Васёна появилась на свет в самом последнем помёте старой деревенской кошки Мурки — серой, опытной и знаменитой на всю округу крысоловки. Отцом новорождённых, скорее всего, был местный гроза округи — задиристый кот Филька, известный своим буйным нравом, любовными похождениями и привычкой таскать всё, что плохо лежит.
Из пятерых котят Васёна оказалась единственной девочкой и самой слабой: маленькая, худенькая, будто не от мира сего. Внешне она словно была точной копией матери — такой же дымчато-серой, с большими зеленоватыми глазами, напоминавшими недозрелый крыжовник.
Старая Мурка относилась к дочке особенно трепетно. Она оберегала её с какой-то особой нежностью, словно чувствовала, что времени у них немного. Среди крепких, шумных братишек именно Васёна всегда оказывалась ближе всех к материнскому боку. И в этом не было ничего удивительного: за всю свою жизнь Мурка рожала почти исключительно котов, а эта девочка стала её первой и последней дочерью.
Мать словно вложила в малышку весь остаток своего тепла и заботы. Благодаря постоянной ласке и неусыпной опеке Васёна выжила, окрепла и понемногу начала набирать силы. Вместе с братишками она робко делала первые шаги в большом мире, но тихое счастье пушистого семейства длилось совсем недолго.
Когда котятам едва исполнился месяц, их мамы не стало. Детство оборвалось, так толком и не начавшись. Братишки разошлись кто куда: кого-то забрали соседи, кто-то исчез бесследно — Васёна уже не помнила подробностей.
Её же решила оставить себе хозяйка Мурки — вдова Клавдия. Женщина радовалась, что старая заслуженная кошка напоследок сделала ей такой подарок. Пусть Мурка не успела научить дочку своему искусству истребления крыс, но Клавдия верила: настоящая крысоловка рождается с этим умением в крови.
Больше всех появлению Васёны радовалась маленькая Таиска — дочка Клавдии. Девочка могла часами сидеть рядом с крошечной кошечкой, наблюдать за ней, разговаривать и гладить мягкую шерстку. Кроме постоянно занятой матери, измученной хозяйством и фермой, старенькой тряпичной куклы Фроси, смешной ласковой Васёны и подружки Таньки Фокиной, у Таиски не было никого ближе на всём белом свете. А весь белый свет для неё пока умещался в пределах родной деревни — с большим прудом, фермой, конюшней, лесом и быстрой холодной речкой.
— Мам, а где наша Мура? — снова и снова спрашивала Таиска.
— Мура в лес ушла лечиться, — отвечала Клавдия. — Она ведь старенькая была. А нам вот дочку свою оставила, чтобы не скучали.
— Хорошая Мура, — серьёзно кивала девочка. — Молодец, что Васёну нам подарила.
Клавдия лишь грустно улыбалась. Ей было жаль мудрую старую кошку, но она понимала: жизнь в деревне сурова и справедливости в ней искать не приходится.
Таиска подросла. Вместе с подружкой Танькой они отправились в первый класс. Младших учеников возили в соседнее село на колхозной лошади, а те, кто был постарше, ходили пешком и страшно этим гордились, показывая языки малышам, которые проезжали мимо на телеге или в санях.
Васёна тем временем выросла и превратилась в крепкую, сильную по деревенским меркам кошку. Свою первую крысу — такую здоровенную, что она была больше самой Васёны, — кошка задавила уже в пять месяцев и принесла добычу прямо к крыльцу, демонстрируя хозяйке. Клавдия только всплеснула руками:
— Васёнушка ты наша, заботница!
После этого не только в доме, но и в огороде больше не появлялось ни следа крыс и мышей, которые совсем распоясались после смерти Мурки.
Как и мать, Васёна обладала редкой особенностью: она никогда не уходила со двора. Пока другие кошки бродили по всей деревне, эта всегда была либо в избе, либо в огороде, а чаще всего — сидела на заборе, в любую погоду охраняя свои владения и высматривая любимых хозяек, возвращающихся с работы или из школы. За такую верность и усердие Васёну старались обязательно побаловать чем-нибудь вкусным.
