Чуткий кошачий сон разбудил звонкий металлический стук. Фитиль приоткрыл один глаз, лениво оценил, что ничего страшного не происходит, и решил ещё немного полежать… только вот снова пришлось перевернуться на другой бок.
Над его головой тянулись две толстые трубы отопления — подача и обратка. У самой стены котельной на них не было изоляции, и тёплый металл щедро отдавал жар прямо на улицу, заодно согревая и его укрытие. Сверху грело бесплатное тепло, зато снизу тянуло ледяной сыростью от промёрзшей земли. Поэтому Фитиль и вертелся время от времени, пытаясь устроиться удобнее.
В этой котельной он вырос и прожил почти два года — ещё тогда, когда здесь дежурил старый Маркелыч. Именно он однажды подобрал по дороге на смену замёрзшего котёнка, отогрел, накормил и оставил жить в своей «дежурке».
Фитиль, Фитилёк — так назвал его спаситель. Кот гордился этим именем: такого не было ни у кого! Маркелыч каждый раз едва заметно улыбался, глядя на постоянно поднятый хвост питомца — именно он и стал причиной такого странного, но гордого прозвища.
С людьми Маркелыч был строгий и немногословный, а с котом — будто менялся. Только с ним мог говорить по-душевному, делился едой, ворчал на жизнь, обсуждал новости, которых кот, конечно, не понимал, но слушал с важным видом. Вместе они обходили оборудование, а в редкие минуты отдыха Фитиль забирался к нему на колени и прижимался всем телом к спецовке, пропахшей мазутом и металлом. Это были самые тёплые и счастливые минуты его жизни.
Потом Маркелыч пропал. А на его месте появился визгливый Минька — тот, которого и люди-то не уважали, не то что кот. От него Фитиль не слышал ни одного доброго слова. А однажды Минька, опрокинув стопку дешёвой самогонки, решил занюхать выпитое котом и отшвырнул его прочь. Тогда у Фитиля исчезла последняя надежда на мирную жизнь рядом с этим человеком.
После такого ни один уважающий себя кот не останется под одной крышей с подобным «хозяином». Фитиль ушёл. Правда, далеко не подался — всего лишь за стену котельной. Нельзя было уходить слишком далеко: нужно дождаться Маркелыча. Он вернётся. Он обязан вернуться!
Его новое пристанище не могло похвастаться уютом, зато рядом была тёплая труба — и это казалось главным. Снег, подтаявший по обе стороны теплотрассы, оставил узкую щель, куда легко пролезал худой кот. Худым он и был, хотя длинная шерсть с плотным подшёрстком делала его вид вполне приличным — даже немного суровым и «мужицким».
Несмотря на жизнь на улице, Фитиль оставался аккуратным: часами вылизывал шерсть, приводил себя в порядок, будто доказывал миру, что он не какой-то там грязный бродяга. Да и заняться ему было особо нечем, а на поиски еды много времени не уходило.
Прямо напротив котельной располагалось какое-то учреждение, а на первом этаже работала столовая. Там трудилась добрая тётя Аня. Кстати, как раз пора было заглянуть к ней.
Фитиль осторожно высунул голову наружу, втянул носом воздух, повертел ушами, прислушался и понял: всё спокойно, можно идти.
Сугробы уже осели и больше не казались огромными белыми горами. Наст подтаял и колол лапки мелкими ледяными иголками, но морозы отступили, и в воздухе всё явственнее пахло весной. Кот слышал, как просыпается старое дерево неподалёку: в его «жилах» тихо звенела капелька сока, пытаясь пробиться к верхушке, то замерзая ночью, то оживая днём.
Подойдя к зарешеченному окну рядом с дверью, Фитиль ловко вспрыгнул на подоконник и заглянул внутрь. Вот она — благодетельница! Тётя Аня, словно почувствовав взгляд, оглянулась и улыбнулась ему. Кот спрыгнул вниз и уселся возле двери, терпеливо ожидая.
Через минуту тётя Аня вышла — но на этот раз не одна. Рядом с ней была женщина помоложе, незнакомая. Они поставили возле кота миску и отошли, чтобы не мешать. В миске оказалась вчерашняя каша, щедро приправленная мясным соусом. Фитиль не стал церемониться и принялся за еду.
— Вот так и прожил зиму, бедняжка… — с жалостью сказала тётя Аня, скрестив руки на груди.
— А какой ухоженный котик! — восхитилась вторая женщина. — Никогда бы не подумала, что он бездомный.
— Ну что, заберёшь? — тётя Аня посмотрела на неё с надеждой. — Я бы сама взяла, да ты же знаешь… у меня дома семь хвостов. Для однушки это уже перебор.
— Заберу, тётя Аня! — решилась женщина. — Пропадёт ведь на улице. А так моему сыну будет настоящий друг.
Фитиль вылизал миску до блеска, подошёл к женщинам и, негромко урча, потёрся о ноги незнакомки.
— Вот так всегда благодарит! — улыбнулась тётя Аня. — Вежливый, воспитанный… только на руки не даётся!
Тётя Аня потянулась погладить кота по спине, но Фитиль мягко отстранился.
