— Не пускают? — мрачная, сухонькая старуха в сером балахоне понимающе посмотрела на раздражённого, всклокоченного старичка.
— Да чтоб её черти утащили! — буркнул тот и погрозил в сторону бревенчатого домика не слишком чистым кулаком.
— И меня не пускают, — тяжело вздохнула старуха. — Только этот блаженный к ней в гости и ходит.
Она кивнула куда-то за спину старика. Тот обернулся. По дороге спешил аккуратный дедок в белой льняной рубахе, светлых штанах и сандалиях.
— Тьфу, смотреть противно! — сердитый старик сплюнул под ноги. — Нашла себе приятеля, называется.
— Да не она решает, кого пускать… Ладно, пойдём, — старуха подхватила его под руку и потащила в сторону тёмного елового леса.
По мнению деревенских, бабка Саня была слегка не в себе. А как иначе? Живёт одна в своём домике, окнами упершемся в лес. Ни подруг, ни родственников — только огромная чёрная дворняга Люська.
Весной и летом она возится в маленьком огороде, осенью ходит в лес за грибами, зимой топит печку да разгребает сугробы. И при этом — счастлива!
Не тем натянутым оптимизмом, который городская родня привозит старикам вместе с пакетами гостинцев, а настоящим, тихим счастьем.
По ней видно — не притворяется. Румяная, будто молодая девушка, улыбчивая. А как поёт! Многие слышали, как бабка Саня распевает песни, занимаясь своими простыми делами.
Откуда она появилась в их деревне, никто толком не знал. Просто однажды приехала много лет назад. Поселилась в доме деда Егора, который как раз недавно отправился к праотцам.
Его родственники быстро продали домишко. Многие тогда говорили — повезло. Ведь деревня Лесная потихоньку вымирала. А тут вдруг нашлась покупательница на дом покойного Егора.
Привёз эту странную старушку какой-то мужчина. Может, знакомый, а может, и кто другой. Этого никто из деревенских так и не выяснил. Спрашивали, конечно, у самой бабки Сани. Только она отвечала больше загадками.
— Чего это вы к нам перебрались? — интересовались соседи.
— А почему бы и не перебраться? Там, где я раньше жила, плохо стало. А у вас хорошо. Лес рядом, речка, воздух травами пахнет.
— А семья? Кто вас сюда привёз? — не унимались люди.
— Хороший человек привёз, — отвечала бабка Саня, будто не замечая первого вопроса.
После этого она обычно замолкала, лишь улыбалась какой-то нездешней улыбкой и смотрела на собеседников так, словно знала некую великую тайну.
«Странная старушка», — со временем решили жители деревни. — «Наверное, блаженная. Родня, поди, и выселила. Кому охота жить с ненормальной?»
Так бабке Сане поставили негласный диагноз и перестали приставать с расспросами, да и общаться тоже.
Другая бы, может, расстроилась. А бабка Саня, похоже, этого даже не заметила. Разговаривала со своей чёрной собакой, и, кажется, больше ей никто и не был нужен.
Сначала соседи удивлялись, потом привыкли. Мир большой — разные люди в нём живут. А бабка Саня не самая плохая из них. Одинокая, чуть-чуть тронутая. Но ведь безобидная. Живёт тихо, никому не мешает.
Ну нравится ей так — пусть и сидит в своём домике на опушке. Она к соседям не лезет, и они к ней не станут.
Только вот деревенские не знали, что всё-таки была у бабки Сани компания. Иногда к ней приходил один дедок. Не местный, и для других словно невидимый.
Когда он впервые появился у неё, бабка Саня, конечно, удивилась.
— Ты кто такой будешь, любезнейший?
Дедок ответил не сразу. Сначала обошёл её уютную кухню, погладил по голове большую чёрную собаку, потом сел на табуретку. Бабка Саня терпеливо ждала.
— Годится! — наконец произнёс незнакомец. — Хорошо у тебя. Уютно, чисто. Буду, пожалуй, навещать, если не прогонишь.
