Самый неожиданный «подарок» Маша получила всего за неделю до Нового года. И преподнес его, как ни странно, Виталька. Правда, сама она к этому подтолкнула события.
— Виталик, а давай в эту ночь просто останемся дома? — почти повторяя фразу героини новогоднего фильма, предложила Маша.
— Обязательно куда-нибудь пойдем! — ответил он с привычной энергией.
— Хватит вечеринок! — вздохнула Маша. — Хочется тишины, свечей, елки, мандаринов, шампанского, уютного вечера. За этот год мы с тобой, дай Бог, пару раз дома были, не больше.
— На это еще будет время. На пенсии, например, — усмехнулся Виталик.
— А мне нужно сейчас! Прямо сейчас. Чтобы был уют, елка, свет, атмосфера… Эти твои вечеринки не хочу!
— Тогда давай поделим Новый год, — предложил Виталик с ухмылкой. — Тебе диван с телевизором, а мне — что-то повеселее.
— Может, тогда и насовсем поделимся? — не удержалась Маша.
— Можно и так. Не хотел тебе настроение портить. Но раз уж сама предложила… — он ухватился за ее слова, как за спасательный круг.
В голове Маши словно разразилась гроза: гром, молния, ледяной поток, хлынувший прямо на голову. Она не ожидала такого, считая, что уже изучила Витальку «от и до». Да, они были противоположны. Она — домоседка, мыслитель, Виталик — душа компании, массовик-затейник, рубаха-парень. Но ведь говорят: противоположности притягиваются.
Они целый год жили вместе, привыкли друг к другу, шли на компромиссы… Правда, чаще уступала Маша. Но она же женщина, мягче по природе. И где-то глубоко внутри проблескивала надежда, что вот-вот Виталик созреет и сделает предложение. Вот, пожалуйста, дождалась — правда, она сама предложила разойтись, но он поддержал. Полностью. Обеими руками.
Виталик ушел легко. Всегда делал всё легко. А Маша потом страдала, мучилась, плакала, ненавидя себя за слабость.
«Ну и пусть катится. Лучше раньше, чем приросла бы к этому мотыльку всей кожей, а потом отдирать было бы больно. А так — справлюсь», — уговаривала себя Маша, свернувшись на диване под клетчатым пледом.
О том, что подлый Виталька растоптал ее надежду на семейное счастье, она не хотела никому рассказывать. Будут жалеть — неискренне, а еще, не дай Бог, начнут сватать кого-то. Нельзя! Маша теперь одинокая, тридцатипятилетняя, брошенная и несчастная. Этого она бы не вынесла. Поэтому решила: Новый год — дома. Пусть без Витальки, зато с елкой, шампанским и уютом. Как она хотела.
Барбос к праздникам никогда особо не готовился. Все хлопоты брала на себя Бабуля. Она приносила ароматные ветки елки, украшала дом гирляндами и шариками, пекла что-нибудь вкусное. А потом они с Барбосом смотрели телевизор, за окном грохотало и сверкало. Барбос прятался носом в колени Бабули, а она нежно гладила его рыжую голову, успокаивая:
— Не бойся, Барбосушка, это не гроза. Это праздник у людей. Погремят и сверкают — а потом пойдем гулять.
Барбос до дрожи боялся грома, всполохов, грохота. Возможно, потому что беда и гром вошли в его жизнь одновременно: давным-давно хмурый дядька решил, что рыжий щенок лишний. Сгреб его в сумку и выбросил на пустырь.
— Ладно, держись, лето на носу, протянешь, если судьба позволит. Две собаки мне не нужны! — бросил он.
С той минуты Барбос был один. Страшно одинок. Но оказалось, что бывает и хуже. С неба хлынул дождь, вспыхнули молнии, грянул гром. Барбос дрожал, забился в кусты и был готов к худшему. Но вместо старухи с косой появилась Бабуля. Она вытащила его из мокрых зарослей, укрыла зонтиком и шепнула успокаивающее:
— Всё будет хорошо…
С тех пор прошло много лет. Барбос до сих пор вздрагивает от грома, но знает: рядом есть Бабуля. Она защитит, утешит, сохранит уют и надежность.
Но незадолго до этого Нового года мир Барбоса рухнул. Бабули не стало. Вместо нее в квартире поселился внук — Вовка. Барбос его не особенно любил, да и Вовка не был рад наследству бабули.
— Выставил бы я тебя, да обещание держу. Бабуле клялся заботиться о тебе, — говорил он. — Я не фанат старых рыжих дворняг, но слово держу.
Барбос был благодарен, хотя Вовка выполнял обещание спустя рукава. Миску наполнял через раз, а прогулки были совсем скудные. Пес мог часами скулить под дверью, пока хозяин выныривал из наушников.
