Ася спокойно поблагодарила собеседницу, завершила звонок и аккуратно положила телефон на тумбочку. В голове будто щёлкнул выключатель — мысли разом стихли, чувства притупились. Фраза «Твой отец умер», произнесённая соседкой тётей Олей, всё ещё глухо отдавалась эхом, словно доносилась издалека.
Она не понимала, что должна испытывать. С отцом они не общались с тех пор, как Ася уехала из родного города, решив больше туда не возвращаться. В её памяти он остался алкоголиком и бесхарактерным человеком. Когда Асе было десять, он сел пьяным за руль и насмерть сбил её любимого кота Чучу. Даже тогда не нашёл в себе сил попросить прощения — продолжал пить, будто ничего не случилось. После смерти мамы он тоже не изменился.
Теперь же Асе предстояло взять себя в руки. Нужно было срочно ехать, заниматься похоронами, приводить дом в порядок, разбираться с документами. Больше у отца никого не осталось.
Отодвинув эмоции куда-то глубоко, она занялась делами. За несколько дней ни разу не заплакала: с холодным, собранным лицом решила массу мелких, но обязательных вопросов, организовала прощание, провела скромные поминки для соседей и редких знакомых.
Когда за последним гостем закрылась дверь, Ася облегчённо выдохнула, прислонилась к стене и устало прикрыла глаза.
— Миу, — раздалось вдруг тихое, робкое.
Она вздрогнула и открыла глаза.
— Миу! — повторился звук, уже настойчивее.
Со второго раза она поняла, что слышит. Открыв дверь, Ася увидела, как в дом уверенно заходит крупный серый кот. У него отсутствовала половина правого уха, но это ничуть не мешало ему держаться по-хозяйски.
Озадаченная, Ася пошла следом. Кот направился на кухню — возле окна стояли миски, которые в суматохе последних дней она даже не заметила. Животное понюхало пустую посуду и выразительно посмотрело на неё. Девушке показалось, будто у него есть брови, и одна из них вопросительно приподнята.
— Миу? — повторил кот.
На подоконнике лежал большой пакет с изображением кошачьей мордочки. Ася насыпала в миску немного сухого корма, в другую налила воды. Спустя минуту раздалось ещё одно «миу» — миска снова была пуста. Она добавила корма.
— Значит, ты здесь жил… — задумчиво произнесла она, поглаживая упитанные щёки.
Кот ответил своим неизменным звуком.
Ночью Ася долго не могла уснуть. Нужно было разобрать дом, решить массу вопросов — и ещё подумать, что делать с котом. Само пребывание в доме детства давалось тяжело: слишком много болезненных воспоминаний. Но выбора не было — гостиниц в маленьком городке не существовало.
За полночь, когда прошлое вновь накрыло её тревожными мыслями, на край кровати запрыгнул кот. Он важно устроился у её ног и задремал. Ася невольно улыбнулась — так же когда-то ложился её Чуча. Это тёплое воспоминание наконец позволило ей уснуть.
Утром она пошла к тёте Оле, той самой, что сообщила печальную новость.
— Здравствуйте, тёть Оль. Скажите, серый кот без кончика уха — это папин? — спросила Ася без предисловий.
Соседка обняла её, как в детстве.
— Асенька, проходи, чаю попьём. Давно не виделись. Да, кот его.
Отказаться было неловко, и Ася прошла на кухню.
— Лёшка подобрал его где-то на улице, — рассказывала тётя Оля, разливая травяной чай. — То ли машина задела, то ли ещё что. Думали, не выживет. А он его выходил. Ночами не спал…
Ася слушала сдержанно. Ей было странно слышать о заботливом и терпеливом отце — в её памяти он был совсем другим.
— Может, вы его к себе возьмёте? — спросила она. — Я не знаю, куда пристроить.
— Нет, милая. Я скоро к дочке переезжаю. Мне самой недолго тут осталось.
Ася тяжело вздохнула.
