Позёмка неслась по улице так яростно, что острые снежинки поднимались в воздух спиралями и больно жалили кожу. Борис, будто не замечая холодного ветра и хлесткого снега, шагал к остановке маршрутки, погружённый в тревоги, от которых не удавалось избавиться.
Маме предстояла операция. Причём не простая, а рискованная. Лечащий врач, с которым Борис говорил буквально десять минут назад, осторожно обозначил шансы на благоприятный исход: примерно половина. Но без вмешательства надежды не было совсем. После хирургии – длинный и тяжёлый путь восстановления, постоянный уход и внимание, которые маме будут необходимы.
Сама мама, как всегда, держалась стойко. Смотрела на сына теми же спокойными, любящими глазами и будто старалась подбодрить его, уверяя, что чувствует себя вполне нормально и всё пройдёт так, будто никакой операции и не было.
«Мама, родная… мне бы не ты сейчас поддержкой была, а я тебе. — с горечью подумал Борис. — Завтра обязательно приеду. Привезу твою любимую “Антоновку”, картошку с селёдкой, бородинский хлеб. Надо же хоть что-то делать, а не только переживать. Да и вообще… пора уже вырасти, прекратить жить одним днём. Мама должна чувствовать, что на меня можно положиться».
После школы Борис так и не определился, куда двигаться дальше, и выбрал путь попроще — жить так, как хочется. Хотя у него вполне были шансы поступить в технический университет на бюджет, к точным предметам у него душа не лежала, и он отказался от продолжения учёбы.
Работал он курьером в кафе — развозил пиццу. График почти свободный, денег хватало на то, чтобы закрывать свои ежедневные расходы и устраивать посиделки с друзьями. О том, что мама тянет весь дом, он не задумывался. И вот теперь всё навалилось сразу — и тревога, и понимание ответственности, и стыд.
– Мамочка… – шептал он, – всё наладится, вот увидишь. Лишь бы всё прошло нормально, а там я всё сделаю. Буду помогать, работать, учиться, поступлю в медицинский, стану врачом. Ты больше никогда не будешь сталкиваться с трудностями одна.
На остановке кроме метели никого не было. К счастью, маршрутка подъехала быстро, и Борис не успел продрогнуть. Стоило открыть дверь, как рядом с его ногами внутрь юркнула кошка.
Пока он отдавал деньги водителю, успел заметить: кошка спряталась под переднее сиденье и с испугом, но надеясь на помощь, наблюдала за ним большими глазами.
Кроме Бориса и этой непрошеной пассажирки в салоне был ещё один человек — пожилой мужчина в меховом пальто. Он, улыбаясь и посматривая поверх толстых очков, разглядывал кошку.
— Твоя? — спросил он.
Борис покачал головой.
— Видно, замёрзла напрочь, бедная, — сочувственно произнёс старик и нагнулся, чтобы вытащить кошку. Та даже не сопротивлялась — лишь беспомощно смотрела. — Тише-тише, я тебя не выгоню, — сказал он мягко и аккуратно спрятал животное под своё пальто.
— Эй! Что там у вас? — водитель уловил движение и обернулся.
— Замёрзла, — поднял на него глаза старик, — хорошо, что мы вовремя подъехали.
— А ну выбрось её! — вдруг взвился водитель. — Здесь люди ездят, а не кошки! Выкидывай! Она бесплатно едет!
— Я за неё заплачу! — Борис полез в карман за купюрой.
— Не нужны мне твои деньги! — резко выкрикнул водитель с характерным южным акцентом. — Я здесь решаю! Сказал — выбросить, значит — выбросить!
— Будь человеком! — старик не выдержал. — На улице мороз, ты её на смерть отправляешь!
— Это я не человек?! — сорвался на визг водитель. — Да я тебя самого выкину вместе с этой зверюгой!
Он заглушил двигатель, вышел наружу и решительно направился к салону.
— Что же творится… — старик в отчаянии посмотрел на Бориса. — Как так можно?
Из-под его пальто несмело выглядывала испуганная мордочка кошки.
Дверь салона резко распахнулась, водитель ворвался внутрь, лицо перекошено от злости, руки тянутся к кошке.
— Не смей! — вскрикнул старик, пытаясь оттолкнуть его руку.
Борис вскочил, пытаясь встать между ними, но водитель, не добравшись до кошки, уже схватил старика за грудки и начал грубо трясти.
Бориса прорвало.
— Ах ты, гадина! — выкрикнул он, не сдержавшись.
Он стремительно схватил водителя за ворот куртки, рывком оттащил его от старика и развернул к выходу. Следующим движением Борис довольно ощутимо пнул мужчину — и тот вылетел наружу, как пробка. Водитель приземлился прямо на сугробы у дороги, проскользил по насту и оставил за собой длинный след на снегу.
Борис тут же обернулся к старику, чтобы убедиться, что с тем всё в порядке, но увидел настолько тревожную картину, что кровь похолодела. Лицо старика стало почти белым, дыхание сбилось и участилось, рот приоткрыт, а глаза, увеличенные линзами очков, казались огромными и растерянными. Он по-прежнему прижимал к себе кошку, а свободной рукой отчаянно хватался за грудь.
