— К сожалению, вы нам не подходите, — кадровичка вернула Сергею папку с документами и тут же отвела взгляд, будто стеснялась собственных слов.
Иного ответа он и не ждал. На фасаде висела огромная растяжка «Требуются…», аккуратно перечислявшая вакансии, но на деле предприятие, похоже, нуждалось во всех — кроме него.
Очередная заноза. Сколько их уже накопилось в груди? Завод за заводом, контора за конторой — и везде один и тот же финал. Хорошо, если отказывают вежливо, как сейчас. Бывали места, где даже разговаривать не желали: охрану звали без лишних слов и просто выталкивали его за проходную.
Второй месяц Сергей ходил по собеседованиям, цепляясь за любую возможность. Но стоило работодателю узнать, что он — бывший осуждённый по уголовной статье, разговор моментально сворачивали. Слишком опасно, слишком хлопотно, слишком «не надо».
«Стоило ли радоваться, что срок закончился?» — подумал он с горькой усмешкой. Там, за колючкой, хотя бы было понятно, куда идти утром и чем заняться. А здесь свобода почему-то пахла тупиком.
Колония-поселение, где Сергей провёл год по приговору суда, тоже раем не была. Но о куске хлеба не приходилось думать: пайка — каждый день, работа — регулярно. Он трудился в местной пекарне, был на хорошем счету, старался не косячить. Только кого это теперь волнует на воле?
Домой возвращаться не тянуло. Мамины глаза, раньше встречавшие его с надеждой, теперь смотрели тревожно и устало. И разве можно иначе глядеть на взрослого сына — крепкого парня, ещё недавно с живыми, весёлыми глазами, с желанием работать и строить жизнь, который за два месяца стал другим? Осунулся, замкнулся, как будто внутри у него что-то сжалось. В глазах поселились неуверенность и тоскливое ожидание очередного отказа.
В приговоре сухо значилось: «по неосторожности». Да, именно так и вышло. Сергей на своей старенькой «шестёрке» заканчивал поворот и не успел проскочить на жёлтый. А второй водитель — мажор, сын важного чиновника — уступать не привык. В итоге парень получил травму, но больше всего пострадала новенькая иномарка, подаренная ему отцом. Это и взбесило «пострадавшего» сильнее всего: не успел толком покататься, а уже чинить.
ДТП есть ДТП, однако решить всё по-человечески не получилось. Сумма, которую выставили Сергею и его матери-пенсионерке, прозвучала как приговор заранее — не просто большая, а невозможная. Так мирный разговор закончился, а началась колония-поселение на год.
— Надо найти работу… — повторял Сергей, словно молитву, в такт шагам.
На морозе слова превращались в белые облачка пара и тут же исчезали. Ему нужна была любая работа — постоянная, настоящая. Чтобы утром, позавтракав, идти туда, где ты кому-то нужен. Чтобы вечером возвращаться с приятной усталостью, а не с пустыми руками. Чтобы в день зарплаты купить маме хоть маленький подарок и за ужином рассказывать, как прошёл день, а не молчать, уставившись в стол.
Разовые подработки не спасали. Мамина пенсия почти целиком уходила на коммуналку и её лекарства. Друзей и родственников стало меньше — кто отстранился, кто исчез. Да и принимать помощь Сергей не хотел. Однажды он уже пытался попросить поддержки — и получил отказ: людям было страшно связываться, чтобы не разозлить того самого чиновника и его сына.
— Крысы… — процедил Сергей сквозь зубы, вспомнив, как в доме когда-то толпились гости, пока был жив отец.
Отца не стало, а потом и его самого накрыла беда. Сергей остановился, чтобы перекурить и хоть немного успокоиться. В пачке осталось всего три сигареты — и это почему-то стало ещё одной неприятной мелочью, как подтверждение: всё убывает, всё заканчивается.
Он стоял у оживлённого места: люди всё время входили и выходили. Над дверью висела вывеска: кафе «Гурман». Изнутри тянуло таким аппетитным запахом, что вывеска казалась честной — там точно умели готовить.
Дверь снова распахнулась, и чья-то рука без колебаний вышвырнула на тротуар котёнка — совсем малыша, месяца два, не больше. Кроха отскочил в сторону, будто ожидал пинка следом, потом жалобно мяукнул и принялся вылизывать грудку. Он дрожал — то ли от страха, то ли от холода, а может, от всего сразу.
Сергей присмотрелся. Голодный, никому не нужный, прогнанный — котёнок вдруг показался ему отражением собственной жизни. Такой же потерянный взгляд, такое же беспомощное озирание по сторонам. И та же ясная мысль: куда бы ни пошёл — нигде не ждут, нигде не рады.
— Ну что, приятель, и ты никому не нужен? — с грустной усмешкой произнёс Сергей, наклоняясь. Он поднял дрожащего малыша с ледяного асфальта и спрятал за пазуху. — Кормить мне тебя нечем, но хоть согреешься. А если не против — пойдёшь со мной. Маме компания будет.
