Сашку возвращали в детский дом трижды. Каждый раз приводили его за руку, ставили рядом сумку, набитую вещами, и, опустив глаза, уходили, почти не оборачиваясь. Наверное, боялись, что он, Сашка, бросится им вдогонку, будет плакать, звать, просить остаться. Да мало ли, что еще на ум мальчишке придет — всё предугадать невозможно.
И бежали они почти бегом по длинному казенному коридору, туда, где Сашки больше не будет, потому что оказался не нужным. А может, и с самого начала нужен не был — разве это теперь важно…
И только седая воспитательница, Нина Андреевна, снова прижимала к себе мальчишку, не сопротивлявшегося, и, сдерживая слёзы, продолжала верить: в следующий раз Сашке непременно повезёт.
— Тань, документы взяла?
— В сумке, Алёш. А машинку с собой? А робота? — молодая женщина встревоженно посмотрела на мужа, который укладывал пакет в багажник. Получив утвердительный кивок, она робко улыбнулась.
— Ну всё, пора, Танюш. Время.
Время поджимало. Казалось, что подготовились заранее, обсудили всё не один раз, но, как всегда, мелочи задерживали. Вот и сейчас всё пошло наперекосяк: сначала картинка с кораблём на стене детской криво повисла, потом среди коробок потерялся игрушечный робот, а под конец куда-то исчез телефон Алёши.
Но разве могли такие мелочи остановить их, когда там, на стенах детского дома, разрисованных яркими красками, их ждал молчаливый, но уже до боли родной семилетний Сашка.
То, что Сашка был отказником со стажем, как называла его тётка, которая никак не поддерживала идею усыновления, ни Таню, ни Лешу не смущало. И правильно: отказывались — правильно, возвращали — правильно, потому что теперь он был только их. Только Танин и Алёшкин. Родной и ничей больше. И все трудности они преодолеют вместе, и будут жить как настоящая дружная семья, и…
— Саш, ну что ты? У нас тебе плохо? Мы же любим тебя, сынок… — Таня пыталась достучаться до замкнувшегося мальчика.
— Сашка, ты правда думаешь, что мы тебя куда-то отдадим? — пытался убедить хмурого мальчугана Алексей. — Разве родители детей отдают?
Но Сашка…
Прошло уже почти два месяца, как Сашка стал их ребёнком. Два месяца, как мужчина и женщина делали всё возможное, чтобы мальчишка, столкнувшийся с несправедливостью в своей маленькой жизни, наконец стал по-настоящему счастлив.
И два месяца, как Сашка вместо того, чтобы радоваться детству, всё больше походил на механическую куклу:
— Да, тётя Таня. Хорошо, дядя Лёша. Спасибо, пожалуйста, разрешите…
Приторно вежливый, обезличенный набор слов. Обидный и неискренний, но это было всё, на что был способен когда-то живой и юркий мальчишка с бездонными серыми глазами, в которых Танюша влюбилась с первого взгляда.
В жизни семья не складывалась. Не собиралась по кусочкам из этих бурлящих вулканом чувств. Казалось, пропасть невозможно преодолеть. Ни цветной кораблик на стене, ни шагающий робот, ни Таня с Алёшей, ни сам Сашка…
И тут помощь пришла откуда не ждали.
Неожиданно умерла тётка, та самая, которая всегда была против Сашки. А после себя, словно в насмешку, оставила кота. Матёрый, серый, приютский.
Такой же, как Сашка — отказник со стажем, сумевший за годы житья с суровой тёткой натоптать когтями по её душе так, что в завещании имя кота стояло первой строкой.
В тёткином посмертном волеизъявлении значилось: «Василий остаётся хозяином дома, значит, кто возьмёт дом в руки, тот и о Васеньке заботится будет до конца дней».
Дом-то желающие быстро нашли. Таня и не знала, сколько у неё родни. Шесть племянников тут же ринулись к дому, чтобы его присвоить, но оставлять Ваську никто не хотел.
«Мало ли, — говорили они, — что старой перечнице взбрело в голову. Кот хозяин дома? В приют его! Пусть тётка сверху смотрит, да не морщится. Главное — крыша над головой, миска с едой…»
Сердечко Сашки сжалось, когда они приехали на похороны вместе с Таней и Алёшей. Дрожь прошла по телу, а потом оно застучало с новой силой. Сашка вырвал ладошку из Таниной руки и метнулся прочь из чужого дома.
Долго родители искали его, осматривали все углы, ругались на жадных родственников. Таня выплакала глаза, проклиная поездку, дом тётки и кота Василия, которого никто так и не видел полностью.
Сашка всё не находился. Вечерело, родня расходилась по домам. Алексей уже собрался звонить в полицию, как вдруг…
Из ниоткуда появился матёрый полосатый кот. Ни Таня, ни Леша не понимали, откуда он взялся. Вдруг кот выгнул спину, боднул головой колени Танюши, потерся, внимательно заглянул в глаза, будто взвешивал и оценивал, потом мяукнул и, словно собака, зацепился зубами за край её юбки, потянув за собой.
Растерявшиеся, мужчина и женщина переглянулись между собой, не сразу решаясь сделать шаг. А Василий всё громче и настойчивее мяукал, словно подталкивал их идти за собой.
Так Таня и Алёша, немного робея, пошли за котом по узкой тропинке вдоль участка тёткиного. Добравшись до сеновала, они поднялись по скрипучей, грубо сколоченной лестнице на чердак. Там, в самом дальнем углу, свернувшись калачиком, спал заплаканный, какой-то неловкий и по-детски угловатый мальчишка Сашка. Его глаза были усталыми и испуганными, но теперь они ожили при виде кота.
Возвращаться домой Сашка категорически отказался без Василия, который уверенно устроился на его коленях. Он посмотрел на Таню и Алешу с вызовом, словно спрашивая: «Что? В приют меня? А кота? Вернёте обратно?» Мальчишка нахмурился, и в этот момент даже на секунду забыл о дыхании, когда Алексей, наблюдавший за всей сценой, вдруг подхватил недовольно урчащего полосатого Василия с колен Сашки и громко спросил родственников, не будут ли они против, если он с Танюшкой заберут кота вместе с домом.
Получив согласие, Алексей быстро перенёс полосатого кота к машине. Сашка, всё ещё не веря своей удаче, тут же запрыгнул в салон и, прижав к себе Василия, наконец почувствовал себя в безопасности. Так и начали жить вчетвером — Таня, Алёша, Сашка и кот Василий.
И вот что интересно: прошло какое-то время, и Сашка стал постепенно оттаивать. То ли прошло достаточно времени, то ли щёлкнуло что-то в детской душе того злополучного дня, а может, матерый кот Василий умудрился «намурчать» что-то успокаивающее прямо в детское ухо. Шажок за шажком мальчик учился доверять, осторожно открываясь новым эмоциям.
Однажды, даже не думая об этом, он бежал из магазина наперегонки с Таней и Алешей. Мимо проезжих машин, через тротуар, домой, туда, где на подоконнике с сонными жёлтыми глазами их ждал Васька. Сашка выкрикнул, радостно и гордо:
— Я первый, мама!
И, придя домой, схватив одной рукой полосатого кота, а другой крепко прижав к себе Сашку, Танюша уткнулась носом в плечо мужа и тихо, но бесконечно счастливо расплакалась. В этот момент их маленькая, новая семья ощутила тепло, которое не сравнится ни с чем — тепло доверия, заботы и настоящей любви.