— Что с вами происходит? — встревожился Борис, полностью игнорируя истеричные крики водителя с улицы.
Старик не мог ответить, лишь ловил воздух ртом, будто задыхаясь.
— В кармане… — едва различимо прошептал он.
Борис быстро сунул руку в карман пальто и достал небольшую упаковку таблеток. «Нитроглицерин», — прочитал он и мгновенно сориентировался, вспомнив, что у матери лежат такие же. Он вытряхнул одну пилюлю и аккуратно вложил её в полуоткрытый рот старика. Того чуть смягчило — он прикрыл глаза и стал дышать ровнее, не выпуская из рук испуганное животное.
— Быстро в салон! Едем обратно, в больницу! — приказал Борис водителю.
Тот, в ответ, только ухмыльнулся и показал неприличный жест.
— Да катись ты, — буркнул Борис.
Он выскочил наружу, спугнув водителя, который торопливо отступил. Ключ оставался в зажигании, и микроавтобус ожил с первого поворота. Улица была пустой, поэтому Борис, оглядевшись, развернулся прямо через сплошную и рванул обратно — к той самой больнице, откуда ушёл всего несколько минут назад.
Через некоторое время Борис уже сидел в коридоре приёмного отделения. Кошка уютно устроилась у него на коленях, свернувшись в клубок. Молодые медсестры успели её накормить, так что она прижалась к Борису и громко мурлыкала, подставляя голову под его руке.
Из кабинета появился врач и жестом пригласил Бориса войти.
— Тут возникла одна ситуация, — начал доктор спокойным голосом.
У Бориса сердце болезненно сжалось: «Неужели не успел?» Но доктор быстро замахал руками.
— Нет, нет! Со стариком всё хорошо. Ты поступил совершенно верно — и с таблеткой, и со скоростью доставки. Он стабилен, за него можешь не переживать. А беспокоит другое — мне позвонили из полиции. Они уже едут сюда вместе с тем самым водителем, которого ты, как он утверждает, избил и… угнал маршрутку.
— Я? Избил? — ошарашенно повторил Борис. — А, ну… один пинок был.
— И это всё? — доктор поднял бровь. — Маловато будет! Я бы…
— А маршрутка — вот она, вон стоит у входа, я её пригнал.
— Так и прекрасно. Не волнуйся, — доктор усмехнулся. — Ты спас человеку жизнь, а этот чуть не стал причиной трагедии. Тут уж разница очевидная.
Полицейские вскоре прибыли, внимательно выслушали объяснение, оценили ситуацию и, разобравшись, извинились перед Борисом и врачом. Водителя же бесцеремонно выставили за дверь, явно не принимая его жалоб всерьёз.
— А с кошкой что будешь делать? — поинтересовался доктор.
— Заберу к себе, конечно. Куда ей деваться? — ответил Борис. — А завтра приеду к маме, заодно можно будет проведать старика?
— Арсений Ильич его зовут, — доктор доброжелательно кивнул. — Душевнейший человек. Учитель — от Бога. Родным уже сообщили, но ты приходи обязательно. Кстати, ты где сейчас учишься или работаешь?
— Да как сказать… — смутился Борис. — Ничем толком. Но хочу устроиться нормально. И через год собираюсь попытаться поступить в медицинский.
— Это всё ради мамы? — врач изучающе посмотрел на него. Борис утвердительно кивнул.
— Знаешь, я тоже не сразу пошёл в мед. — признался доктор. — Сначала год санитаром на скорой работал. Кстати… могу тебя порекомендовать.
— Мам, я на смену. Как самочувствие? Можно тебя оставить? — Борис медленно укладывал вещи в сумку.
— Не беспокойся, Борюша. У меня всё отлично! — мама, прижав руки к груди, лучезарно улыбнулась. — Я себя чувствую так, будто завтра уже могу вернуться на работу!
И действительно, после операции и восстановления она выглядела бодрой, уверенной и обновлённой. С каждым днём ей становилось лучше.
— И вообще, я сейчас не одна — Миля меня сторожит.
Кошка, когда-то замёрзшая и бесхозяйная, а теперь мягкая и довольная любимица семьи, тихо мяукнула, подтверждая слова хозяйки.
— Да и сегодня ко мне зайдут Арсений Ильич с женой. Поболтаем, чай попьём. Очень милые люди. И знаешь, они о тебе так тепло говорят — для меня это лучше любого лекарства! А Арсений Ильич считает, что у тебя отличные способности и ты без труда поступишь в медицинский.
— Всё благодаря ему, — Борис улыбнулся. — Он так объясняет, что даже сложные вещи становятся простыми.
— Конечно! Он же заслуженный учитель. И человек замечательный.
— Ну всё, мама, — Борис уже натягивал куртку в коридоре. — Я побежал. Если опоздаю, доктор из нашей бригады мне такую клизму вставит — мало не покажется!
— Такой строгий? — мама рассмеялась.
— Ещё какой. И за работу спрашивает, и за подготовку к поступлению тоже. — бросил Борис уже на ходу и закрыл за собой дверь.
— Слава Богу… — тихо прошептала мама, осенив дверь крестом. — Всё к лучшему…
Миля, как будто соглашаясь, фыркнула и теснее прижалась к хозяйке.
