— Добрый вечер, соседи, с Богом! — насмешливый оклик Виктора заставил стариков выпрямиться и оглянуться.
— И правда, вечер уже, — отозвался Тимофей Ильич. — Скоро табун погонят, давай заканчивать.
Ирина Сергеевна и Тимофей Ильич окинули взглядом огород: за пару часов они управились с внушительным куском грядок, пропололи добротно. Остальное можно будет доделать завтра по утренней прохладе.
— Иди домой, — сказал старик жене. — Я тут с соседом перекурю.
Он забрал у Ирины тяпку, аккуратно очистил обе от налипшей земли и только после этого прислонил к забору. Подошел к Виктору, молча пожал руку.
— И зачем вам столько картошки? — протянул Виктор, выпуская дым. — Соток шесть, не меньше. Не перебор ли на двоих? Я вот три сотки на семью сажаю — за глаза хватает, еще весной гниль из погреба выкидываю.
— Так ты ж хозяйство не держишь, — спокойно ответил Тимофей Ильич. — Куры да пес — вот и вся твоя живность.
— Нам и этого хватает, — махнул рукой Виктор. — Сейчас все в магазине купить можно. Кто нынче огороды такие держит? Одни старики, да и те по привычке.
— По привычке, верно подмечено, — кивнул старик. — Только привычка эта от родителей. А им и войну пережить пришлось, и после — рассчитывать только на себя.
Где вы свои привычки набрались — в телевизоре, что ли? Зарплата когда впрок шла? Пока силы есть — работай. Запас, он не тянет. Не тебе, так другому сгодится.
— А мне-то зачем о других думать? — вспыхнул Виктор. — Обо мне кто думает? Сейчас каждый сам за себя… инди… индивидуализм!
— Ну-ну, — усмехнулся Тимофей Ильич, затушил окурок и пошел к дому.
Он тихо рассмеялся в усы, услышав за спиной возмущенное:
— Кулак ты, дядь Тимофей! Самый настоящий!
Во дворе Ирина Сергеевна уже гремела подойником, приговаривая ласковые слова корове Марте. Та стояла под навесом, жевала свежую траву и благодарно косилась на хозяйку, пока та обмывала и разминала вымя.
Разувшись, Тимофей Ильич зашел на веранду.
— Васька, все проспишь! — окликнул он кота, растянувшегося у порога. — Корова уже во дворе, а тебе ж на ночную службу. Как без парного-то?
Кот поднял голову и уставился на хозяина так, будто тот шутил. Потом вскочил и, не зевая и не потягиваясь, рванул во двор под добродушный смех старика.
Промчавшись стрелой, Васька запрыгнул в ясли и уселся перед мордой Марты — та даже жевать перестала.
— Мар-р-рта, Мар-р-рточка, — замурлыкал он, терясь о ее нос. — Ты чего тихо зашла, не мыкнула? Я бы встретил! Мы ж с тобой друзья, я тебя еще телочкой помню.
Марта шумно вздохнула, ткнулась мордой в хвостатого приятеля и одарила его влажным, довольным взглядом.
— Иди, Васенька, угощайся, — улыбнулась хозяйка, наливая в миску свежее молоко. — Целый день по лугам ходила, вот и молочко душистое.
Кот с удовольствием напился, умылся и снова полез к Марте — до «ночной смены» еще было далеко. Скоро хозяева поужинают, и все — и люди, и кот — выйдут на лавочку за калитку. Так у них заведено.
Вечерняя прохлада снимала усталость. Скоро на небе загорятся первые звезды, но пока два пожилых человека и кот, устроившийся между ними, неспешно разговаривали.
— Быстро жизнь проходит, Тимоша, — вздыхала Ирина Сергеевна. — Всю жизнь трудимся, а богатства так и не нажили. То детям помогали, теперь внукам…
— А чего тебе не хватает? — возражал муж. — Здоровы — и слава Богу. Радуйся, что заботы есть. Хуже, когда их нет.
— И правда, — легко соглашалась она. — Витька, поди, опять кулаком назвал?
— Да ты ж его знаешь, — усмехался Тимофей Ильич. — Лень лишний раз нагнуться. А ведь и сорока нет, в деревне вырос, силой Бог не обидел.
— Мр-р-р, — вставлял свое слово Васька.
Хозяева по очереди гладили его.
— И дети наши такие же, — снова вздыхала Ирина Сергеевна. — В город уехали, в квартирах живут. Восемь часов отработают — и давай всех ругать: работу, государство, родителей. Считают, что им все должны, а они — никому.
Что же с ними стало? Мы ведь с детства к труду приучали, не ленивые росли, отзывчивые…
— Те же они, — уверенно отвечал Тимофей Ильич. — Просто время такое. Забывают: вместо того чтобы ругать темноту, лучше зажечь хоть маленький огонек.
В сентябре Васька притащил котенка, похожего на него как две капли воды. При хозяевах тщательно его вылизал, познакомил с Мартой и вечером даже привел на лавочку — как полноправного члена семьи.
