Было мне тогда лет девять. Обычная девчонка — худенькая, с двумя длинными косами, вечно ободранными коленками и горячим сердцем. Я обожала всех хвостатых существ без исключения и свято верила, что вырасту и обязательно стану ветеринаром.
Самой большой любовью того времени был пёс моего дяди — немецкая овчарка по кличке Верный. Я буквально вычеркивала дни в календаре до школьных каникул, когда меня отправляли на Клязьму к бабушке. Там меня ждал он — высокий, статный красавец, умный, спокойный, добрый и преданный, настоящий друг.
Когда я появлялась во дворе, его глаза светились особым теплом. Он подходил ко мне и протягивал свою огромную лапу. В этом не было никакой выучки или команды — это было настоящее рукопожатие, искреннее приветствие двух близких существ.
Жили мы скромно, в бараке на несколько семей. У каждой семьи был свой небольшой палисадник, и именно там мы с Верным проводили почти всё время. Правда, была у него ещё одна подруга — серая дворовая кошка Муська, простая, неприметная, но с характером.
Их дружба была удивительной. Верный всегда защищал её, если возникала хоть малейшая опасность, а Муська отвечала нежностью: терлась о его морду, вылизывала его, начиная с мокрого носа и заканчивая холкой. Все пойманные мыши она сначала приносила ему. Он, как настоящий джентльмен, неизменно отказывался, позволяя ей самой наслаждаться добычей. Да и зачем ему эти мыши, если каждый день ему варили целое ведро костей с перловкой или геркулесом, а потом вываливали всё это в огромную миску — почти таз.
Муську я ревновала к Верному и особой дружбы с ней не водила. Всё моё внимание, вся моя любовь доставались только ему, без остатка.
Дядя Толя к своим тридцати пяти всё ещё был холостяком — долго выбирал ту самую, единственную. Поэтому всё свободное время он посвящал Верному. Пёс был настоящей гордостью: чемпион, призёр выставок, обладатель медалей. Дядя занимался его дрессировкой, воспитывал строго, но с умом.
Тогда не было ни интернета, ни телефонов, и я не знаю, откуда он узнал о таком методе наказания — слабый электрический разряд возле хвоста. Для меня это казалось жестокостью и вызывало настоящий страх. Я не понимала, что ток был минимальным и причинял скорее неприятные ощущения, чем боль.
Я ужасно переживала, что Верный может натворить что-то серьёзное и за это его накажут. Дядя, надо отдать ему должное, щадил мою детскую психику и, если такие меры и применялись, то без моего присутствия. К счастью, происходило это крайне редко.
И вот однажды…
Приближался Новый, 1975 год. В те времена с продуктами было туго, и праздничный стол во многих домах был примерно одинаковым: пара салатов, обязательно оливье, курица, картошка, селёдка. А главным блюдом, как правило, был холодец. Его варили заранее и по всем правилам.
В тот год гостей ожидалось много. Баба Вера решила сделать упор именно на холодец и сварила его с размахом — в большом ведре, много часов подряд. Запах стоял такой, что разносился по всей округе. Мясо легко отходило от костей, и бабушка не рубила его и не перекручивала, а терпеливо разбирала руками на волокна, выкладывала в огромный эмалированный таз и заливала густым, ароматным бульоном.
«Вот это холодец получился — прозрачный, крепкий, душистый. С хреном будет просто объедение!» — думала она, вынося таз на холодную террасу, чтобы он быстрее застыл. Поставила пониже, дверь прикрыла не до конца — чтобы не промёрзло.
Верный ел холодец без хрена. Прямо из таза. Он решил, что всё как обычно: сварили в ведре, перелили в таз и поставили — значит, для него. Было так вкусно, что он съел всё до последнего кусочка, тщательно вылизал дно и даже Муське ничего не оставил. Ну и ладно, с неё хватит — оближет его морду.
Когда обнаружилась пропажа главного новогоднего блюда, я перепугалась не на шутку. Всё, думаю, наказания Верному не избежать. Я бросилась к нему, обхватила за шею, защищая. Муська тоже примчалась, стала тереться о него, прятаться под брюхом.
И тут выяснилось, что кошка была на сносях. И именно в этот момент ей вздумалось рожать. Дядя Толя не стал её трогать, приказал Верному лежать, позвал бабу Веру присмотреть за происходящим и ушёл, махнув рукой. Пёс лежал спокойно, терпеливо ждал, пока всё закончится. Муська была ему безмерно благодарна.
Наказания не последовало. Момент был упущен. А все собачники знают: если животное не понимает, за что его наказывают, смысла в этом нет. А за что было наказывать? За то, что помогал другу?
Новый год встретили весело. Сытый Верный, гости без холодца, счастливая мама-Муська и совершенно довольная я.
