Матвей удобно устроился на ветке дерева и с явным наслаждением шипел на домашнюю Боню, которая заливалась таким отчаянным лаем, что даже её хозяйка не выдержала: подхватила той-терьера под мышку и унесла в другой конец двора. Дразнить избалованных, «диванных» собак Матвей обожал.
«Нет, собаки — это свора бродяг, которые прибегают каждый вечер к мусорке, а это — собачулька», — довольно щурясь, подумал он, понимая, что проказа удалась. Боня извивалась в руках хозяйки и тявкала так пронзительно, что соседи не выдержали и попросили девушку угомонить свою четвероногую любимицу.
Внешне Матвей был самым обычным полосатым котом. Ни особой пушистости, ни яркой приметы — короткая, ничем не выделяющаяся шерсть. Затеряйся он среди других таких же полосатых — никто бы и не заметил. Таких котов во дворах десятки. Только взгляд выдавал в нём именно Матвея, а не какого-нибудь Мурзика.
— Взгляд у тебя, словно у человека, — любила приговаривать бабушка, которая три года растила его.
А потом её не стало… Дети закрыли квартиру, позже туда въехали чужие люди. Матвей остался на улице. Его больше никто не кормил, он стал никому не нужен. Жизнь изменилась резко, несправедливо и без предупреждения. Огромному миру не было дела до беды серого полосатого кота, который тосковал по бабушке и учился выживать по жёстким законам улицы.
Так Матвей стал бродягой. Но одно в нём оставалось неизменным — он никогда не сдавался. Если на него налетал пёс, Матвей шипел и бросался в ответ. Если собак было несколько — уносил лапы, спасая жизнь.
Он искал… то ли свой двор, то ли парк, то ли что-то ещё. Хотя понимал: вряд ли кому-то нужен взрослый кот. Люди предпочитают брать котят — с ними веселее. На него не обращали внимания. Обычный серый кот, к тому же грязный, бродящий в поисках чего-то призрачного и давно утраченного. Даже не все котята находили дом — Матвей встречал немало таких же бездомышей, ночуя то в одном подвале, то в другом.
Однажды утром он проснулся в очередном подвале и, потягиваясь, выбрался наружу. Во дворе играла девочка. Матвей уселся на край песочницы и принялся умываться. Девочка что-то рассказывала, увлечённо строя дорожки из песка. Кот оглянулся — вокруг никого.
«Мяу! Это ты мне?» — удивился он.
С ним давно никто не разговаривал… да и просто не смотрел на него. Когда-то бабушка делилась с ним всеми заботами. Для неё он был личностью. Почти человеком.
Но девочка продолжала говорить, показывая ему игрушечную машинку и песочную «пещеру». Потом она убежала в подъезд. Матвей уже собирался покинуть двор, как вдруг из окна первого этажа раздалось громкое: «Кыс-кыс!» — и на дорожку упал кусочек колбасы.
С тех пор каждый день новая маленькая подруга угощала его. И Матвей задержался именно в этом дворе.
Жизнь стала чуть легче благодаря доброте маленького сердца с первого этажа. Но его одинокая душа всё равно искала. Того, кто полюбит. Приютит. Согреет. Голод уже не так мучил, но радости всё равно не было.
«Почему даже у противной и визгливой Бони есть человек, который о ней заботится, а у меня — нет?» — грустно размышлял Матвей, наблюдая со своей любимой ветки, как хозяйка бросает мяч Боне.
Вечером пошёл дождь, и Матвей поспешил спрятаться. Как назло, он спустился со своей спасительной ветки именно тогда, когда двор пересекала стая мокрых и голодных собак. Они заметили его и ринулись в погоню, оскалившись, будто соревнуясь, кто первым схватит добычу.
От ужаса он сам не понимал, куда бежит — лапы несли его сами. Дворы сменяли друг друга. Наконец, ему удалось юркнуть в подъезд вслед за человеком. Мужчина шатался так, словно его раскачивал ветер. Он посмотрел на промокшего кота:
— Кыс!… Кыс! — с трудом выговорил он и попытался наклониться, чтобы погладить.
Матвей резко отскочил, и мужчина едва не потерял равновесие. Потом незнакомец порылся в пакете, отломил кусок сосиски и бросил коту. Матвей жадно съел угощение. Мужчина снова позвал его: «Кыс!» — и кот пошёл следом.