— Вот ведь дела, — удивлялась хозяйка. — Выходит, он его у кого-то стащил?
— Да нет, — с улыбкой возражал Тимофей Ильич. — Они с Витькиной Муркой, можно сказать, дружили организмами. Та котят принесла. Видать, у них там разлад вышел, раз он одного себе забрал. Ничего, вырастим, не чужой ведь.
Супруги тихо посмеялись.
— А председатель сегодня новость сообщил, — понизив голос, продолжил Тимофей Ильич. — В пустующий дом напротив нас беженцев поселят. Доктора привезет: женщина с двумя сыновьями и ее отец.
— Оттуда? — ахнула Ирина Сергеевна. — А муж где?
— Мужа нет, — тяжело вздохнул старик. — Там остался… навсегда.
— Ох, беда какая… — покачала головой хозяйка. — Дом-то ведь запущенный…
— Завтра мужики соберутся. Председатель материал подгонит — крышу перекроем, Семеныч печь переложит. За день управимся.
На следующий день, после обеда, когда работы на крыше уже подходили к концу, подъехала машина председателя. Из нее вышли женщина лет сорока, двое мальчишек — на вид лет тринадцати и пятнадцати — и мужчина, ровесник Тимофея Ильича.
Поставив у ног два потертых чемодана — все, что осталось от прежней жизни, — они растерянно оглядывались, не понимая, куда идти и что делать дальше.
— Пойдемте, пойдемте, — мягко сказала Ирина Сергеевна, приобнимая женщину и жестом подзывая остальных. — У нас пока побудете. С дороги отдохнете, переночуете. А завтра с утра займемся вашим домом.
После сытного, по-домашнему теплого обеда Тимофей Ильич вместе с Григорием Ивановичем — так звали отца женщины — отправились осматривать будущий дом новоселов. Григорий Иванович каждому жал руку, благодарил от души, не скрывая слез.
— Григорий, давай-ка еще зимник глянем, — предложил Тимофей Ильич. — Вдруг подлатать нужно.
Осмотрели погреб, решили заменить одну опору свода и повесить новую дверь. Этим и занимались до самого вечера.
— Завтра внуков своих в помощь давай, — сказал напоследок Тимофей. — Картошку копать пора. На вашу долю тоже наберем, ведер тридцать сюда засыплем — как думаешь?
На следующий вечер на лавочке у калитки сидели Тимофей Ильич и Григорий Иванович, а рядом — Васька с подросшим котенком. Чуть позже подошел и Виктор, присел рядом, молча вслушиваясь в разговор стариков.
Тем временем женщины и дети вместе с деревенскими хозяйками с утра хлопотали в обновленном доме: мыли, скребли, развешивали занавески, застилали полы.
На стену повесили фотографию в рамке — с нее смотрел молодой мужчина с черными бровями, добрыми глазами и открытой улыбкой. Под этим взглядом мальчишки сразу посерьезнели, женщины украдкой вытерли слезы.
Поставили мебель — не новую, но крепкую, ту самую, что годами стояла в сараях и гаражах «на всякий случай». Вот он и настал, этот случай. Поделились посудой, инструментом — на первое время.
— Мы думали, что едем в пустоту, — тихо говорил Григорий Иванович. — А тут — люди. Да какие! Дочери работу в больнице дали, внуков в школу приняли, погреб полный — до весны дотянем. А там и огород перекопаю, свое посажу.
— Люди везде одни и те же, Гриша, — улыбался Тимофей Ильич. — К несправедливости злые, а к беде — сердечные. Так было всегда. А кто есть кто — со временем видно становится.
Слыхал, ты новоселье устроить решил? Правильно. Люди к тебе с душой — и ты им с уважением. За угощение не переживай, каждый что-нибудь принесет. Мы столы да лавки выставим, пока тепло — и во дворе поместимся.
Утром вся компания вышла со двора Тимофея Ильича и Ирины Сергеевны и направилась к новому дому. Мальчишки по очереди несли на руках Ваську и его подопечного.
И тут, несмотря на ранний час, с участка новоселов, тарахтя мотором, выехал Виктор на тракторе с плугом. Он заглушил двигатель, слез и, поздоровавшись, сказал:
— Там у вас бурьян сплошной был, я плугом прошелся. Весной еще раз вспашу, бороной пройду — порядок будет.
— Индивидуализм, значит? — прищурился Тимофей Ильич.
— Да ладно вам, дядь Тимофей, — смутился Виктор.
Новоселы поставили чемоданы у порога, открыли дверь и первыми впустили в дом хвостатых гостей. Васька остановился на пороге и легонько подтолкнул котенка лапой:
— Проходи. Теперь это твой дом и твои люди. Тебе их беречь.
Котенок важно прошел внутрь, обнюхал углы, сел посреди комнаты, внимательно посмотрел на людей и громко мяукнул:
— Все в порядке. Заходите. Будем жить.
