Игорь, житель большого южного города, приобрёл у местного заводчика подросшего котёнка породы сфинкс по имени Финик.
Любви к животным молодой мужчина никогда не испытывал. Он считал их лишней обузой и точно не стал бы заводить питомца «для души», как это делают настоящие кошатники, если бы однажды в его голове не возникла, как ему показалось, очень удачная идея.
В детстве в семье Игоря жила кошка Дуся — всеобщая любимица, особенно матери. Он был единственным ребёнком и часто скучал. Пытаясь привлечь Дусю к своим играм, мальчик сталкивался с её полным равнодушием: кошка убегала, пряталась, а иногда, если настойчивость становилась чрезмерной, могла и царапнуть.
Мать строго запрещала сыну тискать кошку, дёргать за хвост, шуметь и пугать её. Постепенно у Игоря сформировалось искажённое отношение к кошкам: он начал считать их бесполезными существами, доставляющими людям только лишние хлопоты. С возрастом это убеждение лишь укрепилось.
После школы Игорь поступил в технический вуз, но уже на третьем курсе бросил учёбу, накопив столько «хвостов», что разбираться с ними не хотел и не собирался. Родители восприняли эту новость крайне тяжело.
Спустя некоторое время он нашёл себя в другой сфере — увлёкся художественной татуировкой, ставшей особенно популярной. Начав зарабатывать, он и купил Финика, чем безмерно порадовал мать, искренне любившую всех животных.
Деньги в этой сфере водились. Клиенты шли потоком и не скупились на оплату. Игорь работал администратором в тату-студии и параллельно учился у опытного мастера. Талант у него оказался заметным, и вскоре ему стали доверять простые работы.
Со временем он увлёкся настолько, что начал самостоятельно разрабатывать эскизы. Клиентам они нравились, и заказы посыпались один за другим.
Однажды среди посетителей оказался его бывший одноклассник Стас. После школы тот окончил ветеринарную академию, прошёл стажировку в крупной клинике, а затем при поддержке состоятельных родственников открыл собственную ветлечебницу с многообещающим названием «Здоровый любимец». Грамотно подобрав персонал и предложив врачам достойные условия, он быстро вывел своё дело в число лучших клиник города.
Игорь же не собирался останавливаться. Он решил открыть собственный тату-салон и начал тайно подыскивать подходящее помещение. Вскоре нашёлся небольшой, но светлый зал с большими окнами — раньше там был цветочный магазин. Цена аренды и расположение полностью устраивали.
Для старта требовались серьёзные вложения, а накоплений у Игоря ещё не было. Тогда он обратился к родителям, зная, что те давно откладывали деньги на дачу недалеко от моря.
Отец встретил идею в штыки:
— Мы с матерью всю жизнь работали, чтобы ты получил нормальное образование и надёжную профессию. Ты даже платно учиться не захотел, а теперь называешь бизнесом это баловство!
Для него татуировка казалась несерьёзным занятием. Но мать сумела убедить мужа:
— Тебе что, для сына денег жалко? Он не пьёт, не курит, работает с утра до ночи. Неужели мы ему не поможем? Дачу ещё купим, успеем. Сын мне дороже любых грядок.
Так Игорь приобрёл мебель, оборудование, и в городе открылся новый салон. На прежнем месте он заранее раздавал визитки постоянным клиентам — это очень помогло на старте.
Но главной его задумкой был эксклюзив. Именно ради него и появился Финик. Игорь собирался делать татуировки не только людям, но и их питомцам. Сфинкс должен был стать первой живой рекламой, брендом салона. Эскиз для кота был готов давно — такого здесь ещё никто не видел.
С этой целью Игорь стал чаще общаться со Стасом, восстанавливая дружеские связи. Открыв салон, он пригласил одноклассника встретиться вечером в приличном ресторане и поговорить «о жизни».
К тому времени Игорь уже позволил себе снять небольшую квартиру и съехал от родителей. Вместе с ним переехал и повзрослевший, ухоженный благодаря заботам матери Финик.
Мать пыталась уговорить сына оставить кота у них, но Игорь был непреклонен. Он не мог объяснить ей истинную причину — она бы не поняла, и разговор закончился бы скандалом.
