Он не мог объяснить, каким образом оказался в этом городе. Будто его настигла полная амнезия: всё, что было раньше, исчезло без следа, словно никогда и не существовало…
Он просто бродил по шумным улицам и улыбался. Улыбался каждому, кто обращался к нему. Иногда прохожие кормили его, иногда давали немного денег, но он…
Он смотрел на деньги с таким искренним удивлением, что люди сразу понимали — этот человек совершенно не знает, что это такое и зачем они нужны.
Поэтому чаще всего они сами шли в ближайший магазин и покупали ему что-нибудь поесть или какую-нибудь одежду.
Со временем им заинтересовалась социальная служба и отвезла его в дом, где жили такие же люди, оказавшиеся без крыши над головой.
Ночевать им там разрешалось, а утром нужно было уходить. Таковы были правила.
Вообще-то его должны были отправить на обследование в психиатрическую клинику, но…
Но в какой-то момент он попал в руки местных гангстеров. Впрочем, гангстерами их можно было назвать лишь с большой натяжкой — скорее это были обычные бандиты, которые вообразили, что могут безнаказанно издеваться над бездомными. Над теми, кто зависел от еды и, нередко, от выпивки.
Он ни от того, ни от другого не зависел, однако для бандитов это не имело значения. Для них все бездомные были одинаковыми. Они служили для них лишь способом заработать.
Каждое утро такого бродягу поджидали возле приюта, усаживали в машину и отвозили на «точку», где он должен был целый день просить милостыню.
Вечером ему выдавали немного еды и бутылку водки, а все деньги, которые он собирал за день, забирали. До последнего цента.
Ну, так вот…
Однажды утром, когда он стоял у входа в приют и не знал, куда направиться, к нему подошёл здоровенный громила и грубо спросил:
— Эй, псих, как тебя зовут? Теперь будешь работать на нас каждый день. Понял?
Бездомный посмотрел на бандита и улыбнулся. От этой улыбки тот вдруг поёжился. В ней не было ни страха, ни растерянности.
К такому он не привык. Обычно в глазах людей он видел испуг, попытки убежать или хотя бы спрятаться, а здесь… здесь было что-то странное, непонятное.
Бродяга снова улыбнулся, прищурился, посмотрел на солнце и ответил:
— Я не помню, как меня зовут. Так уж получилось… Но ты, Томас, будешь называть меня Доместос.
— Откуда ты знаешь моё имя? — растерялся громила и опустил руки, которые до этого держал сжатыми в кулаки.
В этот момент его напарник крикнул из машины:
— Ты чего там возишься так долго? Давай, тащи его сюда. И смотри мне — сиденья сзади не запачкай!
Доместоса отвезли на главный городской перекрёсток. Тысячи машин, постоянный шум, визг тормозов, потоки людей и безжалостное солнце над головой…
Казалось бы, тяжёлое место, но, как ни странно, Доместос не жаловался и даже не пытался убежать.
Он улыбался прохожим и водителям, протягивал бумажный стаканчик и говорил:
— Меня учили, что нужно что-то говорить… но я забыл…
Люди смотрели на его широкую улыбку и почему-то подавали ему деньги, причём довольно щедро.
Подавали — и сразу отворачивались. Им было не до него: каждый спешил по своим делам, будто стараясь поскорее избавиться от этой странной улыбки и лучиков света, которые будто исходили из его глаз.
Но потом… почему-то его лицо долго не исчезало из их памяти. И многие снова возвращались на этот перекрёсток, хотя им нужно было совсем в другую сторону.
Они опять подавали Доместосу и снова отворачивались. И среди десятков тысяч людей, проходивших здесь, и сотен тысяч машин, проезжавших мимо, не нашлось ни одного человека, который захотел бы остановиться и поговорить с ним, узнать хоть что-нибудь.
— Обычный бомж… псих… алкоголик…
— Наверное, уголовник, скрывается от полиции…
Люди придумывали себе разные объяснения — лишь бы оправдать собственное нежелание помочь. Или хотя бы просто поговорить…
А Доместос всё так же улыбался каждому и приветливо махал рукой, будто перед ним проходил старый знакомый.
Он стал настоящей гордостью преступников. Каждый день он собирал большие деньги, а взамен получал утром и вечером немного еды и бутылку водки.
Водку он отдавал другим таким же несчастным, как и он сам, когда возвращался ночевать в приют, а еду…
А вот с едой была отдельная история.
Её он делил с большой рыжей худой собакой, которая ужасно боялась людей.
Почему-то он называл её Манечка.
Возможно, это было какое-то далёкое воспоминание, внезапно всплывшее в его голове… а может быть…
Может быть, он просто знал что-то из прошлого этой собаки.
Когда она была ещё маленьким щенком, одна девочка — смеясь счастливым смехом — обнимала её и прижимала к себе. Но потом…
Потом случилась беда. Девочка погибла — её сбила машина. Отец не пережил этого горя, начал пить и вскоре умер. А мать давно ушла из семьи и даже не знала, что произошло.
