На набережной каждое утро, примерно к пяти часам, один за другим швартовались рыбацкие баркасы и лодчонки поменьше. Сонный берег постепенно оживал: скрипели канаты, глухо стучали ящики, перекликались между собой уставшие за ночь мужчины.
Рыбаки выгружали улов, и покупатели разбирали его почти молниеносно — кому в ресторан, кому в забегаловку попроще, а кто-то брал для дома. Свежесть была безупречной, а цены — приятными, поэтому за полчаса корзины заметно пустели.
Именно здесь «трудился» он — крупный, потрёпанный жизнью серый кот. Ловко выжидая момент, он умудрялся стащить рыбёшку, а иногда и две. Если быть откровенными, ему особенно никто не препятствовал. Пропажа одной-двух рыбин никого не расстраивала, скорее даже забавляла.
После тяжёлой ночи, полной риска, холода и физической работы, рыбаки позволяли себе передышку и с усмешкой наблюдали, как кот крадётся вдоль корзин. Ему, вероятно, казалось, что он невероятно хитёр и проворен, что всех перехитрил. На самом же деле ему попросту позволяли «воровать».
Все прекрасно понимали: он тоже при деле, и мешать не стоит…
Серый, извиваясь словно змея, скользил между плетёными корзинами и металлическими ящиками. Он внимательно осматривал добычу, словно выбирая товар на рынке.
Слишком крупную рыбу не утащить — не по силам. Слишком мелкую брать бессмысленно. Поэтому его голова время от времени показывалась над краем корзины: он прикидывал, примеривался.
Выбрав подходящую, кот молниеносно хватал её зубами и исчезал. Спустя какое-то время возвращался, и всё повторялось снова. Никто никогда не видел, чтобы он ел при людях. И, пока рыбаки ждали покупателей, они спорили между собой, куда же он уносит добычу.
В итоге решили, что у него есть укромное местечко, где он спокойно завтракает, а вторую рыбёшку приберегает на вечер.
Так всё и продолжалось. Появление покупателей Серого настораживало. От рыбаков пахло привычно — рыбой, табаком, потом и ромом, а вот незнакомцы доверия не внушали. Значит, надо было успеть провернуть своё дело до их прихода.
Чаще всего кот крутился возле корзин одного пожилого и сурового рыбака, который неизменно дымил трубкой. Никто и никогда не видел его без неё.
Казалось, что он и спит с трубкой во рту, изредка выпуская густые клубы дыма…
На своей небольшой шаландe он ходил за кефалью. Отлично знал нужные места, глубину заброса сети, подходящее время. Учитывал каждую мелочь.
Работал всегда один и никому не раскрывал своих секретов. Бывают такие люди — замкнутые, молчаливые, не ищущие компании.
Когда улов распродавался, большинство рыбаков направлялись в маленький ресторанчик на пляже, метрах в ста от причала. Хозяин специально открывал его для них с пяти утра. Там они недолго сидели, перекусывали и делились новостями после удачной ночи.
Мужик с трубкой к ним никогда не присоединялся. Держался особняком. Да и остальные не навязывались — в их среде это было не принято.
Жил он один, в небольшом домике, насквозь пропахшем рыбой и солью, продуваемом морскими ветрами.
Так уж вышло — личная жизнь не сложилась. Не сложилась, и всё. Со временем он будто махнул на это рукой. Разучился улыбаться, говорил коротко, обходясь кивками и односложными ответами при торгах и расчётах.
В банк, куда он относил выручку, он всегда подходил только к одной сотруднице. Если её не было на месте, деньги никому не доверял. Его уговаривали, объясняли, но он стоял на своём — упрямства ему было не занимать.
Он приносил аккуратно сложенную пачку купюр, кивал женщине, не вынимая трубки изо рта. Управляющий отделением морщился от табачного дыма, но терпел.
Клиент был постоянный и надёжный, регулярно приносил солидные суммы. Ради этого можно было закрыть глаза на дым.
В ненастье лодок в море выходило немного, но он всё равно работал. Честно говоря, выходные он не любил. Ему было некуда идти и нечем себя занять. Сидеть перед телевизором он терпеть не мог.
Именно его и приметил Серый. Вернее, его неизменную кефаль…
Рыбак хмурился и иногда шикал на кота. Воров он недолюбливал. Но кот, словно нарочно, несмотря на строгий взгляд и окрики, упорно пытался стащить рыбу именно из его корзин.
Со временем между ними возникла своеобразная игра. Почти соревнование.