Теперь мать звонила ему почти каждый день:
— Сынок, как вы там? А Финик точно в порядке? Ты витамины ему даёшь? На балкон дверь не открывай — простудится. Помнишь, как он болел? В доме без него так пусто… Может, пусть кот у нас поживёт, а ты и так вечно на работе.
— Всё хорошо, мам. И Финик в порядке, и я тоже. Не волнуйся, — успокаивал он её.
А Финик тем временем целыми днями сидел на подоконнике в чужой, холодной квартире. Он не понимал, зачем его увезли, в чём он провинился и почему его оторвали от единственного человека, которого он считал своей хозяйкой.
Привыкший к теплу и вниманию заботливой женщины, домашний кот совершенно не понимал, будет ли у него сегодня ужин или его снова забудут покормить. Режим и стабильность, к которым он привык, исчезли, а вместе с ними — ощущение безопасности.
Когда хозяин всё-таки приезжал, кот мчался к нему со всех лап, стараясь изо всех сил напомнить о себе, заглядывал в глаза, тёрся, тихо мяукал. Но чаще всего это было напрасно: измотанный Игорь сразу падал на кровать и засыпал, чтобы на рассвете вновь уехать и пропасть на целый день.
Стас в тот вечер задержался.
— Прости, брат, закрутился, — сказал он. — Но я так понимаю, ты не просто так меня сюда позвал?
Игорь выложил свою задумку, тщательно приукрасив её, показав проект как нечто новое, перспективное и почти гениальное.
— Я подумаю, — ответил бывший одноклассник и, усевшись в дорогую, сверкающую иномарку, уехал.
Игорь ещё долго смотрел вслед машине, ощущая укол зависти и раздражения.
Через пару дней Стас позвонил. Он был готов участвовать, но выдвинул условие: Игорь должен научить его технике нанесения татуировок животным. «Вот и первый конкурент», — с досадой мелькнуло в голове. Однако выбора не было — без ветеринара всё равно не обойтись.
Финик ничего не чувствовал. Под наркозом он лежал неподвижно, пока тысячи игл вонзались в его кожу. Работали вдвоём, сосредоточенно и долго. Стасу процесс неожиданно понравился. Они фотографировали друг друга, снимали видео, меняли ракурсы, обсуждали детали.
Когда всё закончилось, спина и бока сфинкса были полностью покрыты цветным рисунком. Карты, череп, змея — мрачный набор символов, отражавший вкусы и представления человека, решившего, что имеет право распоряжаться чужой болью.
Довольные результатом, «мастера» выложили фото и видео в соцсети и на сайты, рассчитывая на ажиотаж и поток клиентов.
Ажиотаж действительно случился — но совсем не тот, на который они надеялись.
Гнев обрушился мгновенно. Поднялись зоозащитники, активисты, обычные люди. Тысячи комментариев, проклятий, угроз. Телефоны разрывались от звонков. В прокуратуру ушла коллективная жалоба.
Ночью неизвестные расписали двери и витрины салона и ветклиники оскорбительными надписями. Обоим заведениям объявили бойкот. Пока шли проверки, о работе не могло быть и речи. Друзья стремительно перестали быть друзьями, перекладывая вину друг на друга.
Игорь заперся в квартире. Телефон он отключил. Финик, с трудом приходя в себя после наркоза, лежал без движения.
Кожа сфинкса воспалялась, жгла и зудела. Кот тихо стонал, слёзы стекали по мордочке. Теперь он был не живым существом, а «вещественным доказательством», и Игорь судорожно думал, что делать дальше.
Вдруг раздался звонок в дверь. Осторожно подойдя, он заглянул в глазок — на пороге стояли родители.
— Что ты натворил, сын? — голос матери дрожал. — Весь город об этом говорит. Фотографии везде. Мы этому тебя учили?
Мать, не сдерживая слёз, подняла кота на руки.
— Финик… Господи, что он с тобой сделал…
Она сняла с кровати плед, бережно завернула в него кота и, подойдя к сыну, тихо, но отчётливо сказала:
— Подлец.
Впервые в жизни она не сдержалась и дала сыну пощёчину. Звонкую, настоящую.
Финик восстановился — в руках той, кто действительно умел любить и заботиться. Теперь он всегда носит футболки и мягкие комбинезоны, скрывающие следы чужой жестокости.
А щека его бывшего хозяина, говорят, до сих пор горит — не от пощёчины, а от стыда, который уже ничем не прикрыть.
