— Что с ним? Он умер? Ну, ответь же мне! — почти срывая голос, кричала девушка.
Парень стоял рядом молча, пытаясь осмыслить случившееся. Он и сам не понял, как на пустой дороге внезапно оказался этот пёс. Тот словно вырос из темноты… Фары выхватили его силуэт лишь на мгновение, потом раздался глухой удар. Он не успел толком ни среагировать, ни затормозить. Теперь он смотрел на неподвижное тело у обочины и изо всех сил старался сохранять хладнокровие.
Рядом в панике металась его жена.
«Чёрт… почему она всегда так орёт?» — раздражённо мелькнуло у него в голове. Ему хотелось одного — чтобы всё это поскорее закончилось. Чтобы можно было вернуться хотя бы на четверть часа назад и спокойно ехать по главной трассе, не сворачивая на ту злополучную объездную.
— И зачем я только послушал тебя, Вера? — тихо бросил он.
— То есть это я виновата? Ты сейчас серьёзно? Получается, всё из-за меня? — вспыхнула она, зло сверкнув глазами.
Он тяжело выдохнул. Ещё раз взглянул на неподвижную собаку, лежащую в темноте, и, развернувшись, направился к машине. Девушка поспешила следом, тревожно оглядываясь по сторонам.
До дома они добрались в полном молчании. Оба понимали, что это был за пёс.
Автомобиль остановился у ворот.
— Лёша, а вдруг он… живой? А мы даже не проверили. Это же… это же преступление! — вдруг всхлипнула она, и на глазах выступили слёзы.
— Перестань. Это просто животное. Он сам выскочил под колёса. Я не успел… Никто не виноват, Вера. И хватит истерик, — процедил он сквозь зубы, помогая ей выйти.
— Тебе тоже показалось, что это был Фир? — осторожно спросила она.
Он резко дёрнулся:
— Хватит фантазировать! Просто похожая дворняжка, — неуверенно отмахнулся он.
Она кивнула, будто убеждая саму себя. Оба молча вошли в дом и легли спать, не глядя друг на друга.
Павел Олегович появился в их загородном посёлке совсем недавно — около полугода назад. Спокойный, доброжелательный мужчина лет пятидесяти.
Он быстро завоевал симпатию соседей: всегда готов был помочь, не отказывал ни в совете, ни в деле.
Его неизменным спутником был пёс по кличке Фир. Рыже-коричневый, с белым пятном на груди и почти отсутствующим правым ухом, он всегда шагал рядом с хозяином.
— Помощник мой! И чтобы я без него делал? Вдвоём ведь не так тоскливо, — рассказывал Павел Олегович Вере.
Однажды, помогая ей с машиной, он поделился историей появления Фира в своей жизни.
Он встретил его у дороги. Пёс сидел на обочине и всматривался в проезжающие автомобили.
— Видимо, кто-то наигрался и выбросил малыша, а может, потерялся, — вздыхал Павел Олегович.
Он и сам не понимал, что заставило его тогда остановиться. После смерти жены, с которой прожил долгие годы, дом опустел. Детей у них не было, и одиночество стало почти невыносимым.
— Фир напомнил мне неуклюжего медвежонка. Ухо болталось — видно, в драке пострадал, — говорил он.
Когда Павел притормозил, пёс сначала отпрыгнул, но потом осторожно приблизился. Несколько минут они просто смотрели друг на друга.
— Замёрзнешь ведь здесь один, — тихо произнёс мужчина.
Пёс насторожил своё единственное ухо, затем шагнул ближе и ткнулся носом в ладонь.
— Вот и молодец. Поехали домой? — улыбнулся Павел.
Он ещё несколько дней проверял объявления о пропавших животных и разместил своё о найденном псе. Но никто так и не откликнулся.
— Так и остались вдвоём. Вместе всё-таки веселее, — говорил он, поглаживая Фира.
Правда, у собаки осталась одна особенность — время от времени он убегал из дома, словно кого-то продолжал искать.
В такие дни Павел Олегович не находил себе места.