Так вот…
Доместос делился едой с Манечкой. Он честно разламывал бутерброды пополам, а жидкий суп в картонной коробочке отдавал ей целиком.
Она быстро лакала суп, потом хватала половину бутерброда и уносила его куда-то.
— Кого же ты там кормишь, Манечка? — иногда спрашивал Доместос, поглаживая большую голову собаки.
Потом поднимал её морду вверх и долго смотрел в эти бездонные глаза, в которых остались лишь разочарование, страх, голод, холод и ещё что-то такое…
Казалось, будто в её глазах скрывалось нечто тайное. Словно где-то был тот, ради кого она старалась.
Манечка, в ответ на улыбку Доместоса, тоже будто улыбалась по-своему и благодарно облизывала ему лицо.
Иногда он протягивал прохожим деньги и просил купить ему что-нибудь поесть или попить. Одни люди соглашались, другие проходили мимо, но случалось и так, что человек не только соглашался помочь, но и отказывался брать у него деньги.
И тогда…
Тогда в глазах Доместоса вдруг вспыхивал какой-то необычный внутренний свет, и он тихо спрашивал:
— От души?
Если человек не отводил взгляд, а, смутившись, всё же отвечал:
— От души.
Тогда на лице Доместоса расцветала удивительная, почти неземная улыбка. Он подходил ближе и обнимал человека. Тот же после этого стоял некоторое время, словно оглушённый, оглядывался вокруг и никак не мог понять, что же произошло.
Почему?
Почему вдруг мир вокруг стал другим?
Что изменилось?
Отчего все его срочные дела и тревоги внезапно показались такой мелкой, незначительной пылью?..
Человек уходил дальше по своим делам, но уже улыбался и смотрел на окружающий мир совершенно иначе. Он продолжал идти по жизни с этой неожиданной улыбкой.
А принесённая еда, как правило, доставалась Манечке. Доместос на некоторое время уходил с перекрёстка, сворачивал за один из домов и звал:
— Манечка! Манечка!
И большая пугливая собака сразу появлялась, благодарно облизывала руки и лицо бездомного и уносила полученную еду куда-то в сторону…
Однако однажды всё закончилось печально.
Однажды бандиты, объезжая свои «точки», где стояли их попрошайки, заметили, как Доместос дал кому-то деньги на еду, а затем ушёл с пакетом за один из домов, самовольно покинув своё место.
Тогда они решили проучить его — избить почти до смерти, чтобы впредь он не смел тратить их деньги и уходить с перекрёстка.
— Эй! А ну иди сюда, как тебя там?!
— Доместос, — спокойно улыбнулся бездомный и подошёл к машине.
— Садись. Поговорить надо, — мрачно произнёс один из бандитов.
Они отъехали совсем недалеко — практически за тот самый дом, где он обычно кормил Манечку.
Его вытащили из машины, несколько раз сильно ударили, затем снова подняли и поставили на ноги.
— Ты тратишь наши деньги! — орал один из них. — Уходишь с рабочего места, и мы из-за тебя недополучаем. Знаешь, что за это бывает?
— Но ведь я хотел есть и пить… — спокойно ответил Доместос.
— Что?!! — взревел уголовник. — Ты ещё смеешь спорить?
Он размахнулся и сбил Доместоса с ног. Тот свернулся клубком, прикрывая руками голову. Но бандиты продолжали избивать его, лежащего на земле.
И вдруг раздался звук, от которого Доместос убрал руки и поднял голову.
Манечка и ещё один большой чёрный пёс, рыча от ярости, ненависти и жажды расправы, набросились на бандитов!
Они буквально рвали их — вцеплялись клыками и резко дёргали в стороны. Бандиты катались по асфальту и выли от боли и ужаса.
Доместос поднялся, отряхнул одежду, затем спокойно позвал собак. Те сразу оставили свои корчащиеся на земле жертвы.
— Оставьте их, — сказал он Манечке и её спутнику. — Они уже получили своё.
Он погладил большого чёрного пса и улыбнулся:
— Так это тебя она подкармливала? Любовь…
И именно в этот момент во двор въехала полиция, которую вызвали жильцы дома.
Скорая помощь забрала избитых бандитов, а Доместоса полицейские отвезли в участок и попытались допросить.
Но быстро стало ясно, что он действительно ничего не помнит о своём прошлом. Тогда его передали врачам психиатрической клиники. Однако долго держать его там не могли — он был спокойным, доброжелательным и совершенно не опасным.
Вскоре его снова привезли в приют для бездомных и передали новой сотруднице. Та внимательно выслушала всю историю, после чего позвонила кому-то.
