Рассвет застал лодку уже на воде, окрашивая небо в расплывчатые, влажные оттенки, будто оно само набухло водой и вот-вот могло лопнуть. Ришат сидел на корме, молча ведя весло, его широкая, непрогибаемая спина была обращена к Володе. Разговоров между ними не было — и говорить было не о чем, когда вокруг царил тихий, методичный ужас.
Паводок на реке Белой в том году был не буйным, а коварным. Вода поднималась медленно, сантиметр за сантиметром в час, тихо заливая пойму, не разрушая, а мягко обнимая всё вокруг. Она окутывала кусты до самой макушки, стволы ольхи и ивы, оставляя мокрые, тёмные полосы, забиралась в норы, в гнёзда, вытесняя живое на последние клочки суши и на плавучие островки из мусора и прошлогодней травы.
Их лодка, зелёная «Казанка» с подвесным мотором, сегодня была скорее ковчегом, чем транспортом. Им поручили объезд низовий, не ожидая вызовов — кого звать-то? — а искать тех, кто сам уже не мог спастись.
— Смотри, — хрипло сказал Володя, показывая веслом вперёд.
В ста метрах впереди из воды торчала верхушка одинокого ивняка. На крошечном клочке веток, размером с табурет, сидела косуля. Она была неподвижна, словно изваяние из мокрого камня, только лёгкая дрожь пробегала по её бокам. Вода лизала её копыта.
— Обойдём с подветренной стороны, — скомандовал Ришат, сбавляя ход.
Подойти удалось почти вплотную. Животное не шевелилось, большие тёмные глаза смотрели на них без страха и надежды, с пустотой крайнего истощения. Видимо, оно плыло часами, пока не нашло этот последний клочок спасения, и силы закончились.
— Тише, — пробормотал Ришат, доставая свёрнутый в кольцо капроновый канат. — Будем осторожно.
Он медленно перебросил петлю через шею косули. Та лишь вздрогнула, но не сопротивлялась. Подтягивая её к лодке, Ришат видел, как животное покорно шагает в воду, голова высоко над поверхностью.
— Поддержи, — кивнул он Володе.
Володя наклонился и ухватил животное под передние ноги. Косуля была тяжёлой и мокрой, безвольной. Вместе они подняли её в лодку. Она рухнула на дно, на старые рыбьи чешуйки и песок, бока ходили ходуном, выталкивая воду из лёгких. От неё исходил запах мокрой шерсти, речной тины и страха.
— Всё, красавица, — тихо сказал Володя, проводя рукой по её дрожащему телу. — Отдохни. Сейчас на сушу переправим.
Они слили воду из лодки, завели мотор и направились к ближайшему высокому берегу. Ришат, не отрывая взгляда от карты в планшете, завёрнутой в целлофан, был сосредоточен. Его лицо с глубокими морщинами у рта отражало привычную сосредоточенность. Он не был сентиментален. Как егерь в третьем поколении, он продолжал дело семьи: дед отстреливал волков, отец боролся с браконьерами, а он сражался с природой, спасая тех, кто оказался в её власти. Для него это был логичный, тихий и милосердный долг.
Косулю высадили на крутом склоне, поросшем молодым сосняком, сняли петлю. Она постояла секунду, не веря в спасение, затем сделала шаг, потом ещё один и сорвалась в чащу с едва заметной дикой грацией. Белое пятнышко под хвостом мелькнуло в последний раз и исчезло.
— Поехали дальше, — коротко сказал Ришат, возвращаясь к лодке.
Следующий «остров» оказался больше — плавучая топь из вырванных кустов и спутанных водорослей. На нём, как на иллюминаторах тонущего корабля, сидели три зайца. Они выстроились треугольником, смотрели в разные стороны, не проявляя паники при приближении лодки. Длинные уши насторожились, но прыгать они не стали — силы на пределе.
— Брать будем? — спросил Володя.
— Куда они денутся? — Ришат причалил, ухватившись за корягу. — Сами не уплывут. Бери.