«Спасибо вам, добрые женщины, — словно мурлыкал он. — Только на руки я не пойду. Потому что боюсь: унесёте отсюда. А мне надо дождаться Маркелыча…»
Снег почти сошёл. В тени ещё лежали грязные мокрые комки, но назвать их настоящим снегом язык уже не поворачивался. Укрытие Фитиля перестало быть укрытием: лёд растаял, и его лежанка под трубами оказалась на виду. Да, трубы всё ещё грели сверху, но ночью холодная земля и сырой ветер доставали до костей. В углублении под теплотрассой скапливалась влага, и от этого становилось ещё хуже.
Днём кот забирался на ветку старого дерева и подставлял бока солнцу, стараясь вобрать в себя хоть немного живого тепла. Тяжёлая зима вымотала его, лишила сил. Он знал: ещё немного — и придёт настоящее тепло, перестанут замерзать лужи, ночи станут мягче. Но эти пару недель нужно было выдержать.
Фитиль простудился, ослаб и почти перестал следить за своей шерстью. И это было самое тревожное: кот, который всегда держался гордо и чисто, теперь больше думал не о красоте, а о том, как бы просто дожить до весны
В короткое время некогда чистая и аккуратная шерсть Фитиля потеряла былой блеск, забилась в колтуны, а глаза стали слезиться от усталости и холода. Женщины из столовой, как и прежде, подкармливали его, но аппетит кота пропал: миска с едой, которую раньше он вылизывал до блеска, теперь оставалась почти нетронутой.
Все попытки женщин помочь, подлечить или хотя бы временно поселить его в подсобке заканчивались безуспешно. Кот категорически отказывался от любой помощи и стал настороженно относиться к своим доброжелательницам: к миске он подходил лишь тогда, когда они отходили подальше, словно боясь вмешательства.
Вчера к его бедам прибавилось ещё одно: бродячие собаки нашли его укрытие. Фитиль едва спасся, забравшись на старое дерево. Глубокая рана на задней лапке напоминала ему о той яростной погоне, в которой ему удалось перехитрить хищников. Теперь коту предстояло днём и ночью оставаться на ветке — покидать пост возле котельной было невозможно: он ждал Маркелыча!
Сидя на толстой ветке, кот собирал своё измученное тело в тугой клубок, пытаясь согреться, но шерсть, когда-то столь гордость его, уже не удерживала тепло. Боль в лапке мешала даже спуститься на землю, поэтому утром он отказался от завтрака: миска с кашей у служебного входа столовой осталась нетронутой. Тётя Аня приходила, уговаривала его спуститься, но Фитиль лишь скосил глаза щелочками слипшейся слезящейся радужки, тихо мяукнул в знак благодарности и остался на месте.
К обеду он заметил, как к котельной подъехал знакомый легковой автомобиль. Кот видел его раньше, поэтому сразу понял: сейчас случится что-то важное. Из машины вышел молодой человек, аккуратно помог выбраться старому человеку, бережно поддерживая его за руку, и проводил до скамеечки возле котельной. Сердце кота застучало учащенно — на скамейке сидел Маркелыч! Цепляясь когтями за кору дерева и преодолевая боль в лапке, Фитиль спрыгнул на землю и, едва держась на травмированной ноге, кинулся к любимому человеку.
Работницы столовой, заметив движение, выбежали наружу с намерением поймать кота, но остановились, наблюдая за происходящим. Кот едва добежал до скамейки, сел, переводя дыхание, и взглянул прямо в лицо Маркелычу. Старик не смотрел на него сразу, глаза его, не моргая, глядели в пространство. Кот почувствовал сжатие сердца — неужели долгожданная встреча напрасна?
— Маркелыч! — робко мяукнул Фитиль. — Ты меня не узнаешь? Я же твой Фитилек. Я столько ждал тебя!
В глазах старика забегали тревожные искорки, лицо дрогнуло, и маска отрешенности покинула его.
— Фитиль, где ты? Иди ко мне! — голос дрожал. — Я ничего не вижу после падения… Где же ты, мой хороший? — руки Маркелыча шарили вокруг, и кот, без колебаний, прыгнул на скамейку, затем на колени старика, прижимаясь всем телом, издавая громкое, неистовое мурчание. Старик, гладя кота дрожащими руками, повторял: — Фитилек мой, Фитилечек. Нашёлся, бродяга! Где ты был все эти дни? Сын приезжал, искал тебя каждую неделю…
— Я ждал тебя! — отвечал Фитиль, прижимаясь ещё плотнее. — Всё это время ждал только тебя! — казалось, что кот хочет впитать всю недополученную ласку за долгие месяцы.
— Батя, неужто твой напарник нашёлся? — радостно воскликнул молодой человек, прерывая трогательную сцену. — Это твой Фитилек? Да, ты запустил себя, котик. Но ничего. Мы приведём тебя в порядок. Пора домой, хватит беспризорничать. Теперь будете с дедом беседовать, рассказывать истории внукам.
Он осторожно помог Маркелычу подняться, удерживая кота на руках, затем открыл дверь автомобиля и помог обоим устроиться на сиденье. Кот тихо урчал, об’езжая лужи, а машина тронулась к трассе.
— Всё будет хорошо, батя, — сказал молодой человек, положив руку на плечо отца. — И Фитиля подлечим, и тебя через неделю прооперируют. Всё будет в порядке!
В голосе звучала уверенность, от которой становилось ясно: так оно и будет. У двери столовой стояли две женщины, наблюдая за удаляющейся машиной, улыбались и смахивали слёзы.
— Вот что такое Любовь и Верность, — всхлипнула тётя Аня. — А то, что в романах пишут… это всё ерунда.
