Он появился на свет, как и миллионы других детей, в обычном роддоме у молодой женщины. Но отец бросил их сразу после того, как узнал о беременности. Ничего экстраординарного, трагического или необычного. Таких историй тысячи. И всё же…
Мать постепенно погрузилась в пьянство и гулянки, а он часто оставался дома один, голодный, в мокрых пелёнках. Женский алкоголизм, дамы и господа, — это порой страшнее мужского.
Соседи неоднократно вызывали полицию после ссор матери с очередным сожителем. В итоге двухлетнего ребёнка забрали в детский дом — в отделение для самых маленьких. Там выяснилось, что мальчик не говорит и не ходит.
Он понимал многое, но не мог ничего ответить. И ноги… ноги не слушались, он просто не мог ходить. Врачи осматривали его, но ни один не поставил точный диагноз, не смог определить причину, значит, лечение было лишь частично эффективным.
В детском доме ему приобрели маленькую коляску, и он катался по длинным коридорам. Другие дети его стороной обходили, боясь немого ребёнка-инвалида. Кому нужен такой «лишний» малыш?
Он выходил во двор и наблюдал, как сверстники играют в футбол или волейбол. Слёзы катились по его щекам — ребёнок в шесть лет не мог иначе реагировать на своё положение.
Иногда взрослые приходили и забирали кого-то из детей к себе домой. Остальные смотрели им вслед. А он… даже не мог мечтать о таком. Кто возьмёт немого инвалида? Кто рискнёт на себя такую ношу и подарит любовь, заботу, надежду?
Правильно. Никто. Ведь есть тысячи других детей без этих проблем. Он тихо плакал, глядя вслед уходящим детям, тихо, беззвучно, ведь даже говорить он не мог.
И вот медсестра…
В детских домах работают люди особенные. Поверьте, вынести каждый день сотни детских взглядов — это под силу не каждому. Наверное, именно поэтому персонала всегда не хватает. Время ограничено, и каждому ребёнку уделить достаточно внимания просто невозможно.
Но эта медсестра не могла пройти мимо мальчика. Она видела его глаза, полные слёз, и сердце сжималось от жалости и страха. Она начала вывозить его коляску в маленький парк за детским домом. Там было тихо, пели птицы, шелестел ветер. И мальчик переставал чувствовать себя лишним.
Он становился равным с природой. Птицы садились на коляску, ели крошки с его рук. И он улыбался. Его взгляд больше не был полон слёз. Глаза говорили «спасибо», а она, отворачиваясь, тихо плакала. Потом возвращалась к своим обязанностям — когда приходило время обеда или сна.
Однажды на коленях мальчика уселся маленький рыжий котёнок. Он терся о ребёнка, а тот гладил его и радостно издавал свои звуки. Медсестра остановилась, не решаясь вмешаться, постояла, наблюдала и отошла.
Когда она снова подошла, сердце её чуть не остановилось. Рыжий котёнок соскочил и побежал вокруг коляски, весело мяукая, словно приглашая малыша поиграть.
Мальчик сначала размахивал руками, пытаясь кричать, а затем опёрся ими о ручки кресла и сделал попытку встать. Он упал лицом вниз прямо на траву. Медсестра вскрикнула, уже хотела броситься к нему, но котёнок прыгнул на его спину, радостно замяукал и отскочил.
Мальчик повернулся к котёнку и попытался встать. Он упал. Сделал ещё одну попытку — и снова рухнул. Потом…
Он начал ползти. Полз к своему рыжему другу.
Вы, наверное, задаётесь вопросом: почему медсестра не подбежала и не помогла? Почему просто стояла в стороне и наблюдала?
На этот вопрос нет однозначного ответа. Не было его и у неё. Что-то останавливало её, не позволяя нарушить это особое единение сердец — ребёнка и котёнка. Она ушла, оставив их наедине.
Через полчаса, когда вернулась, мальчик уже сидел в кресле, а рыжий котёнок уютно устроился на его руках. Она заглянула в его глаза и увидела настоящий свет счастья. Самое настоящее. Счастье немого ребёнка, который не мог ходить. И это стало для неё величайшей наградой за годы труда.
С тех пор она регулярно вывозила его в парк, а котёнка подкармливала.
Прошло несколько месяцев, и она пригласила главного врача, попросив уделить всего десять минут. Он согласился. Мальчик играл с подросшим котёнком, и из его рта стали раздаваться различимые слова.
— О, — сказал главврач. — Почему же вы раньше молчали?
