— Саша, прикрой форточку, пока Фёдор не улизнул! — Юля, уже собрав маленькую Олю в садик, нервно перебирала содержимое сумки. — И давай быстрее, мы и так опаздываем.
— Да ничего с ним не случится, пусть прогуляется. Погода отличная, чего ему целый день дома сидеть, — буркнул Саша.
— Конечно! — возмутилась Юля. — А в марте помнишь, как ушёл и вернулся только через неделю? Грязный, оборванный, худой! Я же говорила — надо было стерилизовать, чтобы не шатался где попало.
— А кто тогда будет местную породу улучшать? — Саша нарочито захлопнул форточку, а затем тут же приоткрыл её и подмигнул коту.
Фёдор подмигнул в ответ — мужская солидарность, как известно, границ не признаёт.
— Всё потакаешь своему любимчику, — проворчала Юля. — В обед опять примчишься домой, чтобы его кормить?
Наконец сборы закончились, входная дверь хлопнула, и кот остался один.
Трёхлетний Фёдор, кот с явными сибирскими корнями, сладко потянулся, широко зевнул и насторожился. Услышав звук уезжающей машины, он подошёл к окну, поднялся на задние лапы и выглянул наружу.
Уехали. Отлично. Самое время заняться важными делами и, заодно, нагулять аппетит. Он ловко прыгнул с подоконника в проём форточки, осмотрелся и легко перелетел на ветку старого клёна. Вот она — свобода. Точно так же, поддавшись зову природы, он уходил из дома весной. Тогда — на целую неделю.
Приключений было хоть отбавляй: ночёвки в подвалах, знакомство с юной трёхцветной кошечкой Амелией, ожесточённые схватки с местными котами, не желавшими делить территорию и внимание красавицы. Вернулся он тогда истощённым, облезлым и голодным. Хозяева его отмыли, откормили и залюбили, словно всё плохое осталось позади.
«А не заглянуть ли туда снова?» — мелькнула мысль.
Осторожно спустившись с дерева, Фёдор пересёк двор и направился к соседнему дому. Он отлично помнил подвальное окно, выходившее не во двор, а на пустырь. Обойдя здание, он нашёл нужное место и заглянул в темноту.
Дав глазам привыкнуть к полумраку, кот спрыгнул на холодный бетон. Именно здесь жила Амелия… вернее, жила раньше. Сейчас её не было. Хотя… Фёдор заметил слабое движение за трубой.
Подойдя ближе, он увидел троих котят. Они жались друг к другу, дрожали и испуганно смотрели на незнакомца. Совсем крошки — недели три от роду. Два мальчика и девочка, худенькие до прозрачности: одни глаза да уши.
Девочка была вылитая Амелия, а мальчики… Фёдор замер. Белые носочки на лапках, светлые манишки на груди — точь-в-точь как у него самого. Сердце кота сжалось и радостно застучало. «Мои…»
— Ребята, а где ваша мама? — осторожно мяукнул он, стараясь звучать мягко.
Котята молчали. Наконец самый крупный шагнул вперёд, прикрывая брата и сестру, и тоненько пропищал:
— Мама скоро придёт. Она сказала, что принесёт еду и чтобы мы потерпели и не плакали.
— Вы уже такие большие, а без мамы никак? — мягко усмехнулся Фёдор. — Плачете, когда её нет?
— Мы плакали не потому, что без мамы, — серьёзно ответил котёнок. — А потому что кушать хотелось.
Фёдор задумался. За три года жизни в тепле и заботе он даже не представлял, что можно по-настоящему голодать.
— А чего вы боитесь?
— Иногда сюда приходит один кот, — тихо сказал малыш. — Он нас бьёт. А Милю даже поцарапал.
Девочка протянула лапку — на ней алела засохшая кровь. В больших зелёных глазах стояли слёзы.
— Я вас не обижу, не бойтесь, — прошептал Фёдор, чувствуя, как внутри разливается тяжёлая, щемящая вина. Его дети мёрзли и голодали, а он в это время дремал у тёплой батареи, сытый и довольный.
— Давайте сюда, поближе к свету, — сказал он наконец. — Здесь теплее, и солнышко заглядывает.
И в этот момент Фёдор понял: просто погулять сегодня уже не получится.
Котята сначала подошли к Фёдору с опаской, настороженно косясь на большого незнакомца. Он сразу заметил, что маленькая Миля слегка прихрамывает, осторожно притянул её к себе и начал тщательно вылизывать больную лапку. Почувствовав, что угрозы нет, малыши расслабились, замурчали и окружили кота, словно давно знакомого.
Фёдор быстро разобрался, кто есть кто. Самого смелого и разговорчивого звали Лёвушкой — он гордо носил звание старшего. Второй мальчик оказался Афанасием, или просто Афоней: тихий, задумчивый, будто всё время о чём-то размышляющий.
— Мама иногда приносит нам еду, — делился Лёвушка. — Мы ещё не можем выбраться отсюда сами. А когда подрастём, будем охотиться, и тогда уже не будем голодать. Мама нас научит!