— Мне тоже некуда его… Спасибо за чай, тёть Оль. У меня ещё много дел.
Уже выходя за калитку, она услышала вслед:
— Ась, у нас приют есть. Может, туда? Если другого выхода нет…
Она записала название, нашла адрес в интернете. Дома начала искать сумку для перевозки. Кот внимательно наблюдал за её действиями.
— Ну что смотришь? Есть другие варианты?
Кот шевельнул целым ушком.
— Это «да»? — усмехнулась она.
В шкафу обнаружилась не просто сумка, а настоящая переноска. Видимо, отец серьёзно относился к уходу за питомцем. Когда Ася снимала её с полки, оттуда упала фотография.
На снимке отец сидел с котом на коленях. Улыбался тихо, задумчиво, поглаживая его по шее. Животное жмурилось от удовольствия.
Ася долго смотрела на фотографию.
— А ты изменился, — тихо сказала она человеку на снимке, которого словно не знала.
Посадив кота в переноску, она вызвала такси. В дороге тот вёл себя спокойно, разглядывал улицы через сетку и даже подрёмывал.
Через двадцать минут машина остановилась у двухэтажного здания с вывеской: Приют для животных «Пушистые и любимые». Ася расплатилась, подошла к высокой металлической двери и нажала звонок.
Через полминуты дверь открыла растрёпанная, улыбчивая девушка в футболке с логотипом приюта.
— Добрый день! Вы по какому вопросу? Если надолго, проходите внутрь, у нас сейчас уборка лотков, — приветливо сказала волонтёр.
Ася не собиралась задерживаться.
— Здравствуйте. Я хотела бы оставить кота. Его хозяин умер, забрать некому, — она кивнула на переноску.
Волонтёр с мягкой грустью посмотрела на серого. Кот настороженно наблюдал за происходящим и не делал лишних движений.
– Ох, сочувствую тебе, малыш, – проникновенно сказала она серому, а после обратилась к Асе, – у нас так много котиков, приют переполнен. Конечно, если выхода совсем нет, найдём местечко… Но как вы насчёт поискать сначала передержку? А может, и хозяева новые сразу найдутся. У вас есть возможность хоть ненадолго пока приютить его?
Ася неопределённо повела плечами, будто сама не до конца понимала, что чувствует и на что способна: – Я в городе ещё два, максимум три дня… Так что…
Сотрудница приюта оживилась, словно услышала хорошие новости: – Отлично! За это время, думаю, удастся пристроить в добрые ручки. Хоть временно. Сегодня же обзвоню наши постоянные передержки.
Они обменялись контактами, и Ася, не расставаясь с переноской, отправилась обратно в дом детства. Едва машина отъехала, как с соседнего крыльца донёсся знакомый голос — тётя Оля, поливая цветы, окликнула её: – Ну как, договорилась насчёт Чучи?
Ася замерла. Ремень переноски ощутимо врезался в плечо. Медленно обернувшись, она переспросила: – Чучи?.. – Ага, его самого. Ну, папкиного кота, его Чучей звать, я тебе не говорила, что ль? – Миу, – тихо подтвердил серый из переноски.
Пробормотав что-то невнятное, Ася поспешила в дом. «Чуча. Он назвал его Чучей. Да как он… Или… Хм. Чуча…» Мысли путались, сталкивались, разлетались в разные стороны. Удивление сменялось раздражением, за ним приходила горечь, потом — странная мягкость и растерянность. Всё это вспыхивало одновременно, искрилось, пока девушка не опустилась в кресло и не разрыдалась. Эти слёзы копились годами, прятались глубоко внутри, и теперь, наконец, нашли выход.
Она плакала навзрыд, а Чуча ходил рядом, мягко ступая пухлыми лапами, словно сторожил её. Когда слёзы иссякли, Ася опустилась на пол и позвала кота. Тот сразу подошёл, принялся тереться о её руки, благодарно мурча. – Чуча… – всхлипнула она. Как же тепло было снова произнести это имя.
