Поздним февральским вечером шумная компания подростков весёлой гурьбой брела по частному сектору на окраине большого города. Под фонарями искрился свежевыпавший снег, лёгкий мороз щипал щёки, а небольшие дома с тёплым светом в окнах манили уютом и покоем.
Расходиться никто не спешил. Ребята были одним классом, и впереди у них оставался последний общий год. Осознавая скорое расставание, они старались проводить вместе как можно больше времени: гуляли допоздна, бродили по знакомым улицам, иногда выбирались далеко за пределы района, будто боялись не наговориться впрок.
Но вечер всё-таки подходил к концу.
Илона отделилась от компании и направилась к дому. С каждым шагом хорошее настроение таяло, а внутри нарастало привычное чувство тяжести. Так бывало всегда.
Свет в окнах горел — родители не спали, ждали её. Значит, снова начнётся одно и то же.
— Где ты была? Почему не сказала, куда пошла и с кем? Почему на сообщения не отвечаешь? — звучало из раза в раз. — Мы же не запрещаем, мы просто переживаем. Нам важно знать, где ты, вдруг что случится.
Этот контроль доводил Илону до скрежета зубов. Что с ней может произойти, если она всегда с друзьями? Ей казалось, что родители совершенно не доверяют ей. Скорее бы восемнадцать — тогда, по её убеждению, они утратят право вмешиваться. С каким удовольствием она напомнит им об этом.
А ещё лучше — быстрее закончить школу и уехать учиться, поселиться в общежитии, где никто не будет требовать отчётов и объяснений.
Илона вошла в дом, заранее настроившись на очередную порцию нотаций. Но у порога её ждал единственный источник тепла и радости — Симба.
Полгода назад она принесла его от одноклассницы маленьким пушистым комочком, жалобно мяукающим и умещавшимся на ладони. Подруга раздала почти всех котят, а этот остался — невзрачный, дворовой окраски, никому не приглянулся.
А Илона влюбилась в него с первого взгляда — в тёмно-серого, почти бурого котёнка с чёрными полосами и живыми глазами.
К её удивлению, родители отнеслись к появлению питомца спокойно и даже радостно. Никаких привычных «сама будешь ухаживать» не прозвучало. Вместе съездили в зоомагазин, потом за продуктами, купив малышу отдельный кусочек мяса.
Все заботы Илона взяла на себя. Симба быстро признал её своей хозяйкой и почти не отходил от неё. Он сладко мурлыкал, подставляя пузико, с азартом ловил бумажку на нитке и всегда откликался на зов — даже возвращался с улицы.
К девяти месяцам Симба вырос почти до размеров взрослого кота и, кажется, осознал своё кошачье достоинство. Теперь он не мчался сломя голову даже на зов к миске, а шествовал медленно и важно, грациозно переставляя лапы.
Он мог вставить весомое «мяу» в разговор или выразительно сверлить взглядом того, кто посмел занять его место на диване. Но в глубине души оставался всё тем же ласковым, игривым и чуть наивным котёнком.
Илона сняла куртку и обувь. Симба, не выдержав ожидания, встал на задние лапы, упёрся одной передней в её ногу, а другой потянулся выше, словно просил: «Ну возьми же меня».
— Симба, — девушка прижала кота к себе. — Ты один меня понимаешь.
Он ответил громким мурлыканьем, подставляя щёки. Мысли о будущем отъезде тревожили Илону лишь в одном — как Симба перенесёт разлуку и как она сама сможет жить без него.
Она решила обязательно узнать, можно ли будет взять кота в общежитие. Он ведь аккуратный, чистоплотный, воспитанный и даже по столам не лазит — даже если там лежит его любимая курочка.
Весна постепенно вступала в свои права. По ночам ещё дул холодный ветер и вода подмерзала, превращая дороги в скользкий лёд, но днём солнце пригревало всё сильнее.
Симба всё настойчивее начал проситься на улицу и всё дольше не возвращался. Если зимой он выбегал ненадолго и сам царапался в дверь, то теперь его приходилось звать, иногда по несколько раз.
— Весна, что ты хочешь, — говорили родители. — Кошку себе ищет, пора уже.
— Да где ж он её найдёт, тут всего пару кошек на весь район, — переживала Илона.
Хотя район и находился в черте города, он жил по деревенским законам. Здесь знали всех соседей, их собак и кошек, часто даже по именам.
Однажды вечером Симба не вернулся. Они искали его вместе и по очереди, звали, шли по свежим следам на снегу, но те обрывались у обледенелой дороги.
— Куда он мог пойти? — не понимала Илона. — Он же дальше огорода никогда не уходил. Он ещё маленький…
В ту ночь она не сомкнула глаз. Мысли крутились одна за другой: где сейчас её Симба? Мёрзнет ли он на ветру, потеряв дорогу домой? Провалился ли в яму под подтаявшим снегом? А может… её сердце сжималось от самого страшного предположения.