Обычно Матвей не доверял людям. Но он был измотан, голоден, и отчаяние заглушило осторожность.
«Куда угодно, лишь бы поесть. Может, ещё угостит?»
Он поплёлся за мужчиной, который открыл дверь и продолжал звать его.
Три дня Матвей прожил в квартире у этого человека. Там он познакомился с Чижом — чёрным беспородным псом с торчащими ушами и хвостом крючком. Небольшой, худой, молодой — Чиж выглядел ещё меньше из-за своей истощённости. И вскоре Матвей понял почему.
Новый хозяин указал коту на коробку с песком в туалете и миску на кухне. Миска была грязной, от лотка пахло Чижом. Матвей знал, что такое лоток — бабушка приучила его ещё котёнком.
Теперь он жил в квартире, но радости это не приносило. Еда была скудной и с неприятным запахом. По вечерам хозяин кричал на него и на Чижа. Пёс, похоже, давно привык к такому обращению и заранее забивался в угол. Утром же хозяин вёл себя спокойно, словно вчера ничего не случилось.
Иногда к нему приходили гости. Чиж боялся всех. Сначала он даже опасался Матвея, что польстило коту. Но вскоре стало ясно: дело не в нём. Чиж был просто запуган. Особенно тяжело становилось, когда появлялся один из гостей, которому нравилось передразнивать собачий «говор».
«Гав!» — рявкал он на Чижа, который и без того дрожал.
Мужик заходился смехом, кашляя от хохота. От него исходил такой запах, что Матвей едва сдерживался. Он шипел на обидчика, за что в него летел тапок.
«Ах ты уличная блоховозка, на кого шипишь!»
На третий день хозяин особенно разозлился и швырнул бутылку на пол. Стекло разлетелось осколками. Матвей и Чиж едва успели спрятаться за диван.
«Вот и есть у тебя хозяин, Чиж… — подумал Матвей. — Лучше бы не было».
Почти все гости вскоре ушли, оставив дверь приоткрытой. Хозяин уснул, уронив голову на стол. Это был шанс.
Чиж боялся, но Матвей подзывал его, пока тот не двинулся следом. Уже высунув нос на площадку, кот вдруг вернулся в комнату. Тот самый «лающий» гость спал на полу, громко храпя.
У Матвея возник план. Никогда ещё его хвост не взлетал так стремительно, никогда струя не была столь меткой. Пометив недруга, довольный кот поспешил к Чижу.
Один из осколков вылетел в коридор, и в спешке Матвей не заметил его. Острая боль пронзила лапу.
— Мяу! Вперёд! — словно скомандовал он.
Лапа кровоточила, но останавливаться было нельзя. Они выбрались во двор, воспользовавшись тем, что женщина заходила в подъезд и открыла дверь.
Они бежали вместе. Ни кот, ни пёс не хотели возвращаться в ту «теплую» квартиру. Свежий воздух бодрил. Боль притуплялась — или просто было не до неё. Ночевали они в пустой коробке возле какого-то здания.
Утром коробку обнаружила продавщица магазина одежды. Чиж тихо скулил рядом с Матвеем — лапа кота распухла, он не мог двигаться. Верный пёс не убегал. Он лишь продолжал поскуливать, не зная, как помочь другу, который лежал и не вставал…
Женщина спешно что-то объясняла, осторожно ощупывая лапу кота. Чиж завизжал от испуга, когда чужие руки подняли его и занесли внутрь помещения. Через некоторое время женщина вернулась, аккуратно поместив кота прямо в коробку.
Чижу достался небольшой кусочек колбасы, а Матвею дали молоко из пластиковой ложки – теперь женщина говорила тихо, спокойно, приподнимая голову кота и подставляя ему ложку.
– Елена, кто разрешил тебе приводить животных на склад? – рявкнул старший менеджер, заметив коробку с котом и собакой.
– Что произошло? – спросила хозяйка бутика, Алёна Александровна.
– Это не я, – вскрикнул менеджер, – это всё Елена. Она затащила сюда животных! Здесь новая одежда… а тут – грязные звери!
Алёна Александровна подошла ближе, наклонилась над коробкой. Серый полосатый кот лежал с распухшей лапой, собака жалась к коробке, издавая жалобные звуки.