Рыбак старался прогнать кота, а тот упрямо выбирал его добычу. Для остальных это стало развлечением. Они даже начали заключать небольшие пари — кому сегодня улыбнётся удача: человеку или хвостатому хитрецу.
Но однажды кот не появился…
Мужик сначала даже не обратил внимания на отсутствие кота. Но когда Серый не появился ни на второй, ни на третий день, внутри рыбака что-то ёкнуло. Словно исчезло нечто невидимое, эфемерное, что-то, чего не хватает, хотя вроде и не должно было. Он ворчал себе под нос, теребя свои прокуренные усы: «Чего мне, рыбки жалко? А куда же этот воришка пропал? Наверное, голодный…»
На четвёртый день, стараясь не привлекать внимания коллег, он направился к привычному укромному месту, где кот всегда утащил добычу. Но всё было тщетно: Серого нигде не было.
Следующая ночь выдалась непростой. Море было штормовое, волны грозные, лодок в окрестности почти никто не выходил. Мужик отчаянно пытался ловить кефаль, но улов оказался скудным, а сам он едва удерживался на веслах. Ничего не поймав, домой он решил взять остаток рыбы и засолить в бочке. Дождь моросил, а утро было серым и хмурым.
Разложив старую сумку, пропахшую рыбой и солью, он принялся укладывать добычу. Вдруг сквозь шелест дождевых капель донеслось жалобное мяуканье. Мужик поднял голову и увидел Серого, промокшего до нитки. И неожиданно для себя обрадовался: «Пришел? Есть охота? Иди бери, воришка. Не бойся…» Он отошёл в сторону, и кот осторожно выбрал рыбину из кучи. Перед тем как убежать, он посмотрел на человека. Мужик, пытаясь пыхнуть потухшей под дождём трубкой, нахмурился: «Воровства не одобряю, но есть-то тебе надо…»
Кот поспешил прочь, а рыбак, вместо того чтобы вернуться домой к камину, пиву и покою, странно задержался. Он то складывал рыбу, то выкладывал снова, ворча себе под нос: «Чтоб тебя! Зачем я тут торчу под дождём… Может, ему хватит и одной рыбы?»
Вскоре Серый, совсем промокший, подошёл снова. Лапы скользили по мокрой брусчатке, вода стекала с шерсти. Кот схватил зубами вторую рыбину, но поскользнулся и упал. «Ах, чтоб тебя!» — снова выругался рыбак, вытащил рыбу и протянул её Серому. Кот поднялся, взял угощение и медленно поплёлся к углу, силы оставляли его. Мужик последовал за ним, держа сумку на плече, не отводя глаз от промокшего вора.
Серый свернул за угол, где под небольшим навесом рыбака ожидала кошка с тремя котятами. Кот осторожно положил рыбину возле них и спрятался под кустом, стараясь меньше промокнуть. «Ах, чтоб тебя!» — выругался рыбак, поняв, что Серый всё это время кормил кошачье семейство. Он опустил сумку на мокрый асфальт, выложил из неё рыбу, накрыл дно курткой и аккуратно разместил рядом кошку с котятами.
«Иди за мной!» — сказал он Серому. Вместе они подошли к машине, где рыбак поставил сумку с питомцами на заднее сидение, приветливо приглашая кота. Дома он растопил камин, достал еду из холодильника и вытирал сухими полотенцами кошку, котят и Серого.
Утром, к открытию банка, рыбак уже стоял перед знакомой служащей. Женщина с удивлением смотрела на него: трубка, неизменный атрибут, отсутствовала. «Такое дело…» — начал он, — «этот вор, оказывается, таскал рыбу кошке с котятами, а я его ругал…»
«Какой вор?» — удивилась она.
«Да не вор он вовсе», — ответил рыбак. — «Просто чихает, из носа течёт… Я не знаю, чем кормить кошку-маму. Вы не могли бы помочь?»
Постепенно смысл слов доходил до женщины: кошка с котятами и больной кот. Она согласилась помочь и даже получила от начальника два выходных, чтобы сопровождать рыбака.
По дороге к ветеринару она слушала его сумбурные объяснения, наблюдая за Серым. «Я так думаю, — сказала она, — вы оба молодцы».
Рыбак, посмотрев на кота, тихо сказал: «Слышал? Ты настоящий герой». Кот лишь чихнул в ответ, а женщина рассмеялась.
Теперь у камина всегда тепло и уютно: кошачье семейство и человек рядом. Рыбак заговорил, будто выговариваясь за все годы, а вместе с ним теперь живёт маленький магазинчик «Дары моря», который процветает.
Вот так, кажется, и устроена жизнь: о судьбе, о кошачьем воришке и о том, что действительно важно.