Своей коровы у семьи давно не было — старую Зорьку увезли на мясокомбинат. Председатель обещал дать телёнка от колхоза, но всё тянул:
— Потерпи, Клавдия. У Зойки вон четверо ребятишек, ей нужнее. А пока бери по литру молока в день на ферме, под запись.
Клава терпела. И из той самой банки парного молока обязательно перепадало и Васёне. Кошка, зажмурившись, медленно пила его из блюдца, смакуя каждый глоток.
Ранней весной Клавдия встала с первыми петухами, управилась с хозяйством и, как всегда, сделала десятки дел. На печи она оставила горячую кашу и варёные яйца для приболевшей дочери, которая спала на тёплой лежанке, прижав к груди куклу Фросю, а рядом разомлевшая Васёна тихо мурлыкала.
В школу Таиске идти не пришлось. Пусть отлежится, прогреется — впереди выходные, а печка лучше любого лекарства.
По рыхлой, начинающей подтаивать тропе Клавдия поспешила на ферму. Сегодня после дойки предстояло ехать за сеном, стоявшим в стогах ещё с лета. День обещал быть долгим и тяжёлым, и она не знала, что в это время к их дому уже направлялась гостья.
Мария Афанасьевна — двоюродная тётка покойного Николая, мужа Клавдии и отца Таиски, жила в соседнем селе. Бездетная, строгая на вид старушка, она всю жизнь прожила одна в просторной избе, славилась бережливостью и рукоделием. Всё, что выходило из-под её спиц, было красивее и прочнее магазинного.
Приехала она с дедом Ефимом, который дважды в неделю развозил хлеб по деревням. На обратном пути он должен был забрать её назад.
Таиску разбудила Васёна. Обычно спокойная кошка в тот день вела себя странно: металась по избе, жалобно мяукала и будто предупреждала о чём-то. Вскоре раздался стук в кухонное окно. Таиска выглянула и увидела на крыльце закутанную в шаль старушку с корзиной, стряхивающую снег с валенок.
Когда гостья вошла, крестясь на иконы, Васёна неожиданно с криком взлетела на печь и спряталась за трубой, настороженно выглядывая оттуда.
— Здравствуй, Таисья, — ласково сказала старушка. — Выросла-то как!
Она обняла девочку, прижала к холодному тулупу и велела ставить самовар. Из корзины появились магазинные пряники.
Узнав, что Клавдия вернётся поздно, баба Маша вздохнула и вдруг спросила:
— А где ваша Мурка?
Таиска рассказала про Мурку и тут же принялась хвалить Васёну, с важностью подражая взрослым:
— А моя Васёна ещё лучше охотница. Она нам осенью за ночь пять крыс принесла! Всех переловила!
Баба Маша задумчиво кивнула и призналась:
— А у меня беда. Крысы одолели. Всё грызут, спать не дают. Кот есть, да толку от него никакого. Отдай мне кошку, а как переловит всех — верну. А взамен вот что дам.
Из корзины появились такие конфеты, что у девочки перехватило дыхание: яркие фантики, сказочные картинки, тонкий сладкий запах праздника. Потом старушка достала пушистую розовую шапочку и рукавички из редкого махера.
— Таких ни у кого нет.
Таиска не выдержала и согласилась. Васёну посадили в корзину, накрыли тряпкой, и баба Маша уехала.
Вечером девочка угостила мать конфетами и похвасталась обновками, умолчав о кошке. Клавдия только радовалась гостинцам.
Через несколько дней она забеспокоилась:
— Куда наша Васёна делась?
Таиска молчала, мучаясь стыдом. Через неделю она пошла к бабе Маше сама, отдала шапку, рукавички, куклу Фросю и заплакала:
— Отдайте Васёну…
Но кошка уже сбежала. Девочка рыдала, считая себя виноватой.
А в это время на тёплой печке в родном доме лежала мокрая, продрогшая, но счастливая Васёна. Она вернулась сама, зная дорогу домой, и терпеливо ждала свою маленькую, глупую, но добрую хозяйку.
Кошки не держат зла на детей. Они понимают и умеют прощать.
