– Жалко Масяньку, – с искренним сожалением произнесла Нина, глядя на старую кошку. – Почти ничего не ест. Даже к ласке не подходит.
Масяня, которой недавно исполнилось восемнадцать лет, безучастно лежала на коврике, положив голову на передние лапы. Её уже почти ничто не интересовало: даже любимые крабовые палочки остались нетронутыми.
– А что ты хочешь? – присоединился Сергей, с любовью глядя на общую любимицу семьи. – Восемнадцать лет – для нас только начало жизни, а для неё…
– Спасибо, – язвительно отреагировала Нина. – Ты умеешь поднимать настроение. Муж называется!
– А что я не так сказал? – удивился Сергей. – Уже и в клинику возил, и на дачу пытался отвезти – а ей всё равно. Наверное, нажилась.
– Что же делать? – вздохнула Нина. – Она с каждым днем всё дальше уходит от нас. Скоро совсем не станет рядом… Маша с Ваней из лагеря приедут, а Масяни не будет. Придумай что-нибудь! – с надеждой посмотрела она на мужа. – Ты всегда находишь выход, правда, не всегда нужный, но всё же выход!
– Есть одна идея, нужно обсудить, – почесал затылок Сергей.
– Не томи, рассказывай! – потянула его за рукав Нина.
– Помнишь, что твоя мама говорила, когда мы поженились? Мол, теперь можно умереть спокойно.
– Не совсем так, – невольно улыбнулась Нина. – Она считала, что лучше умереть, чем видеть такого охламона в зятях.
– Может быть, – смутился Сергей. – Но суть та же: она собиралась умирать, а потом целый год убеждала нас, что осталось совсем чуть-чуть.
– А при чем тут моя мама? – насторожилась Нина.
– Когда родился Ваня, она внезапно передумала. Засуетилась, словно снова молодая, нянчилась с внуком, сюсюкала, и мне даже в руки не давала – говорила, что мужские руки для этого не годятся.
– Она ещё говорила, что у тебя руки кривые и не из того места растут, – вставила Нина.
– Да? – удивился Сергей. – Не помню. Зато помню, что обещала: как только Ваня пойдет в школу, передаст его нам из рук в руки и спокойно умрет.
– И что, надежды твои не сбылись? – съязвила Нина.
– Зачем ты так? – Сергей посмотрел на супругу с укоризной. – Пусть живёт, не жалко. Когда родилась Машенька, теща ожила! Понимаешь, о чём я?
– Вот ты о чём мечтаешь! – возмутилась Нина. – Машенька идёт в первый класс. Думаешь…
– Да о другом я думаю! – перебил её Сергей. – Всё про Масяню. Если завести ей котёнка, может, и она оживёт, как моя любимая теща Клавдия Михайловна. Пусть живёт сто лет, но под кожу не лезет!
На следующий вечер Сергей пришёл с работы с загадочной улыбкой. Не сказав ни слова, достал из-за пазухи маленького котёнка и поставил на пол. Нина не смогла сдержать улыбку – малыш был невероятно милый.
– Откуда такое чудо? – удивилась она.
– В цехе у кладовщицы месяц-полтора назад родились котята. Один пропал, я и взял.
Котёнок огляделся и деловито потопал в комнату. Увидев Масяню, он подошёл к ней и лёг напротив, заглядывая в глаза.
– Теперь ты будешь моей мамой? – пискнул малыш.
Масяня с некоторым недовольством посмотрела на него:
– Вот уже и замену нашли. Мои хозяева не особо переживают… – вздохнула она и отвернулась.
Но котёнок не сдавался. Он играл с её хвостом, забирался на неё, пытался покусать ушки.
– Да угомонись! – возмутилась Масяня. – Ляг и отдыхай, непоседа!
– А я не устал, – пискнул малыш. – Играть интересно, забываешь, что голоден!
– Так ты голодный? – догадалась Масяня. – Пойдем, я покажу, где еда.
Она пошла на кухню, котёнок следом.
– Вот миски: в одной влажный корм, в другой – крабовые палочки. Ешь! – кивнула Масяня.
Малыш с жадностью набросился на еду. Масяня, не устояв, тоже перекусила. После еды котёнок стал скрести лапой пол.
– Эй, проказник! – слегка шлёпнула его лапой Масяня. – Пойдем, покажу, где справлять свои дела.
Котёнок послушно потопал за ней.
– Видела? – Сергей глядел на Нину с хитрой улыбкой.
– Да, Серёжа. Кажется, она оживает, – радостно заметила Нина, наблюдая, как малыш справился и побежал следом за Масяней на лежанку.
– Можно мне называть тебя мамой? – спросил котёнок, уютно устроившись на шерсти Масяни.
– Лучше бабушкой, – мурлыкнула Масяня, вылизывая малыша.
В субботу Нина готовила праздничный обед, а Сергей поехал встречать детей из лагеря, забрав по пути маму, которая мечтала увидеть внучат.
– Ой, какой смешной! – умилялась шестилетняя Маша, глядя на котёнка. – Можно с ним поиграть? Ваня, где наша игрушка?
Подросший Ваня достал «удочку» с плюшевой мышкой и потряс перед носиком котёнка.
– Что это? – удивился малыш и посмотрел на Масяню.
– Игрушка. Смотри, вот так! – показала Маша. Масяня ловко поддевала мышку лапой, поднимаясь в воздух под звонкий смех детей.
– Масяня, а тебе и возраст не мешает! – изумилась Клавдия Михайловна. – Некогда помирать, малышу надо помочь, уму научить, а мне… ох-хо! Провожу Машу в школу, пора собираться.
Она обернулась к Сергею, почувствовав его скептически-насмешливый взгляд:
– Пора! Вот теперь точно пора!
– Даже не думайте, Клавдия Михайловна! – поднял руки Сергей, будто сдаваясь на милость тёщи.
– Мама, тут такое дело… – смущённо начала Нина. – Я вчера была на приёме… В общем, у нас с Сергеем будет ещё один малыш, – она подошла к мужу, который нежно её обнял.
– Ох ты ж… Ничего себе! – Клавдия Михайловна растерялась.
– Если девочка, назовём Клавочкой, – добавил Сергей, видя эмоции тёщи.
Поняв смысл, глаза Клавдии Михайловны превратились в щёлочки с морщинками по краям, она сияла радостью:
– Ох, зятёк! Мой любимый охламон, дай я тебя расцелую! Доченька, пока я жива, рожайте, сколько захотите! Дорогие мои деточки!
Она со слезами радости сказала:
– Нет, не время думать о покое, права я, Масяня? Ещё не вечер! Дети должны вырасти, научиться жизни. Кто их научит, если не мы?