В этот момент дверь кафе снова распахнулась, и на улицу, пятясь и громко возмущаясь в сторону зала, вывалилась женщина внушительных размеров. Меховая шапка сидела на ней криво, пальто было распахнуто, а лицо ещё пылало от недавнего скандала. Она нервно оглядывалась по сторонам, явно что-то высматривая.
В руках у неё был свёрток из столовых салфеток. Окинув взглядом тротуар сначала справа, потом слева и не найдя искомого, она решительно направилась прямо к Сергею.
— Где?! — грозно выпалила она, уставившись на него.
— Простите… кто где? — растерялся он от такого напора.
— Котёнок! Только что отсюда вышел!
— Он, скорее, не вышел, — спокойно ответил Сергей, — его, мягко говоря, выставили.
— Вот как! — женщина смутилась, но тут же нахмурилась снова. — Я им это ещё припомню! — бросила она в сторону кафе. — Не мог же он далеко убежать… Вы не видели, куда он делся?
— Видел, — Сергей понял, что угрозы нет, и отворил ворот пальто, показывая находку.
Монументальное лицо женщины тут же смягчилось. Она осторожно погладила котёнка по голове, затем присела на корточки и развернула салфетки. Внутри оказались остатки мясного блюда.
— Иди сюда, крошка, — ласково позвала она и, повернувшись к Сергею, добавила: — Пусть поест.
Сергей аккуратно достал котёнка и поставил рядом с угощением. Уговаривать того не пришлось: малыш с жадностью набросился на еду, урча так, будто хотел наверстать упущенное.
Женщина покачала головой, затем внимательно посмотрела на Сергея и заметила, как он невольно сглотнул.
— Рабочее время, а ты тут стоишь, — строго сказала она. — Делать нечего?
— Я бы с радостью делом занялся, — ответил он. — Да только никому мои руки не нужны.
— Рассказывай, — коротко приказала она.
И почему-то Сергей сразу почувствовал к этой суровой, едва знакомой женщине доверие. Пока котёнок доедал последние кусочки, он вкратце изложил свою историю: судимость, бесконечные отказы, бесплодные поиски работы.
— По образованию кто? — спросила она, поднимая котёнка и вытирая ему мордочку чистой салфеткой.
— Инженер-сварщик. Правда, стажа и года не наберётся, — честно признался Сергей.
— Пошли, — так же лаконично сказала она, сунула котёнка ему обратно за пазуху и быстрым шагом направилась вперёд. Сергей поспешил следом.
Они прошли через двор к зданию со стеклянными дверями, которые распахнулись перед ними автоматически. Вахтёр попытался было остановить Сергея, но женщина бросила коротко:
— Со мной.
Возражать он не посмел. На втором этаже они прошли по коридору и остановились у двери с табличкой «Главный сварщик». Женщина открыла дверь и заглянула внутрь:
— Геннадий Иванович, я тебе специалиста привела. Прокачай.
С этими словами она буквально втолкнула Сергея в кабинет и, не задерживаясь, пошла дальше.
Сейчас Сергей уже уверенно обсуждал с непосредственным начальником правки к проекту, разложенные перед ним на листе бумаги.
— И ещё, — говорил он, — конструкторы не учли температурный режим эксплуатации. Нужно менять тип сварочных материалов.
— Согласен, — кивнул Геннадий Иванович. — Хорошо разобрался, молодец. Только… сходи с этим сам к Елене Николаевне. Она к тебе по-доброму, а меня может и отчитать, — признался он, явно побаиваясь начальника конструкторского отдела. — Вопросы ещё есть?
— Есть один… — замялся Сергей. — Как вы тогда решились взять меня? Даже поручились перед генеральным…
— Опыт, — усмехнулся главный сварщик, откинувшись в кресле. — А если честно — как можно не доверять человеку, который пожалел выброшенного котёнка? Ладно, иди к Елене Николаевне.
— Ох, Серёжа, — вздыхала та самая Елена Николаевна, разглядывая его расчёты. — Опять ты нам проект перевернул. Но ничего, сами виноваты — исправим. Правда, Ксюша? — она погладила по спине трёхцветную кошку, любимицу отдела. — Как там твой подопечный? И мама?
— Спасибо, всё хорошо. Они теперь неразлучны. Мама говорит, он её лечит. И правда, чувствует себя лучше.
— Они это умеют, — кивнула она.
— Можно просьбу? Отпустите сегодня Машеньку пораньше, нам очень нужно…
— Знаю-знаю, — улыбнулась Елена Николаевна. — Весь отдел обсуждает. В ЗАГС собрались? Одобряю! — прищурилась она. — Вот тебе и «уголовник»…
Потом стала серьёзной:
— Кстати, Серёжа. Твоё дело взяли на пересмотр. Переквалифицируют в административное, уголовную статью снимут. Наши юристы подключили старые связи, нашли массу нарушений. Так что прогноз хороший.
— Как вам это удалось? — искренне удивился Сергей. — Я бы к нашему юристу и подойти не решился, он такой жёсткий…
— И зря, — улыбнулась она. — Он свой человек. Большой любитель кошек.