— Вам нельзя возвращаться сюда, — сказала она Доместосу. — Эти негодяи или их дружки могут вас найти…
Я могу устроить вас работать в приют для собак и кошек. Там нужен человек. Зарплата небольшая, но есть маленькая комната для проживания и еда. Согласны?
Доместос улыбнулся.
— Конечно, согласен. Спасибо вам. Вы очень добры ко мне. Пусть в вашей жизни будет всё хорошо, — сказал он и прикоснулся рукой к её лбу.
Женщина вздрогнула и глубоко вздохнула… Словно на мгновение увидела нечто невероятно прекрасное — такое, что невозможно описать словами.
В приюте Доместос быстро освоился и понравился всем волонтёрам, но особенно…
Особенно животным.
Когда вечером волонтёры и ветеринар уходили, он открывал клетки и садился на стул посреди помещения. Собаки и кошки собирались вокруг него и садились кругом.
Они не дрались между собой и даже не шипели и не рычали.
Наоборот.
Они тихо прижимались друг к другу и внимательно смотрели на лицо Доместоса, который рассказывал им что-то — что-то такое, известное только ему одному…
После этих ночных собраний утром в приюте стояла удивительная тишина.
Волонтёры удивлялись:
— Как это возможно? — спрашивали они друг друга. — Почему они не лают? Почему? Это же невозможно…
Но собаки и кошки в этом приюте вели себя так, словно знали нечто такое, что людям было недоступно.
Иногда кого-то из них забирали домой. Тогда Доместос обязательно подходил попрощаться. Он гладил животное и обнимал людей, которые решили взять его к себе.
И эти люди вдруг начинали видеть окружающий мир иначе. Они уходили из приюта с улыбками на лицах и каким-то тихим счастьем в глазах.
— Как ты это делаешь? — спрашивали волонтёры у Доместоса.
Но он лишь улыбался и отвечал:
— Я открываю им глаза.
Волонтёры переглядывались и посмеивались. Они ведь знали, что он не совсем в себе. Так сказали врачи, а уж врачи, конечно, знают лучше всех.
Но однажды всё закончилось неожиданно.
Придя утром на работу, волонтёры увидели у входа в приют какого-то бездомного. Он сидел на земле и сильно дрожал, а зубы у него стучали от холода.
Сам приют был пуст.
Совсем пуст.
Исчез Доместос. И вместе с ним пропали все собаки и кошки.
Люди дали бездомному двести грамм водки и горячую кашу, чтобы он немного пришёл в себя. Пока ехала полиция, он начал рассказывать:
— Я иногда приходил к Доместосу попросить денег на опохмелку. Он никогда не отказывал… всегда давал.
Вот и сегодня… Проснулся я под утро — трясёт меня от холода и похмелья. Ну и подумал…
Пойду попрошу. Доместос не откажет.
Пришёл, постучал… Никто не открывает. А дверь-то рядом с его комнаткой.
Я дёрнул ручку и заглянул внутрь… а там…
И тут лицо пьяного бездомного вдруг изменилось. Исчезло выражение опьянения, и в глазах вспыхнул странный внутренний свет, словно внутри него зажгли фонарь.
Он продолжил:
— Стоит он спиной ко мне в дальнем конце приюта… а там… будто стены нет вовсе! Вместо неё туман… светлый такой… и в нём искры вспыхивают.
Доместос, не оборачиваясь, поднял руки, и вся его одежда упала на пол, а вместо неё… будто что-то белое и свободное… не могу объяснить…
Бездомный налил себе ещё сто грамм и продолжил:
— И вдруг замки на всех клетках — раз! — и сами упали. Да, да! Можете не верить…
Все собаки и кошки побежали к Доместосу и встали за его спиной. А потом… потом…
Тут бездомный вдруг разрыдался. Слёзы текли по его лицу и капали прямо в тарелку с гречневой кашей.
— А потом они все пошли в тот туман. Доместос впереди… а собачки и кошечки за ним…
— А чего же ты плачешь? — спросили волонтёры, улыбаясь. Они, конечно, не верили ни одному слову.
— Почему? Почему?! — всхлипнул бездомный. — Потому что я не смог решиться и пойти за ними! Я знаю, он звал меня… тоже звал… А я испугался…
Полиция забрала бездомного и несколько дней пыталась его допросить.
Но он упрямо повторял одно и то же. В конце концов его отпустили, а дело об исчезновении открыли.
Правда, вскоре его закрыли — никаких улик и зацепок не нашлось.
Доместос и десятки собак и кошек просто исчезли. Словно их никогда и не существовало.
Со временем эту историю почти забыли.
А когда полиция снова приехала в приют, где жил тот самый бездомный — последний человек, который видел Доместоса, — оказалось, что исчез и он.
Однажды утром его кровать оказалась пустой, и больше его никто не видел…
Так всё и закончилось. Без объяснений и догадок о том, кем на самом деле был Доместос. Ведь никто никогда и не пытался его искать.
Вот так.
