— Вот и всё… — Вера тихо выдохнула, сжимая в руках лист с результатами УЗИ.
Она медленно спустилась по неровным, покрытым пылью ступеням небольшой частной клиники в провинции.
Сколько лет до этого ей приходилось подниматься и спускаться по идеально гладким лестницам столичных перинатальных центров? Бесконечные коридоры, стерильные кабинеты, очередные попытки, надежды…
И странно — в этот раз она не чувствовала ни привычной пустоты, ни злости, ни отчаяния после неудачного ЭКО. Отбросив назад непослушные рыжие пряди, Вера сунула руку в карман, нащупала ключ и нажала кнопку автозапуска.
Стук каблуков отозвался в тишине, когда она подошла к своему белому Mini Cooper, открыла дверь и уже хотела сесть внутрь, но вдруг замерла. Десять лет она колесила по клиникам, участвовала в программах, собирала справки, заключения, выписки… словно боялась потерять хоть один документ, будто вместе с ним исчезнет и последний шанс стать матерью. Бумаги лежали в трёх папках, и в последней уже почти не оставалось места.
«Одной бумажкой больше, одной меньше», — подумала она, бросив последний взгляд на заключение врача о несостоявшейся беременности, и разорвала его на мелкие кусочки.
А затем сделала то, что всегда себе запрещала: не выбросила их в урну, а подбросила вверх, словно конфетти. Конфетти из несбывшихся надежд… За сорок лет это был её первый такой жест.
Сев за руль, закрепив телефон на держателе, Вера разблокировала экран и нажала на контакт с фотографией мужа. Последние годы он уже не сопровождал её на такие процедуры — будто смирился раньше неё. Но трубку он поднял быстро:
— Ну как?
— Эмбрион не прижился… — ответила она. На другом конце повис тяжёлый вздох. — Денис, я хочу завести собаку.
Вера улыбнулась, представив, как он сейчас удивлённо поднимает брови, не зная, что сказать.
— Да, я понимаю… — продолжила она, открывая зеркальце в козырьке и рассматривая своё отражение. — Я ведь всегда была против шерсти и слюней, крутила нос от милых видео с корги и закатывала глаза, когда ты их присылал…
— Вот оно как… — только и смог ответить Денис.
— Хочу почувствовать себя английской королевой. Вчера Настина дочка подарила мне бумажную корону. Как раз тогда, когда я, борясь с тошнотой, уверяла её маму, что в этот раз всё точно получится… и, может быть, будет девочка.
Она усмехнулась:
— Обзаведусь «коржами». Тем более трон у нас уже есть.
— Таких ролей у тебя ещё не было, — рассмеялся он. Именно за эту неожиданность он и любил Веру.
— Есть питомники на примете? Поедем завтра? — спросила она, трогаясь с места. — Через шесть часов буду в Москве.
— Договорились. Попробую освободить день. Люблю тебя.
— И я тебя.
Навигатор вёл её по узким улочкам, мимо серых домов и редких магазинчиков, постепенно выводя на трассу. Где-то дорогу освещали фонари, а где-то царила полная темнота, и приходилось включать дальний свет.
Вдруг тишину прорезал странный звук: двигатель, ещё недавно мурлыкавший, заскрипел, закашлял и окончательно заглох.
Это случилось на самом тёмном участке дороги. Вокруг — лес и ни единого огонька.
Вера снова и снова нажимала кнопку запуска, но безрезультатно. В салоне стало зябко, хотя приборы показывали комфортную температуру. Её дыхание казалось холодным паром.
Она закрыла глаза, откинулась на сиденье. К счастью, электроника ещё работала — фары освещали дорогу, а музыка в колонках нарушала тишину. Бархатный голос Адель заполнил пространство.
«Лишь бы никто из леса не вышел со словами “Hello, it’s me”…» — нервно подумала она.
За годы за рулём она многое повидала, но оказаться ночью одной на пустой трассе — совсем другое.
«Так, спокойно… аварийка… позвонить Денису…»
Она потянулась за телефоном, но дрожащие пальцы подвели — он выскользнул и упал под сиденье. Нашла, разблокировала… и увидела перечёркнутый значок сети.
Впереди, за поворотом, мелькнули голубые огни — похоже, заправка. Выбора не было.
Осторожно оглянувшись, Вера открыла дверь. Свежий воздух ворвался внутрь, она глубоко вдохнула, вышла, обошла машину, достала из багажника кроссовки, накинула плед и, коснувшись тёплого капота, тихо сказала:
— Я скоро вернусь.
И направилась к огням.
Заправка оказалась ближе, чем казалось. И лес уже не выглядел таким пугающим. Вокруг было пусто: пара грузовиков, тишина и редкий свет.
Двери автоматически открылись, тёплый воздух обдал её, и тревога немного отступила. Вера прошла к кассе:
— Доброй ночи. У меня сломалась машина, связи нет… можно позвонить? И французский хот-дог с большим капучино, пожалуйста.
Девушка за стойкой внимательно её осмотрела, но, улыбнувшись, согласилась.
