Мама вдруг сломалась. Просто опустила руки, словно лопнувший от прикосновения иглой воздушный шарик. Те руки, что раньше с резвостью крыльев бабочки порхали, теперь повисли, а сияющая счастьем, милая пожилая женщина превратилась в придавленную к земле незнакомую старушку…
И вроде бы причин особых не было. Жизнь после выхода на пенсию текла плавно и спокойно, словно ручеёк, омывающий людские берега. Но вдруг — и всё: не выдержала чего-то, устала, сломалась. И улыбка исчезла, словно ее и не было вовсе.
Лена, дочка, заметила перемены первой и не могла найти себе места. Она металась вокруг матери, стараясь помочь, приносила сладости к чаю, билеты в театр, музей, на выставки цветов. Но все было напрасно: ни одно усилие не возвращало сияние в глаза матери.
Внуки, мальчишки-погодки, строго-настрого запрещались бабушку расстраивать. Муж, Володька, вынужден был улыбаться чаще, подчиняясь, хотя и с трудом. Но ничего не помогало — радость не возвращалась.
Маргарита Степановна день за днем чахла, как срезанная роза в саду. Спина горбилась, лицо старело, глаза потухли. Даже все старания родных казались ей пустым шумом. Она понимала, что сама ускоряет свой закат, но ничего не могла с собой поделать. Радость в душе больше не теплела, задор исчез, а желание жить словно потерялось вместе с частью души.
Сесть, задуматься, чего не хватает? Почему каждое утро вставать все тяжелее? Родня рядом, дочь красивая, зять с внуками — всё устроено, сердце матери натружено, спокойно. Угол, привычные соседские лавочки. И всё равно что-то не так. Жизнь будто пересекла черта, а теперь сама себе стала чужой.
А за окном весна. Появляются сочные зеленые побеги, небо голубое, дети бегают без курток, солнце светит. Только мусорные баки стоят, как гнилые зубы, вокруг мусор и обломки, шевелящиеся на ветру… словно живые.
Маргарита Сергеевна подошла ближе к окну, пригляделась… и ахнула. Руки к груди, будто ударило током, и, быстро накинув пальто, поспешила во двор, проклиная собственную немощь.
— Господи! Да что же это? Да как же? — шептала она, подбегая к мусорным бакам. Там, на земле, елозил маленький комочек — связанная веревкой собака, едва способная двигаться.
Глаза у животного, слезящиеся, смотрели на женщину с тревогой и надеждой, а короткий хвост стучал по земле, словно маленький моторчик.
— Сейчас, сейчас, милая! Потерпи! — вслух шептала Маргарита Степановна, пытаясь распутать узлы. Но веревка лишь туже затягивалась, и пальцы не слушались. Тогда она просто подхватила связанное тельце и, крепко прижимая к себе, поспешила домой.
— Мам, что ты не открываешь? — Лена, вернувшаяся с работы, замерла в прихожей. В ушах шумело, кровь стучала в висках, сердце сжималось от волнения.
Лена бросила сумку с гостинцами, осторожно продвигалась вглубь квартиры. Из ванной лился теплый свет, в белоснежной ванне плескалась маленькая собачка, весело шевеля тощим хвостиком, наслаждаясь мыльной пеной.
Руки матери, натруженные, заботливо взбивали и терли мыльную пену, гладили и чесали собачонку снова и снова, словно крылышки. Лена замерла, восхищаясь движениями матери, её расправившимися плечами, прямой спиной и вниманием к крохотному существу.
Маргарита Степановна шептала: «Сейчас, сейчас… Потерпи, душа моя!» — и не замечала дочь.
Вечером пили чай, настоящий мамин, с ароматом мелиссы и молодыми листьями смородины. В большой кружке плавал лимонный кружок, словно маленькое солнце. Внуки, хитро переглядываясь, таскали кусочки колбасы и «случайно» роняли их под стол.
Лена, как в детстве, прижималась к матери, гладила натруженные руки, слушала историю о том, как мама всегда хотела собаку. Но родители, учеба, взрослые обстоятельства не позволяли желаниям сбыться.
Прошли годы, жизнь пронеслась как вспышка на небе, но желание завести питомца оставалось. Оно тихо тлело, прячась в уголках сердца Маргариты Степановны. И вот теперь всё встало на свои места: мама улыбается, словно сбросив десяток лет, собачка рядом, а розовые кусочки колбасы под столом — маленькая радость.
Лена улыбается вместе с матерью, считает розовые кругляшки, которые нашли своё место в мамином сердце, и радость, кажется, теперь находит отклик в каждом уголке квартиры.
