Дмитрий Степанович был ещё вполне крепким мужчиной, хотя несколько лет назад уже вышел на пенсию. Чтобы не сидеть без дела, он устроился дворником в одном из спальных районов большого города.
Работа эта была не из лёгких: закреплённую территорию приходилось приводить в порядок в любую погоду и в любое время года. Но Степаныч относился к своему труду с уважением — свежий воздух, движение, да и польза для здоровья. Он считал, что умеренная физическая нагрузка только на пользу.
Судьба сложилась так, что детей у него не было, а супруги давно не стало. Домашняя тишина давила, и потому работа стала для него не просто обязанностью, а спасением от одиночества.
Каждый день перед его глазами проходили сотни, а то и тысячи людей. Кто-то торопился на работу, кто-то на учёбу, кто-то в магазин или по своим делам. Все они сливались в единый поток, не задерживая на себе внимания дворника, занятого метлой и лопатой.
Но с наступлением весны появился один человек, которого Дмитрий Степанович стал замечать каждый день. В одно и то же время мимо проходил бездомный старик, тянувший за собой скрипучую сумку на поломанных колёсах. К ней были привязаны потрёпанные пакеты и мешки — всё его имущество.
Внешность у бродяги была запоминающейся: седая борода, растянутая вязаная шапка, напоминавшая колпак, видавшая виды ватная куртка с прорехами, старые валенки, подшитые не раз, и резиновые калоши. Вся эта одежда выглядела такой же изношенной и усталой, как и сам её хозяин.
Дмитрий Степанович каждый раз отрывался от работы и приветственно кивал старику. Тот распрямлялся, по-военному отдавал честь и, снова сгорбившись, продолжал свой путь.
Иногда бездомный останавливался, доставал из мешка корку хлеба и медленно, бережно её ел. Затем путь его неизменно лежал к мусорным контейнерам — своеобразному «магазину», где можно было найти еду, одежду и разные полезные мелочи, выброшенные горожанами.
Здесь его никто не гнал, а рядом раскинулся старый парк. В его густых зарослях можно было укрыться от ветра, передохнуть и подумать о своей нелёгкой жизни.
Когда пришла зима, старик устроил себе укрытие из картонных коробок, принесённых из-под большого магазина. В самом дальнем, заросшем углу парка, среди кустов и вековых деревьев, появилась картонная будка, накрытая тряпьём и старым брезентом. Это и стало его домом.
Со временем у обитателя парка появилась семья. К нему прибилась бездомная собака — худая, хромая, безымянная дворняга. Однажды она подошла к старику, забыв о страхе перед людьми, и, заглянув ему в глаза, положила голову ему на колени.
В её взгляде была тоска по теплу, по ласке, и боль пережитых обид. Старик понял всё без слов и не прогнал её.
С тех пор пёс не отходил от него ни на шаг. Иногда и ему доставалась корка хлеба. Дмитрий Степанович часто наблюдал за этой парой, неизменно приветствуя старика.
Вот бродяга медленно идёт, а собачонка плетётся следом, хромает и начинает отставать. Старик останавливается, роется в мешках, достаёт еду. Собака стоит рядом и смотрит на него такими преданными глазами, что сердце сжимается.
Он что-то ласково бормочет и бросает ей кусочек. Дворняга ест осторожно, будто лакомство, наслаждаясь каждым мгновением. Старик смеётся, говорит ей что-то, а она смотрит на него так, словно всё понимает. В этот момент они выглядели удивительно счастливыми — и у дворника на глаза наворачивались слёзы.
А потом старик исчез. Может, ушёл дальше бродяжничать, а может, случилось что-то худшее. Зимой такое, увы, не редкость.
Через несколько дней Дмитрий Степанович зашёл в магазин, купил кефир и пару булочек, сел на скамейку и начал есть. Вдруг перед ним появилась та самая дворняга — дрожащая, с умными, слезящимися глазами.
— Где же твой хозяин? — тихо спросил он.
Собака не ответила, лишь жалобно поскуливала. Он отдал ей булочку. И удивился: пёс не стал есть, а утащил её куда-то прочь.
Весной старик появился снова. Он подошёл к дворнику и протянул предмет, зажатый в ладони.
— Купи, добрый человек, недорого отдам… мои они, не ворованные, — смущённо сказал он.