— Бонусная карта? Оплата наличными или картой?
Вера достала карты, рассчиталась, а затем набрала номер мужа. На секунду зависла, прежде чем нажать последнюю цифру.
— Денис! Я заглохла… В лесу… дошла до заправки… да, не заводится…
Он начал задавать вопросы, напомнил про систему охлаждения, про кнопку SOS.
— Точно… совсем забыла… — вздохнула она. — Ладно, поем и пойду обратно.
Откусив горячий хот-дог и сделав глоток кофе, Вера закрыла глаза от удовольствия. План был прост: вернуться, вызвать помощь и уехать домой.
Но внезапно дверь снова открылась. Послышались тяжёлые шаги и хриплый голос:
— Машк, проверка завтра. Надо что-то решать. Четырёх раздали, осталась мать и щенок…
— И куда их? — ответила девушка.
— У нас бы в деревне быстро решили, — мрачно сказал мужчина.
— Я звонила в приюты, писала волонтёрам…
Он только развёл руками.
Вера проследила за его взглядом и увидела за стеклом собаку, свернувшуюся клубком под фонарём. Рядом с ней крутился маленький пушистый щенок.
И вдруг она вспомнила себя — школьницей, несущей домой найденного щенка, придумывающей имя, мечтающей о прогулках… Тогда родители не позволили оставить его, и с тех пор в ней укоренилось убеждение: собака — это грязь, шерсть и хлопоты.
Отражение в стекле на мгновение сменилось образом той самой девочки. Та улыбнулась и словно подмигнула ей.
Когда Вера подошла ближе, собака уже не спала. Крупная, рыжевато-коричневая, с настороженными ушами, она подняла на неё печальные глаза. В этом взгляде было ожидание, будто она понимала: сейчас решается её судьба.
— Ну, привет! — Вера присела рядом и осторожно протянула ладонь.
Собака лишь лениво коснулась её руки носом, будто проверяя, не несёт ли она угрозы. В тот же миг из темноты выскочил маленький пушистый комочек и без раздумий первым «поздоровался» — оставил на пальце Веры лёгкий, почти игривый укус.
Он явно не задумывался о том, что сейчас решается его судьба. В нём было столько искреннего восторга, доверия и любопытства, что скрывать это он даже не пытался.
Вера аккуратно подхватила щенка, пальцы утонули в мягкой, тёплой шерсти. Она почесала его за мягким, слегка обвисшим ушком, заглянула в блестящие глазки-бусинки и прижала к груди.
— Ну что, знакомимся… Меня зовут Вера. У меня есть большой дом, и я хочу предложить вам поехать туда жить, — тихо сказала она.
Щенок радостно пискнул, словно сразу согласился. Собака-мать впервые внимательно посмотрела на Веру, подняв голову, и медленно махнула хвостом — осторожно, но без враждебности.
— Поедем на машине, она тут совсем рядом, — добавила Вера.
С щенком на руках она направилась к дороге. Собака неохотно поднялась и двинулась следом, не сводя с них взгляда.
Вот и автомобиль — словно ждал.
Сняв плед с плеч, Вера аккуратно разложила его на заднем сиденье и жестом пригласила собаку внутрь. Та, немного помедлив, запрыгнула в салон так уверенно, будто уже не раз путешествовала таким образом, и тут же обернулась, ожидая малыша. Через секунду щенок оказался рядом с ней.
Перед тем как нажать кнопку SOS, Вера решила ещё раз попробовать завести двигатель. И вдруг — мотор ожил, тихо заурчал, словно ничего и не случилось.
Будто говорил: «Я готов ехать дальше. Только не оставляй меня здесь».
Настроив зеркало так, чтобы видеть своих новых пассажиров, Вера тронулась в путь — домой.
Дорога и последующие месяцы прошли спокойно, без неожиданностей.
Собаку назвали Беллой, а щенка — Пиратом. Во дворе их дома появилась уютная утеплённая будка, оформленная в скандинавском стиле. Дважды в неделю приезжал кинолог, помогал с воспитанием, но больше всего питомцы любили выходные, когда вся семья отправлялась в лес.
Они бродили по тропинкам, гонялись за утками, плескались в озере. Впрочем, и в будни Вера не оставляла их без внимания: она стала реже задерживаться на работе и всё чаще гуляла с ними в парках и на площадках для собак.
Наступила суббота. Собаки уловили разговор о поездке в парк «Фили» — с тренажёрами, барьерами и даже качелями. Это обещало быть куда интереснее, чем обычная прогулка.
— Вер, я пойду машину открою и собак посажу. Ты скоро? — крикнул Денис.
Из ванной показалась Вера. Лицо бледное, взгляд растерянный, глаза покрасневшие, часто моргают.
Сначала это напоминало аллергию, но на дворе стоял октябрь, и поводов для неё не было.
Денис перевёл взгляд ниже и заметил, как побелели её пальцы — она крепко сжимала длинный пластиковый футляр, прижимая его к груди.
Вера молча подошла и протянула ему тест.
Он видел такие уже много раз. Но впервые — с двумя полосками.