— Да ради бога, заходи. Только сперва представься, мил человек. Выглядишь ты как будто знакомо. И Люська моя тебя сразу признала. Да вот только не припомню, кто ты такой.
— Верно говоришь, знаком я тебе, — дедок перешёл на «ты», улыбнулся в седую бороду и подмигнул. — Потому и пришёл, что всегда ты меня уважала и ценила.
Бабка Саня задумалась. Нет, никак не догадаться.
— Хоть намекни!
— Покой меня зовут. Дружили мы с тобой, помнится.
— Ох… — только и выдохнула она.
— Да ты не охай. Как дружили, так и дальше дружить будем. Какая разница, как я теперь выгляжу. Ты главное — других в дом не пускай!
— Каких ещё других? — встревожилась бабка Саня.
— Да много тут кто бродит… В общем, будь настороже.
Сказал — и ушёл. А у бабки Сани на душе стало тревожно.
«Покой называется… Смятение только в сердце поселил и ушёл. О ком он говорил? Придут ведь — а я и не узнаю».
Но время шло, а никто больше к бабке Сане не наведывался. Ни соседи, ни те загадочные «другие». Жила она тихо и спокойно. Покой иногда заходил и удивлялся:
— Неужели никто из леса не приходил? В дверь не стучал?
— Никто, — качала головой бабка Саня.
— Странно. Может, они ещё про тебя не пронюхали, — размышлял Покой.
— Слушай, ты либо скажи, чего бояться, либо не тревожь меня зря, — однажды не выдержала она. — Ты ведь Покой. Тебе положено успокаивать, а не страх нагонять.
— Да я и не пугаю, — ответил он. — Просто кто знает, кто к тебе из леса заявится. Много там всякой дряни водится…
Есть Одиночество — серое и беспросветное. Есть Тоска — зелёная и изматывающая. Есть Отчаяние — тяжёлое и пыльное.
Бабка Саня побледнела и опустилась на стул.
— И ты, ирод, молчал! Да я же не переживу, если они ко мне в гости повадятся.
— Вот то-то и оно, — сказал Покой. — Потому и не хотел заранее пугать. Думал — придут, тогда и будем соображать. А они всё не идут…
Чем ты это заслужила, Александра, не понимаю. Ведь эта компания к каждому заглядывает, а к тебе нет. Загадка какая-то.
— И правда загадка, — согласилась бабка Саня. — Я ведь не особенная. Да и если честно — лёгкая добыча.
Нет у меня никого, кто мог бы заступиться. Потому я и в Лесную переехала. Совсем тяжко в городе стало.
Там жизнь меня сильно потрепала. Чуть в пьянство не скатилась. Повезло, что организм мой зелёного змия не принимает. Тошнит меня от этой отравы. А ведь повод был в стакане утонуть.
Если коротко — такую подножку мне судьба поставила, что я на кусочки рассыпалась. В один день забрала и мужа, и сына. В аварию они попали. Бензовоз с дороги столкнул. Не выжили…
А вместе с ними и я умерла. Заперлась в квартире, придавленная чёрными мыслями. Ничего не хотелось — ни жить, ни дышать, ни мир видеть.
Так бы и ушла вслед за своими родными. Но она меня спасла…
Бабка Саня кивнула на чёрную дворняжку Люську.
— Я тогда один раз из дома вышла. Мусор нужно было вынести. Голова у меня тогда странно работала. Вроде собралась с жизнью попрощаться, а мысль всё покоя не давала: найдут меня потом в захламлённой квартире, будто какую-то бомжиху.
Возле мусорных баков мы и встретились с моей Люсей. Она сидела рядом с контейнерами и смотрела на меня. Не попрошайничала, не ластилась. Просто глядела прямо в глаза.
И мне вдруг показалось, что я слышу её мысли. Может, разум тогда уже начинал подводить… Кто знает.
Но вдруг в голове у меня прозвучал голос:
«Не глупи, бабка. Не вздумай. Жить нужно, радоваться солнцу и спокойно ждать встречи с теми, кого любишь. Если здесь плохо — ищи место, где будет легче!»