В руке были именные командирские часы с гравировкой и датой. Стало ясно — часы не его.
На вопрос, где он пропадал, старик тяжело вздохнул и рассказал, что его жестоко избили и ограбили на вокзале. Очнулся он уже не помня, кто он и откуда. В больницу его не взяли.
— Сказали: пьяный, отлежится… Да я не в обиде, жив остался — и то ладно.
Всё это время он пролежал в своей картонной хижине — ноги отказали. А дворняжка согревала его, прижимаясь то к ногам, то к спине, отдавая последнее тепло.
— А где же она? — спросил Дмитрий Степанович.
Старик опустил голову и, смахнув слёзы, сказал:
— Всё тепло мне отдала… выходила. А теперь сама слегла. Булочку мне принесла, пихала в лицо… Купи часы, прошу. Я ей лекарства да колбаски возьму…
Дмитрий Степанович решительно распрямился и коротко сказал:
— Пошли.
Он аккуратно поднял на руки лёгкую серую собачонку и понёс её в тёплую дворницкую, а старик, тяжело переставляя ноги, плёлся следом. Степаныч подтащил топчан поближе к раскалённой батарее, достал батон, налил молока, подогрел его, напоил и пса, и деда.
— Отдыхайте, — тихо сказал он. — Я дверь закрою и с утра загляну. Только, дед, будь осторожен, шума не поднимайте, а то нас всех враз выставят.
Но тревожиться было уже не о чем: бродяга крепко спал, прижимая к себе своего единственного товарища. Они проспали почти двое суток, не просыпаясь.
На следующий день Дмитрий Степанович направился прямиком в опорный пункт к участковому.
— Михаил Иванович, выручай, дело серьёзное…
Тёплый угол, еда и забота сделали своё дело — Волчок понемногу начал приходить в себя. Старик выводил его по ночам, чтобы никто из жильцов не заметил постояльцев и не пожаловался. Сам дед тоже заметно ожил, будто сбросил с плеч многолетнюю усталость.
Степаныч отвёл его в баню, где тот отогревался почти полдня. Там же бродягу постригли и побрили, после чего одели в чистые, хоть и старые вещи Дмитрия Степановича. Лишь тогда дворник решился сделать фотографию — он переживал, ведь скоро в освободившуюся дворницкую должны были заселить нового работника.
Через несколько дней вечером пришёл участковый. Оказалось, что владелец именных часов живёт в районном центре Саратовской области. По снимку он узнал своего отца — Прохора Алексеевича, пропавшего почти четыре года назад. Мужчина тогда поехал в Москву на похороны сестры и исчез без следа, поиски ни к чему не привели.
Сын приехал спустя два дня.
— Ну ты даёшь, батя… Где тебя носило? Я уже и дом продал — думал, не увижу тебя больше. Ладно, всё это неважно, поехали домой.
Старик смотрел на него растерянно, будто и не узнавал, хотя называл сыном. А Волчок шарахался от приезжего и всё время прятался.
С помощью участкового деду оформили временные документы, и они уехали. Пса сын забирать отказался, несмотря на мольбы отца.
— Сынок, как же так… Он же булочку не съел, мне принёс… Не могу я его бросить…
Но тот был непреклонен: ему и без собаки хлопот хватало — ухаживать за потерявшим память стариком он явно не горел желанием.
Дмитрию Степановичу всё это было неприятно видеть. Что-то в этом человеке казалось фальшивым — и, как выяснилось позже, не зря.
Волчка он оставил у себя. Не выгонять же снова на улицу такого верного и благодарного пса. Спустя месяц Степаныч позвонил по оставленному номеру, чтобы узнать, как сложилась судьба деда Прохора.
Андрей Прохорович сообщил, что документы отцу восстановили, пенсию оформили, и теперь он живёт в интернате для пожилых и инвалидов. Там ему тепло и сытно, но он всё время тоскует и плачет, вспоминая собаку.
— Меня, родного сына, не помнит, а по какой-то дворняге убивается, — зло добавил он.
Через два месяца деда Прохора не стало.
Волчок же остался с Дмитрием Степановичем. Он почти перестал хромать, стал ухоженным и сытым. Каждое утро провожает хозяина на работу, а потом с безмерной радостью встречает, прижимаясь к его ногам в тихой благодарности.
Похоже, пёс прекрасно понимает, от какой судьбы его уберёг этот Человек.
