Это была крупная рыжая собака со сломанной передней левой лапой — мощная, напряжённая, злая на весь мир…
Выгуливала её худенькая девочка лет пятнадцати, как мы позже узнали. Она выводила собаку во двор — сделать свои дела и немного пройтись.
Двор у нас огромный — круг, образованный восемью домами. Так его когда-то спроектировали. Пространства вроде бы много, но для прогулок с собаками мест почти нет.
Поэтому все владельцы животных ходят примерно по одному и тому же маршруту. А вы сами понимаете, к чему это приводит…
Одна из наших собак сразу невзлюбила эту рыжую. Впрочем, всё ограничилось обычным — полаяли друг на друга и разошлись.
Но рыжая запомнила. И всякий раз, завидев меня или мою жену, начинала басовито лаять и рваться с поводка. Казалось, готова броситься и укусить.
Только вот как особо рваться, если у тебя сломана передняя левая лапа и ты с трудом передвигаешься?
В общем, каждый раз, когда они гуляли, а мы направлялись к машине на стоянке, возникало напряжение.
Бедная собака дёргалась, падала, поднималась и снова пыталась доказать всем вокруг, что она — серьёзный охранник.
Вот такие дела…
А недавно мы встретили эту девочку одну, без собаки, и она рассказала нам её историю.
Ей очень хотелось завести маленькую собачку. Они всей семьёй поехали в приют, чтобы выбрать кого-то компактного.
Но как только девушка увидела эту большую рыжую — с глазами, полными слёз и безысходности, — она уже не смогла пройти мимо.
У собаки оказалась тяжёлая судьба. Прежние хозяева держали её на цепи и били, пока не сломали переднюю лапу.
После этого отвезли в приют. К тому моменту лапа уже срослась неправильно.
Так сильная, крупная собака стала почти инвалидом. Она передвигалась с большим трудом, фактически опираясь на три лапы.
И, как нетрудно догадаться, особой любви к людям она не испытывала. Да и за что ей было любить тех, кто причинил столько боли?
Зато новую хозяйку и её семью собака обожала. Старательно пыталась показать, что не зря ест свой хлеб. Правда, из-за этих попыток девочке приходилось выгуливать её подальше от других людей и животных.
Вот так всё и складывалось…
А совсем недавно я вышел из дома — нужно было съездить за посылкой. И вижу: та самая девочка метается по двору, плачет, кого-то зовёт.
Я подошёл и спросил:
— А кого это ты ищешь?
Она, всхлипывая, ответила:
— Я только на минутку отвлеклась в телефон… Присела на бетонный выступ и дала котлетку Масе…
Так они назвали свою большую собаку. Ласково, по-домашнему.
— …Посмотрела кое-что, — продолжила она, — а Мася исчезла! Уже весь двор оббегала. Нигде нет. Куда она могла уйти на трёх лапах? Куда?!
Она никого не знает в нашем городе, нигде не бывала, кроме этого двора… — и девушка снова расплакалась.
И тут из подъезда вышла жена. Она оглядела девочку, выслушала сбивчивый рассказ и решительно сказала:
— Садись к нам в машину. Поедем искать.
Мы тронулись без чёткого плана — просто ехали туда, куда подсказывала интуиция. Спустя час у меня буквально онемели руки: приходилось крутить руль по узким дворам, закоулкам и каким-то тёмным подворотням. Мы обследовали всё подряд, но Маси нигде не было…
Девочка плакала, а жена командовала, как настоящий штурман:
— Туда сворачивай… Теперь сюда…
И высовываясь в открытое окно, громко спрашивала прохожих:
— Вы тут большую собаку на трёх лапах не видели?
И вот, когда надежда почти совсем угасла, примерно через полтора часа, один мужчина, услышав вопрос, ответил:
— Кажется, видел… Рыжая, крупная, с поджатой передней лапой. Хромала в сторону междугородней автобусной станции.
— Куда?! — выкрикнули мы одновременно.
— Вон туда, — указал он рукой направление.
Мы тут же поехали к автостанции.
Попробовать припарковаться возле неё — это, скажу я вам, отдельное испытание. А когда за спиной две женщины почти в унисон требуют:
— Быстрее давай!
В общем, с трудом нашёл место, кое-как втиснулся. Мы вышли из машины и растерялись — с какой стороны начинать поиски?
