Ангел наблюдал со стороны. Молча, сложив за спиной белоснежные крылья. Ему было поручено обратиться за помощью к легендарной целительнице… Но как приблизиться к той, чье имя стало преданием?
— Хранитель, время моего отдыха подходит к концу, — устало произнесла белоснежная кошечка. — Какое дело привело тебя ко мне?
Ангел вздрогнул, услышав голос целительницы, и понял, что его присутствие на поляне давно раскрыто. Он расправил крылья, мягко взмахнул ими и опустился на почтительном расстоянии от той, чей покой осмелился нарушить.
— Прошу простить, что потревожил Ваш сон, уважаемая Серафима! — Ангел виновато опустил взгляд, не решаясь смотреть на легенду. — Для меня это большая честь…
— Хранитель, что случилось? — перебила его Сима, недовольно дернув пушистым хвостом. — От тебя исходит тревога…
Ангел поднял глаза и, встретившись с пронзительным голубым взглядом, невольно сделал шаг назад. Легендарная целительница умела не только исцелять тела, но и чувствовать чужие эмоции…
До этого дня ему не доводилось общаться с целителями, и он опасался нечаянно задеть белоснежную красавицу неловким словом.
— Меня направил Верховный хранитель с просьбой о помощи, — осторожно подбирая слова, произнес Ангел. — Моему подопечному необходим целитель, и Верховный сказал, что в этом случае помочь сможете только Вы.
— У меня шестеро подопечных…
Сима устало сомкнула глаза и опустила изящную голову на передние лапы. Она чувствовала усталость.
Казалось, изнеможение опутало не только тело, но и душу, не позволяя вдохнуть полной грудью. Силы постепенно покидали её, и скоро она уже не сможет лечить людей. Причиной была тоска по её человеку, с которым ей не позволили остаться. В памяти всплыли ласковый голос и нежные руки…
«Симочка!»
Сколько времени прошло с того далекого дня? Пятьдесят земных лет… Кто исцелит её собственную душу?
— В чем требуется моя помощь? — спросила Сима, не открывая глаз.
— Я допустил ошибку, и мой подопечный сильно пострадал в автокатастрофе, — в голосе Ангела прозвучала вина. — Ему нужно исцеление — и физическое, и душевное…
— Показывай дорогу, — Сима поднялась и грациозно потянулась всем телом. — Посмотрим, чем я смогу помочь твоему подопечному…
Сима укрылась под кустом сирени в парке реабилитационного центра. Уже несколько дней она наблюдала за новым подопечным, о котором просил Верховный хранитель.
Это был восемнадцатилетний юноша худощавого телосложения. Весенний ветер играл его светлыми волосами, но парень будто не чувствовал этого…
Он сидел в инвалидном кресле, сложив руки на коленях и устремив взгляд в одну точку. Часами он мог оставаться неподвижным, не замечая ничего вокруг.
Больше всего Симу поразила связь, которую она ощутила с этим юношей с первой встречи. Она пыталась сопротивляться, но её неудержимо тянуло к нему.
Пятьдесят земных лет она строго следовала правилу — не привязываться к подопечным, потому что после исцеления всегда больно уходить. Но сейчас всё было иначе…
Дождавшись, когда юноша останется один, белоснежная кошка вышла из укрытия. Она подошла к инвалидному креслу и остановилась в нескольких шагах.
Сима старалась поймать его взгляд, но он смотрел будто сквозь неё. Кошечка закрыла глаза, вызывая в памяти образ своего человека, своей хозяйки, ощущение её ласковой руки на спине.
Громко замурлыкав, она открыла глаза и мягко запрыгнула юноше на колени.
Целительница уловила, как ноют и горят ноги юноши, и бережно принялась разминать их мягкими лапками, не прекращая тихого, убаюкивающего мурчания. Она работала сосредоточенно и настойчиво, будто вплетая в каждое прикосновение невидимую нить тепла. Живая энергия, струящаяся через её подушечки, проникала в травмированные участки тела, снимая спазмы и возвращая утраченную чувствительность. Сима ясно ощущала, как собственные силы медленно покидают её и переходят к ослабленному юноше, но не пыталась остановить этот поток — таков был её дар и её предназначение.
Когда в коридоре послышались шаги медсестры, пришедшей отвезти пациента обратно в палату, кошечка юркнула под скамью, а затем незаметной тенью последовала за каталкой. Ночь она провела рядом с ним, свернувшись у его головы плотным клубком, направляя тепло к его разуму и осторожно касаясь того, что было скрыто глубже тела. На рассвете целительница покинула больницу: ей требовалось восстановить растраченные силы, а сделать это можно было лишь в священной роще. Бросив последний взгляд на спящего юношу, белоснежная кошечка растворилась в золотистых лучах утра…
— Ему значительно лучше! — воскликнул Ангел, опускаясь на траву рядом с Симой. — Чувствительность в ногах возвращается! Я бесконечно признателен вам, Серафима!
— Пока в его душе живёт боль, тело не сможет окончательно исцелиться, — тихо ответила Сима. — Потребуется ещё много энергии…
— Я верю, вы справитесь, и Матвей снова станет прежним! — с горячностью произнёс Ангел, глядя на неё с искренним восхищением. — Вы помогли стольким людям, что стали настоящей легендой.
