Кошка-мама кормила своих котят… Жила она за специализированным рынком — там торговали рыбой, морепродуктами, мясом и всякой готовой едой. Запахи стояли такие, что у человека голова шла кругом.
Но, как известно, одним запахом не накормишься. А если у тебя четверо котят, которые растут не по дням, а по часам, есть им нужно постоянно. С утра до вечера. Вот и шла она каждый день к людям — другого выхода просто не было.
Жили они недалеко, в маленькой подсобке за рынком.
Кошка запрыгивала на прилавок и, осторожно заглядывая в глаза продавцам, будто бы просила… Иногда ей что-то перепадало, но чаще — прогоняли. Что было для людей важнее? Нежелание видеть на прилавке грязного бездомного зверька? Страх отпугнуть покупателей? Или принцип — не приучать?
Не знаю… Но факт оставался фактом: нередко она уходила не с куском рыбы, а с криками и проклятиями. Тяжело вздыхая, она ковыляла обратно к своим малышам — успокоиться, облизать их и снова идти… Просить.
Потому что иначе было нельзя.
А хромала она из-за передней левой лапки. То ли когда-то сломала и та срослась неправильно, то ли сустав был вывернут. Как бы там ни было, прыгала она только на трёх лапах и осторожно пробиралась между ногами людей к своим котятам.
Никто особо не обращал внимания на эту маленькую грязно-белую кошку — всегда хромающую, всегда спешащую. Ни продавцы, ни покупатели.
Заметила её девочка. Она шла с родителями, опираясь на палочку и прихрамывая на левую ногу. Видно было, что идти ей тяжело, и мама с папой то и дело останавливались, обнимали дочку, целовали. А та упрямо мотала головой, требуя, чтобы на неё не обращали внимания.
Ей хотелось поскорее избавиться от палки и «расходить» ногу, сломанную совсем недавно и очень неудачно. Поэтому она ходила с родителями повсюду, но всегда внимательно смотрела под ноги.
Грязно-белую кошку она заметила издалека. Та получила кусок рыбы, спрыгнула на бетонный пол, вскрикнула от боли и выронила добычу. Немного посидела, поджав больную левую лапку, потом подняла рыбу и заковыляла прочь.
Девочка внимательно следила за ней, а затем попросила родителей идти дальше. Сказала, что сама сходит в туалет и догонит их у конца рыбного ряда.
Мама понимала, что дочка будет спорить, если пойти за ней, и согласилась. Родители пошли дальше, выбирая рыбу.
А девочка пошла за кошкой. Хромали обе. И обе — на одну и ту же, левую, ногу…
Кошка донесла рыбу в маленькую комнатку, где в картонной коробке её ждали четыре котёнка. Увидев еду, малыши высыпали наружу, толкаясь, жадно отрывая кусочки.
Кошка-мама смотрела на них с тихим довольством. Она сама была голодна, но счастлива — дети накормлены.
Девочка, широко раскрыв глаза, наблюдала за этой сценой и затем тихо заговорила.
Кошка сначала испугалась. Не за себя — за котят. Она быстро загнала их обратно в коробку, накрыла собой и настороженно выглянула.
Но девочка с палочкой в правой руке не выглядела опасной. Всё же кошка насторожилась: зачем она здесь?
Девочка подошла ближе, отложила палочку и присела. Спокойно посмотрела на кошку-маму — и та постепенно расслабилась.
Маленькая ладонь осторожно коснулась грязно-белой шерсти. Кошка подтолкнула руку и тихо, жалобно мяукнула.
— Лапка болит? — спросила девочка. — У меня тоже болит… Я её три месяца назад сломала.
Она гладила котят, и те, карабкаясь по руке и куртке, забрались к ней на плечи и устроили весёлую возню.
Девочка смеялась от счастья. А кошка смотрела на неё с надеждой. Может, накормит?
Так они и сидели — девочка играла с котятами, разговаривала с кошкой, а та внимательно слушала и иногда будто бы отвечала. Пока их не нашли мама с папой.
Родители стояли чуть поодаль, не решаясь нарушить радость на лице дочери — ту самую улыбку, которая исчезла уже давно.
Перелом был сложным, заживал плохо. Врачи не давали гарантий — станет ли нога прежней. Потому и ушла улыбка. А тут — сияющие глаза, смех, счастье… Но всё равно надо было подойти.
Кошка первой заметила взрослых. Тревожно мяукнув, она снова собрала котят и прикрыла их собой.
Девочка оглянулась. Улыбка исчезла, на лице появилась тревога.
Мама подошла, заглянула в коробку и тяжело вздохнула. Потом подошёл папа.
— Ну? — спросила мама. — Что скажешь?
Но девочка, опираясь на палочку, встала и решительно заявила:
— У неё сломана передняя левая лапка. Она ходит на трёх и кормит котят. А у меня тоже левая сломана…
Дальше она не смогла говорить. Захлёбывалась слезами, не зная, как объяснить, что кошку и котят нельзя оставлять.
— Лапочка, — сказала мама, обнимая дочь. — Ну что ты так плачешь? Папа у нас на что? Неужели он не донесёт такую лёгкую коробку?
Она строго посмотрела на мужа:
— Быстро взял коробку и понёс!
— Есть, товарищ командир! — бодро ответил папа и, подхватив коробку, пошёл к машине.
Из-под его руки выглянула мордочка грязно-белой кошки. Она посмотрела на девочку и тревожно мяукнула.
— Бегу! — закричала девочка и, отбросив палку, побежала следом.
Мама ахнула, прижала руки к лицу:
— Господи… спасибо!
Она подняла палочку и пошла за ними.
Вы спросите, что было дальше? Отвечаю.
Кошке вылечили лапку. Теперь дома весело: пять кошек носятся по всем комнатам, а за ними бегает девочка — на совершенно здоровых, ровных ножках. Мама смотрит на это и улыбается.
И я думаю… А если бы девочка прошла мимо? Что тогда?
Но она не прошла. Единственная из всех. Маленькая, со сломанной левой ногой.
А если бы мама не разрешила?
Кто-то скажет — это Бог помог, потому что девочка откликнулась на чужую боль. А я думаю, всё проще. В детскую душу вернулась радость. А вместе с ней — вера, что в жизни всё может быть хорошо.
И в этом родители приняли самое правильное решение.
А дома…
Дома девочке просто нужно было бегать за шустрыми котятами — вот она и восстановилась быстрее.
Но, может быть, вы увидите здесь руку свыше. Спорить не буду.
Да и какая, в сущности, разница?