«А пойдём со мной, — сказала я тогда. — Я одна и ты одна. Вдвоём, небось, проще будет солнцу радоваться. Да и про терпение мне напоминать станешь».
И что бы ты думал? Она меня поняла. Пошла следом, будто привязанная.
Вернулись мы домой. Огляделась я вокруг и поняла — не выдержу больше в этой квартире. Да и в городе оставаться не смогу. Нужно уезжать. Я уже на пенсии, силы ещё есть. Смогу и о себе, и о Люське позаботиться.
О том, что будет дальше, я тогда не думала. Понимала: если начну размышлять, то никакого «дальше» может и не случиться. Горе меня просто съест и не подавится.
Продала свою квартиру, присмотрела домик в Лесной. Обжитой, крепкий, не заброшенный. Повезло. В общем, как смогла, разобралась и с жильём, и с деньгами, после чего перебралась сюда.
Решила твёрдо — никакой жалости к себе больше. Буду жить так, как есть. Прошлое тревожить не стану и другим не позволю. Нечего беду подкармливать да выращивать горькие воспоминания, словно ядовитые цветы.
Правда, местные меня так и не поняли. Решили, что я не в своём уме. Но я не обижаюсь. Мне и с Люськой живётся неплохо. А теперь ещё и ты, сам Покой, ко мне заглядываешь.
Только сегодня ты меня напугал. А и правда — почему вся эта нечисть ко мне не заявляется? Не то чтобы я без них скучала… просто любопытно.
Покой лишь пожал плечами.
— Ты, Александра, радуйся. Раз не приходят — значит, так и должно быть. Видно, есть у тебя что-то такое…
Сказал он это и ушёл, оставив бабку Саню размышлять, что же именно у неё такое имеется.
И вскоре тайна открылась.
С тех пор как перебралась в Лесную, бабка Саня спала крепко. В городе такого сна не было. Здесь она за день наработается, надышится душистым воздухом — и засыпает, как младенец. Хоть из пушки рядом стреляй.
Но в ту летнюю ночь её разбудил грозный рык, похожий на далёкие раскаты грома. А вслед за ним — яростный, низкий лай.
«Неужели это Люська так может?» — удивилась бабка Саня, накинула халат, сунула ноги в галоши и вышла во двор, залитый лунным светом.
И увидела: Люська стояла у калитки, ощерившись и подняв шерсть на загривке. А в сторону леса поспешно отступали две чужие фигуры. Неряшливый старикашка, похожий на бродягу, и согбенная старуха в сером балахоне.
Навстречу им уже спешил третий — Покой.
— Всё видел! — выдохнул он, едва распахнув калитку. — У кромки леса заметил, как эти двое к тебе, Александра, направились. Я за ними. А тут и без меня справились.
Он погладил Люську по голове.
— Молодец ты, героиня, защитница! Ты хоть знаешь, кого только что прогнала твоя собака? — повернулся он к бабке Сане.
Та отрицательно покачала головой.
— Одиночество и Отчаяние к тебе сегодня пожаловали. Да только не судьба им! Жаль, Тоску с собой не привели. Хотя, может, твоя Люська и ей бы бок помяла!
Покой откровенно радовался. Загадка наконец раскрылась. Вот оно что у бабки Сани есть. Вот кто не пускает всякую дрянь к ней в дом. А он, старый глупец, сразу и не догадался.
— Ох, ребята, пойдёмте в дом. Что-то мне нехорошо, — тихо сказала бабка Саня.
— Да чего теперь-то, Александра? Всё уже прошло.
Покой поддержал её под локоть и повёл в дом. Люська с ними не пошла. Осталась у калитки, улеглась сторожить двор. Для неё всё происходящее было обычным делом.
Ведь именно ради этого она тогда и пошла за потерянной, почти неживой бабкой Саней от мусорных баков. Чтобы подарить ей то, чего так не хватало: дружбу с покоем и защиту от тоски, одиночества и отчаяния.
Собаки умеют это делать. Главное — вовремя встретить свою. 🐾
