Он обнаружил его за углом жилого дома — перебегал от одной мусорки к другой в поисках хоть какой-нибудь еды и вдруг наткнулся на крошечного серого котёнка. Тот беспомощно ползал по холодному асфальту и отчаянно пищал, надрываясь из последних сил.
Перед ним стоял крупный, грязный и исхудавший пёс — когда-то, возможно, рыжий, а может, серый. Слой пыли и грязи покрывал его так плотно, что настоящий окрас уже было не разобрать.
Пёс замер, а котёнок, заметив его, тоненько пискнул и пополз навстречу. Собака глухо зарычала, но малыш не испугался.
— Что за черт? — подумал пёс. — Мне только этого не хватало… Эй, эй! Сейчас твоя мама придёт. Не лезь ко мне!
Он осторожно отталкивал котёнка лапой, стараясь держаться в стороне, но тот упрямо игнорировал предупреждения. Прижавшись к большой грязной лапе, малыш вцепился в неё крошечными коготками и вдруг затих.
— Ладно, — решил пёс. — Подожду, пока мама его вернётся, и побегу себе…
Котёнок устроился поудобнее и задремал. Ему стало тепло и спокойно. Большая собака непонятного цвета легла рядом и тоже принялась ждать.
Ждать пришлось долго. День сменился вечером, затем наступила ночь, но кошка так и не появилась. Тогда пёс понял — случилось что-то плохое, и рассчитывать больше не на что.
Котёнок проснулся и начал тыкаться мордочкой в живот собаки. Он хотел есть.
— Вот ещё проблема, — вздохнул пёс. — И что прикажете делать? Ну, не бросать же его здесь на голодную смерть?
Так и быть… Понесу его к той самой мусорке возле ресторана. Там иногда попадается что-нибудь вкусное. Покормлю его и оставлю там. Не носиться же мне с ним?
Он аккуратно взял малыша зубами за загривок и отправился в сторону знакомого места. Дорога была недалёкой. Котёнка он спрятал в кустах, чтобы тот не привлекал внимания, пока сам будет искать еду.
Пёс нервно вслушивался в тревожный писк. Серый малыш звал — как ему казалось — маму.
— Тьфу ты! — раздражённо подумал пёс. — Какая ещё мама?
Среди отходов он нашёл несколько вскрытых, но не до конца съеденных йогуртов. Вернувшись к кустам, пёс начал осторожно набирать языком сладкую массу, но сам не ел. Он аккуратно намазывал мордочку котёнка, а тот облизывал её и довольно мурлыкал.
— Вот и славно… Вот и хорошо, — обрадовался пёс. — Вот так и поешь.
Насытившись, малыш забрался на тёплый бок собаки, вцепился коготками в его грязную шерсть и уснул.
— Ладно, — подумал пёс. — Так и быть. Подожду до утра. Покормлю его, а потом… Потом уйду.
Ночью котёнок несколько раз просыпался и жалобно вскрикивал. Пёс облизывал его, успокаивал, согревал своим телом. Только под утро малыш наконец заснул крепко.
Когда собака открыла глаза, он встретился взглядом с маленькими серыми глазками. Котёнок ткнулся в мокрый нос и тихо мяукнул:
— Мамочка.
И в этот момент пёс понял — он никуда не уйдёт. Он не сможет бросить этого малыша.
С тех пор всё изменилось.
Пёс находил что-нибудь мягкое или пережёвывал твёрдую пищу для своего кошачьего ребёнка. Котёнок ел, потом обнимал свою собачью «мамочку», играл с её хвостом и засыпал, прижавшись к тёплому боку.
И псу вдруг стало спокойно. Будто у него появился дом. Будто появилась семья.
Они ели вместе, спали рядом. В остальное время пёс учил малыша бегать, прыгать, уворачиваться.
— Пригодится в жизни на улице, — думал он. — Надо научить малыша всем премудростям выживания.
Лето прошло. Котёнок заметно подрос, а пёс стал ещё худее.
Осенью начались бесконечные дожди. Найти сухое и тёплое укрытие становилось всё труднее. Иногда пёс обнимал лапами своего ребёнка, прижимал к себе и закрывал от ветра и сырости. Сам он дрожал от холода, но продолжал облизывать малыша. Главное было — согреть его и накормить.
Пёс простудился. Он кашлял, чихал, из носа и глаз текло. Котёнок тревожно смотрел на него и спрашивал:
— Мамочка, мамочка. Что с тобой? Что случилось? Ты заболела?
— Нет, нет мой хороший, — отвечал пёс. — Не волнуйся за меня. Всё со мной хорошо. Прижмись ко мне, я согрею тебя…
И именно из-за этой простуды, из-за слёз, застилавших глаза, он и не заметил…
Лил дождь, и, словно назло, в этом баке сегодня совсем нечем было поживиться. Пришлось решаться на перебежку к другому месту. Он привычным движением подхватил котёнка зубами за шкирку и понёс его дальше…
По тротуару и по дороге мчались мутные потоки воды, а с неба без остановки сыпались тяжёлые капли. Они разбивались о голову и спину собаки, стекали по шерсти, но в мыслях у неё было только одно:
— Мой малыш не должен промочить лапки и заболеть.