— Ну что, на цепь тебя теперь сажать? — ворчал он, в очередной раз возвращая беглеца.
Фир виновато вилял хвостом и смотрел в глаза, будто обещая, что это больше не повторится.
В посёлке его знали все — дружелюбный, ласковый, никому не мешающий.
Возможно, в тот страшный вечер он снова отправился в свою вылазку. Только на этот раз — роковую.
Вера долго не могла оправиться. Она видела, как Павел Олегович два дня подряд обходил посёлок в поисках Фира.
Он говорил и с Алексеем. Тот лишь пожал плечами и ушёл, не задерживаясь.
— Это был он. Я же говорила! Говорила тебе, Лёша! — плакала Вера по вечерам.
— А кто меня уговаривал срезать путь? Поехали бы по главной — ничего бы не случилось! Так что не надо теперь, — огрызался он.
Обоим было тяжело. Они избегали встреч с соседом.
Через неделю Алексей вернулся домой с нарочито бодрым видом.
— Хватит хандрить! У нас же отпуск начинается. Смотри, — торжественно сказал он, протягивая билеты.
— Что это? — удивилась Вера.
— Летим в Петербург! Ты ведь мечтала о белых ночах! — оживлённо произнёс он.
Всё выглядело неожиданно и почти празднично. Вера попыталась улыбнуться и начала собираться. Через два дня они уже были в пути.
— Хоть отвлечёшься. И вообще, может, это был не Фир. Рыжих собак полно, — убеждал её Лёша.
— Тогда где он? — тихо спросила она.
— Убежал куда-нибудь. Всякое бывает. А ты уже готова меня во всём обвинить, — отмахнулся он.
Но с тех пор между ними будто пролегла невидимая трещина. Вера всё чаще думала:
«Почему мы не остановились? Почему не проверили? Почему я послушала Лёшу? Нужно сказать Павлу Олеговичу правду…» — размышляла она по вечерам, лёжа рядом с мужем, который, казалось, спал спокойно.
— Ты какая-то другая стала, Вера. Будто подменили, — заметил Алексей спустя неделю их пребывания в Петербурге.
Она посмотрела на него долго и серьёзно.
— А меня ты бы тоже оставил на дороге, как Фира? — тихо спросила она.
— Ты что, с ума сошла? — раздражённо вздохнул Алексей.
Они возвратились из поездки глубокой ночью. В доме Павла Олеговича окна оставались тёмными, свет нигде не горел.
«Завтра с утра пойду к нему и во всем признаюсь» — решила Вера, проваливаясь в тревожный предрассветный сон…
Утром Лёша отправился на работу, а она осталась дома. На кухне сварила себе кофе, надеясь прийти в себя после бессонной ночи. Однако бодрость так и не пришла — наоборот, веки налились тяжестью, мысли путались. Сделав ещё несколько шагов до гостиной, Вера опустилась на диван и почти мгновенно уснула.
Сон оказался пугающим. Ей почудилось, будто чьи-то сильные пальцы сомкнулись на её шее и начали душить. Она пыталась вырваться, но хватка становилась лишь крепче, воздуха катастрофически не хватало.
Резкий кашель вырвал её из кошмара. Глаза открылись — и вместо темноты сна она увидела густой дым. Комната тонула в серой пелене, где-то рядом трещало пламя. Страх накрыл её волной.
Попытавшись подняться, Вера потеряла равновесие и тяжело упала на пол. Сквозь шум огня прорезался знакомый лай. Последним, что она различила перед тем как сознание окончательно померкло, была морда Фира, склонившегося над ней.
— Он пришёл, чтобы забрать меня, — мелькнула мысль, и тьма поглотила её.
В тот день Павел Олегович поднялся раньше обычного. Душу переполняла радость — ещё бы, ведь всего два дня назад к нему вернулся верный друг, его Фир!
Пса, едва живого, обнаружили на обочине неравнодушные люди. Как выяснилось, помощь подоспела вовремя.
— Ещё немного, и врачи уже ничем не смогли бы ему помочь! Это ж надо, какие люди бессердечные. Сбили вашу собачку и бросили у дороги умирать, — рассказывал Павлу молодой парень.
