углу, с ужасом глядя на мужчин с ножами. Сообщить в полицию было невозможно.
Баба Яга поднял первую рюмку, протянул её в сторону окна и тихо произнёс:
— За Королеву…
Филозоф, жуя котлету, недоверчиво фыркнул.
— Ничего ты не понимаешь, — обиделся Баба Яга.
Он снова посмотрел на окно — и увидел силуэт мужчины с ножом.
Рюмка выскользнула из его рук. Опыт сработал мгновенно.
— Ты сиди здесь и жди, — сказал он коту. — Никуда не уходи. Охраняй. Я скоро вернусь… Наверное.
Но разве Филозоф мог оставить единственное родное существо?
Баба Яга вскрыл служебную дверь и поднялся туда, где разворачивалась трагедия. Его не учили драться — его учили убивать. Быстро.
Пять мужчин с ножами и один с самодельным пистолетом — это был неравный бой. Он получил несколько ножевых ранений, к счастью, не смертельных. Пока он нейтрализовывал нападавших, один успел схватиться за оружие.
И неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы не Филозоф.
Коты не бросаются на руки или ноги. Они целятся в лицо. Именно это и произошло.
Зэк не успел выстрелить: на него обрушилась визжащая, шипящая фурия. Что сделал Филозоф с его лицом — лучше не описывать.
Крик был таким, что задрожали стёкла. Прохожие вызвали полицию, скорую и пожарных.
Когда силовики ворвались в садик, на полу лежали четыре тела. Пятый корчился в крови.
Филозоф сидел рядом с раненым хозяином и тихо выл. Первую помощь Бабе Яге оказывала Королева, заливаясь слезами:
— Почему ты ко мне не подошёл?! Не смей умирать! Я запрещаю!
— Слышу… — выдохнул он. — Будет выполнено.
На место примчалось всё городское руководство. Узнав, что герой — бездомный, лишённый пенсии и жилья, мэр пришёл в ярость.
— Немедленно оформить квартиру! Вернуть пенсию! — кричал он. — И выгнать бывшую!
Через час он уже был в больнице с документами. Их передали Королеве.
— Я могу на вас рассчитывать?
— Можете.
Так Баба Яга стал начальником отдела безопасности, жильцом новой квартиры и городским героем.
Филозоф фыркал под кроватью, не одобряя официальных речей.
Теперь это семья. Свадьбу гулял весь город. В садик они водят двух девочек.
Баба Яга не пьёт, лечится от посттравматического синдрома и знает: дома его любят и ждут.
Вот такая история.