Нужно было как можно быстрее пересечь проезжую часть, поэтому он и не заметил автомобиль, внезапно выскочивший из-за поворота…
К счастью, машина двигалась медленно: дворники едва справлялись с водяной завесой на лобовом стекле.
Удар оказался несильным, но достаточным, чтобы пса отбросило к краю тротуара. Водитель тут же остановился, распахнул дверь и вышел под проливной дождь.
Он приблизился к собаке. Та лежала на левом боку, поджав под себя травмированную заднюю лапу.
— Дай посмотрю, — произнёс водитель, однако пёс прижал к груди что-то передними лапами и глухо зарычал.
— Не бойся, — как можно спокойнее и мягче сказал мужчина. — Я врач. Дай взглянуть на твою рану…
Дождь усилился, струи уже пробирались за воротник и стекали по спине человека. Но пёс ещё крепче прижал к себе свою ношу и зажмурился.
— Да что же это такое? — удивился доктор. — Что ты там прячешь?
Он осторожно наклонился и заглянул под лапы собаки — и невольно охнул. Оттуда на него смотрели два испуганных кошачьих глаза.
— Вот оно что… — тихо произнёс врач. — Ну, тогда поехали!
Он снял пальто, расстелил его прямо на мокром асфальте и бережно переложил туда пса, который всё так же не выпускал котёнка. Затем устроил их на заднем сиденье, и автомобиль рванул с места, разбрасывая вокруг брызги.
Доктор направился к своему давнему приятелю — ветеринару. В клинике было пусто.
— Дождь, — заметил ветврач. — А ты кого это привёз?
Не отвечая, доктор прошёл в смотровую и аккуратно уложил на стол крупного промокшего пса, по-прежнему оберегавшего своего кошачьего малыша.
— Однако, — удивился ветеринар. — Вот это да. Ты сбил?
— Я, — коротко ответил врач.
Ветеринар осторожно вынул котёнка из лап собаки и передал его доктору:
— Сядьте вон там, в уголочке, и не мешайте мне, — сказал он человеку с котёнком, одновременно готовя укол и инструменты к операции.
Котёнок рвался из рук мужчины, пытаясь добраться до своей “мамочки”:
— Мама! Мама! — кричал он. — Я здесь! Не бойся, я с тобой…
— Тихо, тихо, — шептал доктор, прижимая его к себе. — Всё будет хорошо с твоим другом. Он в надёжных руках.
Малыш широко раскрытыми глазами следил за своей собачьей мамой и за склонившимся над ней человеком в белом халате. От напряжения, холода, голода и переживаний он вскоре уснул прямо на руках врача…
Через пару часов ветеринар сообщил, что собаку можно забрать домой. Потребуются уколы и повторный осмотр через два дня.
— Хотя… Хотя, знаешь что, — добавил он. — Пожалуй, я сам через пару дней заеду к тебе вечером после работы. Проверю твоего подопечного и посидим с тобой за бутылочкой виски…
Спустя два дня ветврач увидел трогательную картину. Рыжий пёс уже пришёл в себя, и доктор кормил его с рук чем-то вкусным. Подниматься собаке пока было нельзя.
Рядом сидел длинноногий худой серый котёнок и тревожно наблюдал за кормлением.
— За друга своего переживает, — сказал врач, но ветеринар, имеющий большой опыт общения с животными и державший дома нескольких собак и кошек, лишь покачал головой.
— Ты не понял, — произнёс он, присев рядом. — Он не за друга волнуется, а за свою маму.
— Что ты выдумываешь? — удивился доктор, однако ветеринар погладил котёнка и подмигнул ему:
— Не волнуйся. Всё будет хорошо с твоей мамочкой, — сказал он, и малыш замурлыкал, уткнувшись ему в ладонь. — Хочешь, я заберу их, когда пёс поправится? — спросил он позже, когда они сели за стол.
— Я оставлю их себе, — ответил мужчина.
— Вот и славно, — кивнул ветеринар. — Давай выпьем за скорейшее выздоровление собаки. Кстати, как назовёшь?
Доктор задумался на несколько секунд.
— А знаешь, — сказал он. — Знаешь… Пса назову – Мамочка. А котёнок пусть будет – Сынок. Что скажешь?
Ветеринар улыбнулся и поднял бокал с виски:
— За Мамочку и Сынка! — сказал он.
Потом они ещё долго сидели вместе: вспоминали, смеялись, ели, пили и разговаривали, а Сынок тем временем забрался к своей Мамочке, обнял её перебинтованную лапу и задремал.
Пёс смотрел на него и никак не мог понять — как же он раньше жил без этого котёнка?
Как?