Станция оказалась огромной — трёхэтажное здание с множеством входов и выходов…
И, возможно, мы бы так и не нашли Масю, если бы я не так долго искал парковку. Пока мы шли к зданию и спорили, к какому входу подойти сначала, девочка вдруг вскрикнула:
— Мася! Мася!! Масечка!!! — и бросилась вперёд к собаке, которая шла уже не одна…
Поводок, с которым она убежала, держал в руке пожилой мужчина — лет семидесяти пяти.
Мы подбежали к нему, начали благодарить. Девочка обнимала свою собаку, целовала её. И Мася, что удивительно, даже в порыве радости не зарычала ни на меня, ни на жену.
Вот так…
А старик широко улыбался и вдруг сказал:
— Это не я вашу собаку нашёл, а она меня. Только вот беда — не помню, как меня зовут и куда мне идти…
Он продолжал улыбаться, словно ничего необычного не происходило.
— Вот она меня и ведёт… К вам домой… Я, случайно, не у вас живу?
И тут наши радостные улыбки словно осыпались и разбились об асфальт.
Мы попытались расспросить его — что он помнит, откуда пришёл. Но он не мог вспомнить ничего. Тогда попросили проверить карманы — может, есть записка с адресом или телефоном родных. Но в карманах оказалось пусто.
Решили не медлить: посадили и старика, и Масю в машину и направились в ближайший полицейский участок, который находился неподалёку от нашего двора.
В отделение зашли всей компанией, потому что Мася наотрез отказалась отпускать дедушку. Прижималась к нему и смотрела на нас тревожными глазами.
Полицейские явно не обрадовались появлению странной процессии у входа — особенно хромающей собаки…
Которая тут же решила охранять старика и лаяла на каждого, кто пытался подойти ближе. Да, именно так.
С трудом, перебивая друг друга, мы объяснили женщине-офицеру за высокой стойкой, что произошло. Разговор вышел долгим и сумбурным.
Наконец она всё поняла, открыла компьютер и начала что-то искать. Через несколько минут её лицо просветлело:
— Его родственники ищут уже три дня! Он вышел посидеть на скамейке возле дома и исчез. Весь город подняли на ноги — безрезультатно…
И город этот находился в двухстах километрах от нашего. Как пожилой человек, без денег и без понимания, куда он направляется, смог добраться до междугородней станции и оказаться здесь — остаётся загадкой.
Родным тут же позвонили. В трубке слышались крики, плач — они уже не надеялись увидеть его живым.
Офицер вышла из-за стойки, подошла к Масе, поблагодарила её и поцеловала прямо в нос.
И знаете что? Мася в ответ лизнула её.
— Пошли, моя хорошая, — тихо сказала девушка и вывела собаку из участка.
Мы с женой тоже вышли.
Дом девочки находился рядом с нашим, поэтому поехали вместе. И Мася всю дорогу ни разу не зарычала и не залаяла на нас. Похоже, перестала считать врагами…
Через три дня мы снова встретили их во дворе. Собака уже спокойно позволила нам подойти.
И девочка рассказала продолжение этой истории.
Родственники старика узнали в полиции адрес спасителей и приехали всей большой семьёй благодарить. Привезли столько подарков и продуктов, что пришлось складывать их в отдельной комнате.
А когда увидели, что их спасительница — большая рыжая собака — ходит на трёх лапах, прижимая четвёртую к груди, настояли, чтобы хозяева нашли лучшую клинику и сделали операцию.
Сколько это стоило, писать не стану, но сумма значительно превышала десять тысяч долларов.
И спустя примерно три месяца во двор вышла Мася — гордо ступающая уже на всех четырёх лапах!
И что вы думаете? С нашей собакой она снова перелаивается. Правда, на нас больше не бросается.
Теперь, проходя мимо, мы всегда подходим, гладим эту большую рыжую собаку. Она смотрит своими умными глазами и молчит.
А я каждый раз спрашиваю:
— Мася, ну, скажи мне… Как ты знала? Как ты поняла, куда нужно идти? Или это случайность была?
Почему среди сотен людей на станции ты выбрала именно этого — улыбающегося старика?
То, что ты привела его к нам домой, — это понятно… Но как ты его выбрала? Как?!
Мася смотрит молча. Тайну не раскрывает.
И я не нахожу ответа.
Не могу…
Иногда по ночам мне снится, что я стою внутри автобусной станции и зову:
— Мася! Мася!! Мася!!
Потом оборачиваюсь и вижу — ко мне идут высокий улыбающийся старик и Мася. Старик машет рукой и говорит:
— Чего ты так кричишь? Мы уже нашлись. Все нашлись…
И я просыпаюсь.
Вот так.
