Пушистый комочек метался по тротуару, поджимая озябшие лапки и жалобно мяукая вслед прохожим. Судя по всему, бедняге предстояло пережить ещё одну ледяную ночь под открытым небом. Время от времени кто-то замедлял шаг, удивлённо рассматривая худого кота, который явно мёрз и неуверенно переступал по снежной каше. И каждый раз в его глазах вспыхивала надежда: он стремглав бросался к людям, суетился у их ног, тёрся о ботинки и включал своё мурлыканье — громкое, как крошечный моторчик. Казалось, в голове у него звучала одна мысль: «Заберите! Заберите! Заберите меня с собой!» Но никто не останавливался надолго.
Именно таким — потерянным, испуганным, продрогшим — мы и увидели его, когда вышли прогуляться перед сном. Издалека заметили светлое пятнышко, которое бежало за впереди идущими людьми, а затем останавливалось и растерянно смотрело им вслед.
— Ой, мама, смотри, кот! — воскликнула дочка.
Я и сама уже наблюдала эту странную картину. Странную потому, что давно не видела, чтобы кот вот так открыто разгуливал по тротуару, среди людей.
Я уже два года подкармливаю дикую кошку в подвале нашего дома — она настолько осторожна, что до сих пор не подпускает меня к себе. Домашние коты на самовыгуле тоже ведут себя настороженно: крадутся вдоль двора и мгновенно скрываются, если к ним приблизиться. А этот явно стремился к контакту. В нём чувствовалась отчаянная потребность быть замеченным. Поведение совершенно не свойственное уличному животному.
Кот носился вдоль дорожки, ловя взгляды прохожих. Люди проходили мимо — один, второй, третий. Мы шли медленно, наблюдая. Сначала мелькнула мысль, что хозяева просто ушли вперёд, заговорившись, и вот-вот вернутся. Но когда мы приблизились, стало ясно: если у него и был дом, то это было давно.
Котёнок — а он выглядел совсем молодым — кинулся к нам с тонким мяуканьем. Бело-рыжая шерсть была серой от грязи, лапы в саже, хвост сбился в свалявшуюся «сосульку». Единственным доказательством его прошлой домашней жизни оставалась поразительная дружелюбность.
Он дрожал на подтаявшем октябрьском снегу, то и дело поджимая лапки. Дочка не выдержала и подняла его на руки. Кот не сопротивлялся — наоборот, мгновенно устроился поудобнее и благодарно замурчал. Он оказался подозрительно лёгким, почти невесомым, словно под пушистой шерстью скрывались одни кости.
— Мама, давай заберём его домой, — попросила дочь.
— Давай попробуем найти хозяев, — ответила я, хотя внутри уже начиналась паника: «Ещё один?! У нас и так три кошки и кот! То драки, то болезни, то метки по углам…»
Наша четверка — белоснежная Соня, рыжая Марси, трёхцветная Лача и ревнивый чёрный Порш — и без того держали дом в тонусе. Мы вовсе не планировали пополнение, особенно на фоне непрекращающихся разборок между Соней и Поршом. Но и оставить малыша на морозе рука не поднималась.
Прямо на улице мы разместили объявления в тематических группах о найденном коте. Казалось логичным: он явно когда-то жил в семье, кто-то приучил его к рукам. Мы гуляли, подкармливали его купленным кормом и ждали звонка. Кот ел жадно, но тревожно; услышав лай собаки, мгновенно рванул обратно к месту, где мы его встретили, будто именно там чувствовал относительную безопасность.
Прошло полтора часа — никто не объявился. Пришлось принять решение и нести его домой. Я понимала все риски: инфекции, блохи, стресс для наших питомцев. Ни клетки, ни отдельной комнаты у нас не было. Я размышляла, как утеплить балкон или временно поселить его в ванной, когда дочь неожиданно заявила, что готова уступить свою комнату на время карантина.
Так и сделали — изолировали новичка у неё. Реакция мужа и сына, когда мы переступили порог с котом на руках, была красноречивой: они просто потеряли дар речи. Наши животные тоже замерли в изумлении — Порш и Соня, забыв о вражде, стояли рядом и ошарашенно разглядывали грязное «чудовище» в объятиях дочери.
При ярком свете лампы стало понятно, насколько всё серьёзно: сажа въелась в шерсть, блохи бегали даже по мордочке. Первые дни кот почти не вставал — только спал. Мы отмыли его, обработали от паразитов, показали ветеринару. По словам врача, ему было около десяти месяцев. Постепенно серый налёт сошёл, шерсть засияла, и стало ясно, какой он на самом деле красавец.
Хозяин так и не нашёлся. Мы обошли район, расклеили объявления, проверили магазины и ветклиники — тишина. В кустах неподалёку обнаружили перевёрнутую коробку с сухими листьями и остатками еды — похоже, он какое-то время жил там. Кто его подкармливал — неизвестно.
Сначала мы говорили: «У нас четверо, нам хватит, надо искать ему новый дом». Но тянули. Слишком уж он оказался весёлым, ласковым, живым. Настоящий энерджайзер — бегал, играл, придумывал шалости.
— Мама, я не хочу его отдавать, — призналась дочь. — Он смешной. Ну и что, что провод от наушников сгрыз? Я потерплю.
— Такой кот красивый и смешной, почему это мы его отдавать должны?! — поддержал муж.
— Он прикольный, — добавил сын. — Смотрите, как он наших старичков расшевелил!
Я тоже понимала: если бы где-то плакал ребёнок, потерявший любимца, я бы вернула кота без раздумий. Но никто не искал его. А он будто сам выбрал нас.
Так бело-рыжий найденыш стал частью нашей семьи. Мы назвали его Нафаня — в честь домовёнка из старого мультфильма. И ни разу не пожалели. А остальные кошки? Приняли его неожиданно быстро. Теперь этот озорной «сын полка» гордо разгуливает по дому и регулярно вовлекает всех в весёлые забеги по коридору. И кажется, именно его нам и не хватало.