Следующий день прошёл в хлопотах. Ася не выходила из дома, разбирая вещи отца. Нужно было решить, что отправится на благотворительность, что можно отдать соседям, что продать, а что без сожаления выбросить. Серый помощник деловито сновал между коробками, иногда усаживался поверх какой-нибудь кучи, будто контролируя процесс, и этим невольно поднимал ей настроение. Самой неприятной частью оставалась коробка с бумагами — её Ася оставила напоследок.
Когда зазвонил телефон, она как раз открыла эту коробку. – Я слушаю, – ответила девушка, прижимая мобильный плечом, перебирая документы и какие-то старые письма. Хотелось поскорее закончить с этим. – Ася, добрый день! Это Вера, волонтёр приюта «Пушистые и любимые». Мы нашли передержку для вашего котика! Удобно будет завтра передать малыша?
Ася вытащила из стопки конверт, на котором увидела своё имя и адрес. Почерк был отцовский. – Здравствуйте, да, наверное… – рассеянно произнесла она, не отрывая взгляда от конверта. – Можно, я перезвоню? – Конечно! Буду ждать звонка, – бодро ответила Вера.
Конверт оказался запечатанным. Ася колебалась — имеет ли она право вскрывать его? Она посмотрела на кота, словно ища подсказку. Тот внимательно глядел на неё и уверенно сказал: – Миу.
Она осторожно развернула бумагу. Внутри лежало письмо, написанное знакомым почерком. С первых строк сердце болезненно сжалось:
«Милая моя доченька. Пишу рассказать о том, что тебе наверняка будет интересно, важно. Надеюсь, ты не выбросишь письмо, как увидишь моё имя на конверте. Я хочу поговорить с тобой, Ася…
Сперва скажу самое главное – прости меня за всё. Знаю, простить такое сложно, наверное, даже невозможно. Не сочтешь ли ты наглостью само то, что я прошу тебя об этом?
Знаю, я принёс тебе и маме много горя. Особенно невыносимо вспоминать твои горькие слёзы, когда я сбил твоего любимого кота, Чучу. Мне очень жаль, родная, я искренне раскаиваюсь.
На днях я нашёл на дороге умирающего, серого кота. Я забрал его с собой, мы были у ветеринара, шансы выжить у него небольшие.
Сейчас ночь, благодаря лекарствам он уснул и спит рядом. Я буду с ним до конца и сделаю всё, чтобы облегчить его страдания.
Не подумай, что я набиваю себе цену, вовсе нет. Я спас его потому, что искренне того захотел. Искренне не смог вынести его боли, не смог пройти мимо, особенно, после всего, что сделал в прошлом.
Я подумал, что тебе захочется знать об этом. Я сознаю, как это может выглядеть – будто я хвастаюсь и считаю, что раз спас этого несчастного, ты должна мне всё простить. Что я сам себя прощаю.
Поверь, это не так. Максимум, на что я надеюсь, так это на то, что ты увидишь – во мне ещё остался человек. И тебе самой станет легче жить с этим.
Не знаю, решусь ли отправить это письмо. Я тебя люблю, дочка. И, кажется, уже полюбил этого кота…»
Ася прижала письмо к груди. Отец так и не отправил его — не решился. Рядом тихо мурлыкал Чуча. Она снова плакала, но теперь слёзы были иными — без прежней жгучей боли. В них жила нежность и светлое, освобождающее чувство, удивительно похожее на прощение.
На следующий день Ася позвонила Вере и сообщила, что передумала: кот поедет с ней и останется жить у неё. Волонтёр искренне порадовалась за них. Ася, убирая телефон, подумала: «Целых два новых члена семьи».
Теперь в её жизни был не только Чуча. В ней снова появился папа — не прежний, потерянный и слабый, а другой, раскаявшийся, сумевший сохранить в себе человека. Он будет жить в её сердце и в этом сером пушистом создании. И каждый раз, глядя на Чучу, Ася будет вспоминать отца и улыбаться — нежно и чуть-чуть грустно.