— Матвей? — кошечка приоткрыла глаза. — Так его зовут среди людей?
— Да, — кивнул Ангел, немного смутившись под её пристальным взглядом.
— Ещё четыре сеанса, и он полностью восстановится, — произнесла Сима, вытягиваясь на правом боку.
За три дня ей удалось частично вернуть утраченные силы и завершить лечение двух других подопечных. Теперь всё её внимание принадлежало Матвею. Наблюдая за ним, она заметила странность: никто из родных не появлялся у его постели.
— Где его близкие? Почему он один?
— Он ушёл из дома после ссоры с отцом, — тихо признался Ангел. — Я не сумел предотвратить это.
— Семья не знает, где он? — уточнила Сима. — Почему бы тебе не дать им знак?
— Я хранитель, а нам позволено лишь оберегать, но не вмешиваться, — взмахнул крыльями Ангел.
— Запреты — ваше любимое занятие, — устало закрыла глаза кошечка, давая понять, что разговор окончен.
Сима сидела на подоконнике в палате, наблюдая, как медсестра кормит Матвея. После двух новых сеансов юноша начал реагировать на звуки. Когда из радиоприёмника зазвучала музыка Моцарта, его веки дрогнули, а губы едва заметно пошевелились. Очевидно, классика была ему близка. Это пробудило в памяти Симы давно забытые образы: её хозяйка тоже любила такую музыку и даже сочиняла её сама. Кошечка зажмурилась, отгоняя щемящие воспоминания, но в голове всё равно прозвучал нежный голос: «Симочка!» Сердце болезненно сжалось. Убедившись, что медсестра вышла, Сима спрыгнула вниз и устроилась на груди юноши. Под её лапками билось сильное сердце. Мурча, она прогоняла остатки боли из его лёгких. И вдруг рука Матвея легла на её спинку, медленно поглаживая. Его глаза были закрыты, но прикосновение было живым. Сима знала: последний сеанс вернёт ему осознанность окончательно.
— Симочка! — ласково говорила девушка, гладя белоснежную кошечку. — Я так рада, что ты появилась в моей жизни! Ты принесла мне столько счастья!
Сима мурлыкала, прижимаясь мордочкой к её ладони. Среди множества подопечных только Наташа смогла затронуть ту часть её души, которую целительница всегда скрывала. Когда Сима вошла в её жизнь, девушка боролась с тяжёлой болезнью. Хранители называли её особенной, поэтому и доверили Серафиме. Они сражались вместе, и с каждым днём связь становилась глубже. Но целителям запрещено привязываться. После исцеления они исчезают. Симе было невыносимо уходить, и она просила Верховных хранителей позволить ей остаться хотя бы на несколько лет — просто домашней любимицей. Но ей отказали.
— Вот увидишь, я обязательно напишу в свою честь целый балет! – торжественно пообещала Наташа. – Моя Симочка!»
Сима открыла глаза на поляне — сил почти не осталось, а Ангел не прилетел. Дышать было тяжело, но последний сеанс был необходим.
Она без колебаний отдавала остатки своей энергии, чувствуя, как жизнь покидает её тело. Главное — Матвей будет жить полноценно. Когда юноша открыл глаза и осмысленно посмотрел на неё, в его голосе прозвучала благодарность:
— Спасибо, тебе, милая! Ты спасла меня, и я никогда этого не забуду!
Сима лежала рядом, прижавшись к его руке. Сил поднять голову не было. В палату вошли медсестра и пожилая женщина.
— Матвей! Я нашла тебя! — воскликнула она.
— Бабушка! — откликнулся юноша.
Медсестра с воодушевлением произнесла: — Знаменитая Наталья Игнатовна Майская, автор легендарного балета «Серафима» – бабушка нашего пациента!
Наталья Игнатовна решила забрать внука домой, пообещав, что он сможет учиться музыке, а не юриспруденции. Матвей настоял, что поедет не один — с кошечкой Симой.
— Симочка… — прошептала бабушка.
Сима очнулась среди облаков и увидела ослепительную радугу.
— Вот и конец… — прошептала она.
Рядом появился Ангел. Он сказал, что её жертва не останется без награды, и предложил иной путь. В этот момент она услышала знакомый голос: «Симочка! Симочка, очнись, моя кошечка!» Это была Наташа. Матвей оказался её внуком. Судьба вновь связала их.
— Ступай к ней, она ждёт тебя, — произнёс Ангел. — Двадцать один земной год…
С тех пор прошло пять лет. Сима жила рядом с Натальей Игнатовной, сопровождая её в гастролях. Сегодня они сидели в закрытой ложе на первом сольном концерте Матвея. Он выбрал орган, и публика восторженно принимала его игру. Рука хозяйки мягко гладила белоснежную спинку.
— Это партия из «Серафимы», — улыбнулась Наталья Игнатовна. — Я же обещала написать балет в твою честь.
Сима тихо замурчала, слушая величественные звуки. Она знала: её путь был трудным, но каждый прожитый миг рядом с теми, кого она спасла, стоил всех испытаний.
Моя целительница. Моя Симочка.