— Сейчас тут тепло, — тихонько добавила Миля. — А раньше было холодно, труба не грела. Мама грела нас собой, но когда уходила, мы сильно мёрзли. А потом начал приходить тот кот… — она всхлипнула, и у братьев снова расширились глаза от воспоминаний.
— Когда вырастем, — прошептал Афоня, — мы его найдём, отлупим и больше не будем бояться.
В этот момент тень заслонила подвальное окно, снаружи раздался хриплый кошачий мяв. Котята в панике бросились за трубу. Фёдор отступил вглубь и увидел, как в подвал спрыгнул упитанный красавец сиамской породы, явно привыкший к домашней жизни.
Не заметив Фёдора, сиамец с холодным блеском голубых глаз направился к малышам, но успел сделать всего пару шагов. Фёдор бросился вперёд стремительно и яростно: одним ударом лапы сбил противника с ног и начал катать его по полу, щедро раздавая удары с обеих сторон, не сдерживая когти.
Сиамец, не ожидавший такого отпора, с истошным воем рванул прочь, позорно оставляя за собой мокрый след.
— Миля, Афоня, Лёвушка, выходите, не бойтесь, — спокойно сказал Фёдор, словно ничего особенного не произошло. — Он сюда больше не придёт. Обещаю.
Котята осторожно выглянули, не увидели обидчика и радостно запищали.
— Ура! Он ушёл! Дядя, ты такой сильный! — братики прыгали и кувыркались, а Миля подошла к Фёдору и нежно потёрлась о его лапу.
— Можете звать меня папой, — разрешил он.
— А что такое папа? — удивились котята.
— Это… почти как мама. Только папа, — неловко объяснил Фёдор.
К обеду кошка-мать так и не появилась. У котят урчали животики, Миля начала тихо плакать. Фёдор понял, что медлить нельзя.
— Сейчас я отнесу вас туда, где много еды, — сказал он. — А потом вернусь и найду вашу маму. Согласны?
Котята были готовы идти за папой куда угодно, лишь бы там можно было поесть. Фёдор по очереди вынес их наверх — малыши были почти невесомы. Они с удивлением щурились на свет и прижимались к нему.
— Вперёд! — скомандовал он и направился к своему дому.
Котята, задрав тонкие хвостики, посеменили следом. Фёдору пришлось пару раз возвращаться за задумчивым Афоней, а Милю он часть пути нёс на руках — лапка всё ещё болела. По дороге он отогнал любопытного пса, сунувшего нос не туда.
Добравшись до дома, Фёдор перетаскал котят в квартиру. Те тут же накинулись на корм из миски.
«Хорошо, что утром не позавтракал», — мелькнула у него мысль.
Он показал малышам лоток, лежанку и объяснил, что здесь можно не бояться людей. После этого Фёдор отправился искать Амелию.
Он нашёл её в кустах неподалёку от подвала. Кошка лежала неподвижно, тяжело дыша. На животе, возле задней лапы, кровоточила рана.
Увидев Фёдора, она попыталась зашипеть, но силы покинули её. Фёдор начал вылизывать рану, но понял, что дело серьёзное.
— Котята… в подвале… позаботься о них… — прохрипела Амелия.
— Они в безопасности и сытые, — ответил он. — Что с тобой?
— Шашлычник… шампуром… Хотела украсть кусочек мяса для деток…
Фёдор бросился к подъезду, где как раз выходил его хозяин Саша. По растерянному виду было понятно — он уже увидел котят и всё понял.
Фёдор вцепился в его штанину и, отчаянно мяукая, потянул за дом. Убедившись, что человек следует за ним, он побежал.
В ветеринарной клинике Саша гладил Фёдора по голове:
— Ты, Федя, правильный мужик. Но, пожалуй, придётся тебе кое-что подправить. Так всем спокойнее будет.
Ветеринар, вытирая руки, сказал:
— Кошку привезли вовремя. Ранение серьёзное, но органы не задеты. Сделали операцию и стерилизацию. Через три дня можно забирать. Откормите её, она сильно истощена.
Вечером дома Фёдор увёл котят в другую комнату и начал своё воспитательное занятие:
— Язык — это не просто язык. Это и ложка, и полотенце, и расчёска, и… многое другое.
Котята, чистые и сытые, слушали с восторгом.
Юля же выговаривала Саше всё, что думала о мужчинах, котах и их инстинктах. Но, увидев, как Фёдор укладывает котят спать, облизывая каждого и мурлыча, смягчилась и больше тему не поднимала.
Когда Амелию привезли домой, Юля не сдержала слёз, глядя на радость кошки и малышей. Маленькая Оля была счастлива больше всех — она играла с котятами и строила им домики из коробок.
Котята выросли умными и красивыми, к осени все нашли новые дома. Амелия осталась с Фёдором. Он пережил неприятную операцию, но характер его не изменился.
Иногда они вместе уходили гулять. Куда — неизвестно. А вскоре шашлычник, ранивший Амелию, с позором покинул город: проверки, штрафы и скандал с антисанитарией сделали своё дело.
В последний день он увидел напротив своего кафе двух кошек, спокойно наблюдающих за ним. Он всё понял.
А Фёдор и Амелия, высоко подняв хвосты, неспешно отправились домой.