— А что я могла сказать и как объяснить? — ответила медсестра.
В этот момент котёнок соскочил с колен мальчика, а тот, опершись на поручни кресла, попытался встать. Да, он поднялся! И сделал шаг, но снова упал.
Главврач вскрикнул и хотел помочь, но медсестра вцепилась в его халат и прошептала:
— Не подходите. Просто наблюдайте.
Он остановился, удивлённо глядя на неё.
— Если с ним что-то случится, я вас уволю, — предупредил он.
— Идёт, — спокойно ответила медсестра.
Врач молчал, наблюдая, как мальчик, упираясь руками в землю, снова пытается встать, падает и снова пробует. Котёнок прыгал рядом, радостно мяукая.
— Вы плачете? — спросила медсестра.
— Нет, — ответил он, отвернувшись. — Просто что-то в глаз попало…
— Может, это любовь? — предположила она.
— Какая ещё любовь? — пробурчал врач. — Я же главврач. Старый строгий «козёл», как вы меня называете. Работа — командовать, раздавать приказы, увольнять.
Медсестра тихо поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку.
— Ну уж мне эти нежности, — усмехнулся он, вытирая глаза рукавом. — И чтобы никому не говорили, что я плакал, а то уволю. Всё ясно?
— Понятно, — ответила она.
— Завтра утром ждите меня на стоянке. Я передам кормушку, еду, поилку и туалет для кота. Пусть живёт с ним в комнате, а с директором я разберусь. Понятно? — строго сказал он.
— Очень даже, — согласилась медсестра, снова поцеловав его.
Да, дамы и господа, даже главврачи иногда бывают настоящими людьми, несмотря на свои строгие обязанности.
Рыжий котёнок быстро стал любимцем всех, но никогда не отходил от мальчика. А вскоре… мальчик заговорил.
Ещё через некоторое время он научился ходить, а коляску, ставшую ненужной, передали в другой детдом.
Выяснилось, что мальчик не только запоминал материал, но и был намного умнее сверстников. Учителя редко подходили к нему, считая, что ребёнок, который не может говорить и ходить, не способен догнать остальных.
Однако он мог заучить десять страниц книги наизусть и понимать смысл прочитанного. Его математические способности удивляли преподавателей: задачи, с которыми не справлялись взрослые, он решал с лёгкостью. Детдом нанял ему дополнительных учителей.
К пятому классу мальчик уже решал задачи университетского уровня по математике и физике.
Однажды профессор астрономии, услышав о мальчике от преподавателей, пришёл посмотреть на него. Он заметил маленького, худого, никогда не улыбающегося ребёнка. После разговора с женой они пришли в детский дом.
Жена профессора, строгая и серьёзная, всхлипнула, закрыв рот руками, и выбежала в коридор.
— Что с ней? — спросил мальчик.
— Эээ… наверное, простудилась, — ответил профессор.
Через неделю мальчика пригласили к директору.
— Такое дело… — начал директор.
— Пойдёшь к нам жить? — перебила жена профессора.
Мальчик посмотрел на них с удивлением:
— Я же инвалид. Зачем вам такой ребёнок? Там полно нормальных детей.
Жена снова зажала рот руками и выбежала.
— Простуда? — спросил мальчик. Профессор кивнул.
— А моего котёнка можно взять? — уточнил ребёнок.
— И собаку тоже, если захочешь, — хором ответили оба.
Они не стали ждать оформления бумаг. Директор согласился. Ребёнка и его кота сразу забрали.
По длинному коридору детского дома они шли, а сотни детских глаз провожали их. В этих взглядах были слёзы и надежда.
Профессор и его жена оказались самыми заботливыми родителями. Они позволяли сыну всё, заботились о нём, радовались каждому дню. Мальчик забыл все обиды. Его любили так, как никто не любил раньше.
Профессор и его жена отдали ему всю свою любовь и воспитали хорошего человека. Он всегда называет их папой и мамой.
А коту нашли пару — рыжую кошку. Теперь в квартире профессора бегают десятки рыжих котов.
Мальчик вырос, стал известным профессором астрофизики, автором множества научных трудов. У него есть жена и две дочки, которые, кстати, тоже рыжие, как коты.
Он никогда не говорил жене, что он приёмный. Для него они — настоящие родители. Родные.
Так что, если будете у них в гостях, не раскрывайте эту тайну.
Просто посмотрите на эту счастливую семью и вспомните мальчика в инвалидной коляске.
А сколько таких ещё? Одиноких, бездомных, не надеющихся ни на что? Сколько?