В три часа ночи Илона больше не смогла сидеть на месте. Она тихо оделась, взяла фонарик и, стараясь не шуметь, вышла из дома. Ледяной ветер пробирал до костей, несмотря на тёплую куртку и шарф. Девушка обошла весь квартал, снова и снова зовя Симбу, но в ответ слышала лишь собственный голос. Не появился он и утром.
Не выспавшаяся, измученная тревогой, Илона сидела на уроках как в тумане. А ведь начался период контрольных, к которым она всегда готовилась ответственно. Одноклассники пытались поддержать:
— Сейчас всё равно ничего не изменить. После школы обойдём дворы, развесим объявления, найдём твоего кота, вместе справимся.
Но и это не дало результата. Соседи знали Симбу, и если бы увидели его, обязательно приютили бы и сообщили. Здесь так было принято — помогать друг другу.
В тот вечер Илона не пошла гулять. Она пыталась заставить себя учиться: поступление в вуз оставалось её главной целью. Но мысли всё время возвращались к двери. Она прислушивалась к каждому шороху, сварила курицу, вынесла во двор миску с бульоном и снова звала, звала…
— Да что с ним случится? Это же кот, — убеждал отец. — Погуляет и вернётся. Здесь не город: в каждом дворе сараи, щели под крышами, опилки. От ветра и собак укроется.
— И прокормиться проще, — поддерживала мама. — Мышей хватает, да и на компостных кучах всегда что-то найдётся.
— Вы не понимаете! — почти срывалась Илона. — Он ещё маленький, неопытный. Он не знает ни собак, ни машин. Не успеет убежать. Он мышей никогда не ловил. И он такой доверчивый — к людям тянется, зла не ждёт…
Ночью ей снились кошмары. Машина, остановившаяся в темноте. Чужие руки, затаскивающие замёрзшего полосатого кота внутрь. Злобные собаки и Симба, зовущий на помощь человеческим голосом.
Просыпаясь, Илона шла на кухню пить валерьянку, и даже запах лекарства напоминал о потере.
К концу третьего дня она бродила по дому, словно тень. Ни ответов в соцсетях, ни звонков из приютов, ни следов при очередных обходах — ничего.
А впереди был пробный ЕГЭ, почти как настоящий экзамен. Нужно собраться, но как, если внутри всё рвётся? Не выдержав, Илона упала на диван и разрыдалась. Мама села рядом, обняла и стала гладить по голове.
— Если бы я только знала, где он… — всхлипывала девушка. — Хоть бы понимать, что с ним всё хорошо, что он жив, не под машиной, не болен. Пусть бы даже жил у кого-то другого… лишь бы знать…
И вдруг Илона поняла: именно этого всегда хотели родители. Просто знать, где она и что с ней всё в порядке. И ничего больше. А она ведь отвечала: «Что со мной может случиться?» — да всё, что угодно.
За свои семнадцать лет Илона уже знала и обиду, и радость, и первую влюблённость. Но настоящую тревогу за близкого человека — точнее, за того, кто стал ближе многих людей, — она испытала впервые. И только теперь поняла, насколько это больно. Она прижалась к маме.
— Расскажи мне что-нибудь… мне нужно отвлечься, — тихо попросила она.
Утром её ждал сюрприз. На диване в зале спал серо-полосатый комочек.
— Симба!.. — выдохнула Илона и бросилась к нему.
Кот лишь дёрнул слегка поцарапанным ухом, потянулся и так и остался лежать на спине. На усатой мордочке застыло довольство.
— Ночью пришёл, — сказала мама. — Сам поскрёбся в дверь. Поел за троих и уснул. Я ранки ему немного обработала.
На экзамен Илона шла с совсем другим настроением. Эти чувства не мешали ей — они поддерживали.
После школы она быстро приготовила обед, перекусила, собралась на встречу и, погладив Симбу, взяла листок бумаги.
«Мама, я в кафе “Уют”. Мы с классом и учительницей обсуждаем ЕГЭ. Приду к десяти вечера или позвоню», — написала она и оставила записку на столе.
И вдруг подумала, как же это просто — сообщить близким, где ты и что с тобой. И как спокойно становится на душе, когда исчезает тревога.
Через пару дней Илона села рядом с мамой на диван. Симба тут же устроился у неё на коленях, требуя ласки.
— Мам, — сказала девушка, — а как вы с папой отнесётесь, если я, поступив в вуз, останусь жить здесь?
— Доченька, — улыбнулась мама, — да тебя никто никогда не гнал. Конечно, оставайся. И парня потом приводи, если появится. Нам главное — знать, что у тебя всё хорошо.