Он жил в соседней деревне. Приезжал в посёлок к товарищу и заметил на дверях магазина объявление с фотографией найденной собаки — той самой, что недавно лежала у трассы.
— Все же мир не без добрых людей! А все, что сделали те негодяи, пусть останется на их совести, — отвечал Павел Олегович.
Фир смотрел на хозяина осмысленно и глубоко, словно понял всё пережитое и решил больше никогда не уходить. Слегка прихрамывая, он держался рядом, время от времени утыкаясь носом в тёплую ладонь Павла.
В то утро они, как обычно, отправились на прогулку. Возвращаясь, заметили густой дым, поднимавшийся со стороны соседского дома.
Пёс насторожился и рванул вперёд. Павел Олегович поспешил следом и забежал в распахнутые ворота. У входа в дом, объятый огнём, стоял Алексей, вцепившись в телефон.
— Там все в дыму… Я не смог войти. Наверное, опасно… Вызвал пожарных. Но там… Вера, — беззвучно прошептал он.
Павел Олегович схватился за голову и распахнул дверь. Изнутри повалили клубы едкого дыма. В ту же секунду Фир, крутившийся рядом, юркнул внутрь. Павел бросился за ним.
Алексей остался снаружи.
В больнице Вера провела недолго — уже через неделю она стояла у дома Павла Олеговича. На месте их с Лёшей жилья теперь зияло выжженное пятно, и от одного взгляда по коже пробегал холодок.
Она никак не могла осознать, каким образом Фир оказался в огне и вытащил её. Алексей упоминал, что собака нашлась, но старательно уходил от подробностей.
— Я не успел тебя спасти. Вернулся за документами, а там уже все пылало. Ну и Павел Олегович с собакой вынесли тебя потом, — путано объяснял он.
Вера хотела сама поблагодарить спасителей. Алексей уверял, что это излишне и что он уже выразил благодарность.
После пожара он перебрался к родителям, а Вера — к матери. Со свекровью у неё отношения и раньше были напряжёнными, а теперь и вовсе стали невыносимыми.
Чем больше времени проходило, тем отчётливее она понимала: совместной жизни с Алексеем уже не будет. Но спешить с решениями не хотела.
Павел Олегович встретил её радушно. Фир радостно носился вокруг, будто снова и снова подтверждая свою преданность.
— Вот наш главный спасатель. Если бы не Фир, то все могло печально закончиться. Когда пожарные приехали, огонь уже охватил весь дом, — вздыхал мужчина.
Вера слушала, гладя пса по шерсти.
— Хорошо, что Лёша нам сказал, что ты там. Так бы мы с Фиром, наверное, не пошли в дом, — продолжал Павел Олегович.
— А Лёша уже был у дома, когда вы подошли? — тихо спросила Вера.
Павел Олегович кивнул:
— В дыму уже все было. Вот он и растерялся, — стал оправдывать он Алексея.
— Да, конечно. Я понимаю, — ответила, тихо улыбнувшись, Вера.
Затем она осторожно поинтересовалась историей Фира.
— Какие-то негодяи сбили его на дороге и бросили. Но хорошо, что добрых людей все же больше на этом свете! — закончил свой рассказ Павел.
Лицо Веры побледнело. Она поспешила проститься. Крепко обняв Фира, она прошептала: «Если можешь, прости, пожалуйста!»
Павел Олегович внимательно наблюдал за ней, но вопросов не задавал. А Вера так и не решилась рассказать правду.
«Оказывается, собаки могут быть гораздо самоотверженнее и честнее людей…» — думала она по дороге домой.
Прошло несколько месяцев. Соседи к участку больше не возвращались. Позже Павел Олегович узнал от матери Алексея, построившей на месте пожара небольшой дачный домик, что Лёша и Вера развелись.
— Вечно была моим сыном недовольна. Истеричка какая-то! Не понятно, чего ей не хватало? Ведь как за каменной стеной жила, — подытожила женщина.