— Ладно, пойдем, перестань орать, заодно в магазин, — говорил Вовка, надевая куртку и цепляя Барбоса на поводок. Десять минут до магазина, поводок к перилам крыльца, и обратно. Совсем не походило на долгие прогулки с Бабулей. Иногда повезет — Вовка отвлекался на разговоры во дворе и отпускал Барбоса побегать, только чтобы не искать потом.
И вот в тот день Барбос потерялся.
Вовка во дворе встретил соседку Верочку и разговорился с ней, не заметив, что за окном хлопают петарды. Барбос в ужасе прижался к ногам хозяина, дернул поводок, потом Вовка просто отпустил его:
— Иди побегай, только не теряйся!
Барбос бросился прочь. Несколько петард разом взорвались со всех сторон. Он завыл, ноги несли его подальше от страшного грохота. Когда он остановился, вокруг было тихо и незнакомо. Он понял: Вовка не станет искать, можно надеяться только на себя.
Город был полон запахов, но людей до старого одинокого пса не было дела — все суетились, готовились к празднику, сновали из магазина в магазин, словно встревоженные муравьи.
Барбос старался остановить хоть кого-нибудь, заглянуть людям в глаза, надеясь, что поймут — он голоден, испуган, одинок. Может, кто-то протянет руку помощи, как когда-то это сделала Бабуля… Но второй такой Бабули в этом городе не оказалось.
Он бродил несколько дней, постепенно осваивая уличный кодекс. Выживать было легче в стае, но к ней он пока не принадлежал. К двуногим подходить опасно: могут кинуть камнем, и не всегда маленьким. Больших собак редко жалеют, их боятся, а страх нередко оборачивается агрессией. Вожак стаи не принимал его, возможно, жалко было делиться добычей, а может, Барбос чем-то не угодил.
Он держался подальше от людей после того, как одна старушка, похожая на Бабулю, замахнулась на него клюкой. Выживал, как мог: рыскал по мусорным урнам, иногда дрался с такими же бродячими псами, ночевал на люках. Жизнь была суровой.
Но однажды ночь оказалась еще страшнее. Казалось, весь город сошел с ума, вышел на улицу, чтобы напугать всех громом и вспышками, с которыми не сравнится ни одна природная буря. Барбос забился в облезлые кусты, дрожал и выл, но его вой терялся в праздничном грохоте. Казалось, что этот ужас не закончится никогда.
И все же люди разошлись, ночь успокоилась. Барбос осторожно вылез из укрытия и поковылял вперед. Он шел не просто так — шел, чтобы согреться, чтобы почувствовать движение, чтобы не остаться навсегда в этих лысых кустах.
Так он вышел к большой ели на городской площади. Огромная зеленая красавица подмигивала огоньками, напоминая Барбосу о праздниках с Бабулей. Запах хвои был родным и теплым.
«Здесь останусь, — решил Барбос. — Больше не могу. Устал ждать подарков от судьбы. Пусть будет, что будет».
Он улегся под нижней веткой, положил голову на лапы и уставился в ночное небо, согреваясь мыслью о маленьком кусочке спокойствия.
Когда салюты стихли, фейерверки угасли, а улица погрузилась в тишину, Маша отставила пустой бокал и выглянула в окно. Праздничная канонада отступила, падали крупные, пушистые снежинки, скрывая мусор от хлопушек.
«Надо прогуляться, — решила она. — Пусть Новый год будет странным до конца. Без подарков, без Витальки, зато с ночным одиноким путешествием сквозь снежинки».
Она оделась, вышла в ночь, тихую и морозную. Снежинки шуршали, словно играя с ее дыханием. Мысли текли неспешно, ровно и спокойно: «Зря страдала. Виталик не мой человек. Хорошо, что ушел. А подарки… еще будут. Правильные, вовремя, нужные».
Она вышла на площадь и остановилась перед огромной елкой, мерцающей огнями. И тогда заметила рыжего пса, лежавшего под самой нижней веткой. Снежинки садились на его спину, таяли на носу, а пес, казалось, не замечал их.
«Он тоже один, — подумала Маша. — Лежит здесь, словно подарок под елкой».
Она присела, сняла варежку и погладила рыжую шерсть. Барбос встрепенулся, поднял голову и взглянул на нее. Казалось, он только сейчас заметил человека.
«Женщина совсем не похожа на Бабулю, — подумал Барбос. — Но кажется, добрая. Неужели судьба послала мне подарок? Привела ее? Неужели я больше не один?»
— Пойдешь со мной? — спросила Маша тихо.
Барбос поднял хвост и махнул им, согнав со спины снег, — он был согласен.
— Я назову тебя Подарок. Ты не против?
Барбос был согласен. Новая жизнь, новый дом, новая хозяйка и новое имя.
Они вместе пошли к дому Маши. Елка мигала огоньками им вслед, и две дорожки следов вытянулись по площади. Снежинки старательно выравнивали белое покрывало, словно помогали новым друзьям идти по пути счастья.
Два одиноких существа шли рядом, получив в этот Новый год свои настоящие подарки — надежду и любовь.