Володя наклонился, схватил первого зайца. Он обмяк, не сопротивляясь, и оказался в лодке рядом с косулей. Потом второго, затем третьего. Мокрые, съёженные, они прижались друг к другу, носы шевелились, вдыхая странный запах бензина, человека и большого копытного.
Лодка превратилась в мини-ковчег, звери, разделённые сантиметрами скользкого днища, оказались равны перед общей бедой. Косуля, придя в себя, подняла голову и посмотрела на зайцев сверху вниз, а они — на неё. Никто не делал резких движений. Это было перемирие, навязанное стихией.
Ришат внезапно нарушил тишину:
— Дед мой рассказывал, что в сорок седьмом году был такой же паводок. Людей снимали с крыш, коров выводили. А он, старик, на своей плоскодонке подобрал волка с тремя волчатами. Волчица сначала оскалилась, но в лодку зашла. Довёз до берега, выпустил. Она посмотрела на него и ушла в лес. Больше он её не видел. Будто знала.
— А твой дед не боялся? — тихо поинтересовался Володя, глядя на Ришата.
— Голодные времена были, — ответил тот. — Мог бы и взять на мясо кого-нибудь. Не взял. Говорил: «Война не с тварями безмолвными, Ришат. Не с ними». Вот так.
Они высадили зайцев на противоположном берегу, на сухом лугу. Те мгновенно разбежались в разные стороны, оставляя на сырой земле цепочки следов. Косуля к этому моменту уже исчезла в чащобе.
День тянулся медленно, однообразно и тяжело. Они вытащили из воды ондатру, запутавшуюся в обрывках брошенной сети — не для рыбы её ставили, а для птиц, браконьеры мерзавцы. Отогнали от полусъеденной туши телёнка стаю ворон — хоть и падальщики, но тоже живые существа. И всё время их взгляды устремлялись в небо.
— Смотри-ка, — Ришат указал рукой вверх.
Над водой, выстроившись клином, летели журавли. Не один и не два, а десятки. Их курлыканье, грустное и сильное, заполнило пространство над рекой.
— Много, — заметил Володя. — Больше, чем в прошлом году.
— Чуют, — коротко сказал Ришат. — Чуют, что здесь им спокойно. Что сети выдернем, что не дадим умереть с голоду. Они умные.
В его голосе не было ни гордости, ни радости. Только усталая констатация факта, такой же, как утром, когда они спасали косулю. Факт простой и важный: он — здесь. Они — здесь. И пока он здесь, он будет делать то, что должен. Не из доброты, а из долга, который вбили в него отец и дед. Долга перед лесом, рекой, берегами. Он не хозяин, он — сторож. И в дни бедствия сторож открывает ворота убежища каждому, кто в нём нуждается.
Когда стемнело, они вернулись на базу. «Казанка» шлёпала по уже спокойной воде, в трюме стоял запах мокрой шерсти и реки. Были спасены косуля и трое зайцев, уничтожены несколько браконьерских сетей. И главное — совершён ещё один объезд. Ещё один день его тихой, личной войны с природной стихией был выигран.
Ришат привязал лодку, заглушил мотор. Высоко в тёмном небе пролетела последняя стая птиц, торопясь к северу. Он проводил их взглядом, потянулся, хрустнув позвонками.
— Завтра рано, — сказал он Володе. — Объезд с шести.
— А план? — спросил тот.
— План простой: искать и спасать, пока вода не спадёт.
Он направился к дому, к теплу и ужину, оставляя за спиной тёмную реку, полную невидимой жизни. Он был как дед Мазай, только без стихов и славы, с веслом, верёвкой и непоколебимым пониманием своего места в этом мире. Места, на котором стоял твёрдо, как дуб на берегу, о который разбивалась любая вода.
Этот рассказ основан на реальных событиях. В 1979 году на территории Башкирской АССР произошло сильное наводнение. Работники лесного хозяйства помогали животным, оказавшимся в беде.