– Возьми собаку и отнеси в мою машину, – скомандовала Алёна, аккуратно поднимая коробку за днище.
Менеджер растерялся, но вскоре взял на руки сопротивляющегося Чижа.
– Лена, хоть здесь я в тебе не ошиблась, – громко сказала Алёна, когда женщины осторожно несли коробку к машине.
– Эх, – протянула хозяйка, обращаясь к менеджеру, – тряпки всегда тряпками останутся, а тут – две живые души, которым нужна помощь.
Менеджер лишь выпучил глаза, не находя слов.
В ветеринарной клинике Матвей оказался впервые. Здесь стоял неприятный запах, но двое незнакомых людей, заботливо суетившихся вокруг кота, ласково гладили его и улыбались.
Сначала коту было больно, но потом неприятные ощущения прошли. Матвей понимал: если сейчас никто не поможет, придётся навсегда забыть о любимой ветке.
– Хороший мальчик, послушный, – повторял ветеринар.
Вдалеке тихо поскуливал Чиж.
Матвей постепенно шёл на поправку, и теперь его лапе ничего не угрожало. Чиж не отходил от товарища, буквально показывая ему путь в новый мир.
Чижу было всего шесть месяцев, и он никогда не знал другой жизни. Новый мир, прежде пугающий, оказался куда приятнее и насыщеннее, чем прежняя «клетка».
Хозяин выводил Чижа на прогулки нечасто, да и поводок был таким коротким, что отставать хоть на шаг было опасно – можно было упасть. Безрадостная перспектива…
Когда Алёна сняла поводок и позволила Чижу побегать на выгуливаемом поле, пёс растерялся. Ему казалось, что его гонят.
Но увидев других собак, свободно бегавших по поляне, Чиж последовал за ними. Ветер свистел в ушах, а лапы впервые ощутили настоящий бег.
– Отдыхай, малыш, уже и язык на улице, жарко тебе? – смеялась Алёна, обнимая питомца.
Матвей дома не мог долго усидеть: «Мяу! Мяу!» – возмущался он у двери, когда Алёна брала Чижа на прогулку.
Однажды кот пытался сбежать, но не знал, на каком этаже находится. Пройдя множество ступенек, он был пойман Алёной в подъезде.
Теперь Матвею позволяли выходить во двор, хоть хозяйка и опасалась за недавно зажившую лапу.
И тут кот увидел невероятное – его собственное дерево, любимую ветку, так знакомую с прежних дней…
Выяснилось, что ночью они с Чижом убегали в обратном направлении, а магазин Алёны арендован рядом с домом. Окна квартиры хозяйки выходили в другую сторону, поэтому Матвей долго не узнавал территорию.
Через пару недель после переезда, когда Матвей начал осторожно выходить во двор, хозяйка объявила о визите гостей.
По дому разносился запах курицы, запекавшейся в духовке. Пёс и кот сидели у кухни, пытаясь проникнуть внутрь, но Алёна их останавливала:
– Лезть к духовке нельзя – обожжетесь. Ждите, будет угощение.
В дверь позвонили – это была сестра с дочкой. Алёна знала, что новые питомцы вызовут у Людочки восторг.
– Мама, это же Матвей! Он жил в нашем дворе! – воскликнула девочка, увидев кота.
– Кот, которого ты подкармливала? Да, похоже, но полосатых котов много… – заметила мама, а кот сразу узнал Люду.
– Я их назвала Мурзик и Черныш, – рассказала хозяйка. – Правда, Мурзик на своё имя почти не отзывается.
– Нет, он именно Матвей! – настаивала Люда. – Когда во дворе звали маму – он не бежал к Вовочке, а услышав «Матвей» – сразу!
Для кота имя было дорого, ведь его так называла любимая бабушка.
Чиж был рад спать рядом с другом, сытно завтракать и бегать за резиновым кругом, который кидала Алёна. В чём же ещё счастье? Чиж, Черныш… пусть даже Вовочка! Любите их!
– Да, как будто отзывается, – удивилась Алёна, – будет Матвей!
На улице холодало, но Матвею было тепло внутри – он наконец обрел то, что искал. А Чиж-Черныш остался рядом ещё на долгие годы, и вместе они гоняли Боню, которая больше не смела даже смотреть в сторону кота.
