Каждую субботу пенсионерка Екатерина Матвеевна ходила на городской продуктовый рынок. В этот день недели здесь был самый богатый ассортимент. Вот и сегодня, предпраздничным майским днем, она спешил за покупками, проходя по знакомым с самого детства старым улочкам.
Дома пожилую женщину ждала дочь Нина с маленькой внучкой Аленкой. Не сложилась у Нины семейная жизнь, и через два года после свадьбы она в слезах вернулась в родной дом с маленькой Алёнкой на руках и вещами.
Мать, сдерживая слезы, встретила её с сочувствием и по-женски мудрой поддержкой. Она знала, что зять оказался не подарком, и раз у её дочери лопнуло терпение и она ушла от Антона, значит, их брак окончательно распался.
Нина подала на развод, но алименты требовать не стала. Антон, изображая незаслуженно обиженного мужа и отца, первое время добровольно помогал дочке деньгами, но это продолжалось недолго. Вскоре бывший муж и вовсе пропал из поля зрения бывшей жены, радующейся, что он наконец-то оставил их в покое.
Жизнь двух женщин с ребенком со временем наладилась. Нина устроилась на хорошую работу, пока с внучкой сидела бабушка. Потом малышка пошла в детский сад, а Екатерина Матвеевна управлялась с хозяйством.
Денег теперь хватало и жить стало легче. Казалось, что самые тяжелые времена остались позади и можно было вздохнуть спокойно, но прожитые годы давали о себе знать и пенсионерку начало подводить здоровье.
Сегодня же Екатерина Матвеевна чувствовала себя прекрасно и бодро вышагивала за покупками по заранее составленному списку. Она не стала будить дочь, заранее зная, что та позже будет ворчать на неё из-за тяжелой сумки. Пусть поспят подольше в выходной день, а она быстренько обернется, до рынка-то рукой подать…
Закупившись, пошла домой. Не успев отойти от рынка, Екатерина Матвеевна вдруг почувствовала сильное до тошноты головокружение. Едва не упав, она бессильно опустилась на ближайшую скамью и сидела, согнувшись, закрыв покрасневшее лицо ладонями. В голове гулко бил колокол, отдавая в ушах и затылке. Пожилая женщина вспомнила, что она забыла принять обязательные утренние таблетки.
Было раннее утро, и несколько человек прошли мимо, не обратив на неё внимания. Но случилось так, что внимание на пожилую женщину обратил кое-кто другой…
Из канавы под пыльным бетонным забором, опасливо озираясь, вылезла тощая кошка с серой, висящей клочьями грязной шерстью и, немного понаблюдав за неподвижно застывшей в неудобной позе женщиной, подошла к ней.
Запрыгнув на скамью и постояв несколько секунд, кошка начала с такой силой тереться своей головой об голову бабушки, что с неё упал платок. Положив передние лапы на затылок, она, массируя, как бы топтала его, периодически слизывая что-то с подушечек лап.
От этих прикосновений бродячей кошки, пахнущей помойкой, Екатерина Матвеевна пришла в себя. Неприятные ощущения ушли, и она почувствовала прилив сил, словно ничего и не было. Кошка закончила свой массаж и выразительно смотрела то на неё, то на сумку с продуктами.
Спохватившись, пенсионерка в знак благодарности отломила доброй кошке кусок докторской колбасы, который та немедленно съела. Не зная, что делать дальше, женщина смотрела на сидящую рядом с ней бездомную кошку.
Да, Екатерина Матвеевна не раз слышала о кошках, способных помогать больным людям, но никогда их не видела и не особенно верила в подобные вещи. Сейчас же не было ни малейшего сомнения, что снизить резко поднявшееся давление помогла вот эта простая, плохо пахнущая бездомной жизнью кошка с отталкивающей внешностью, свойственной всем закоренелым бродягам.
Женщина поднялась и погладила на прощанье кошку:
— Спасибо тебе, милая.
Она пошла домой, а за ней следом шла её новая знакомая. У подъезда сердце Екатерины Матвеевны не выдержало и, подхватив свою провожатую, она принесла её домой.
Дочь готовила завтрак.
— Мама, ну что такое?! Ты опять ни свет ни заря ходила на рынок. Ну я же тебя просила не таскать тяжелое, можно же было подождать, и сходили бы вместе!
— Да ничего, Нина, не ворчи, я так привыкла, ты же знаешь. Ты лучше посмотри, кто со мной пришел.
Увидев кошку во всей её безобразной красе, дочь ахнула:
— Это что еще за чудо?
— Это кошка, но не совсем обычная. Она сама пришла и должна остаться у нас. Ты только послушай, что со мной случилось, действительно чудо…
Не слушая рассказ матери, Нина упрямо требовала унести кошку назад или просто выгнать на улицу.
— И это вместо благодарности? Нина, ты никогда не была жестокой!
У матери и дочери и ранее возникали разногласия, как и у всех людей, живущих вместе, но в этот раз Нина была непреклонна:
— Эта бродяга не будет жить здесь вместе с маленьким ребенком. И не говори глупостей, мама! Всё, что случилось — обычное совпадение и не более того, а ты надумала себе невесть что. Ну посмотри на это чудище, какой из неё может быть лекарь? Это просто смешно!
— Это тебе смешно, а я в этом убедилась.
— Она не будет жить в моем доме! — взорвалась Нина, топнув ногой, — хватит шутить!
— Хорошо. Я тебя поняла, — тихо ответила мать, — и сегодня же уеду.
— Если тебе, мама, какая-то бродячая кошка дороже дочери с внучкой, — продолжила Нина, — то держать её я не буду.
Мать осторожно подобрала испуганную кошку, которая жалась к обувной полке, и унесла её в свою комнату. Посидев несколько минут, собравшись с мыслями, она начала собирать вещи, необходимые на первое время.
Вскоре расстроенная дочь с внучкой впервые отправились на прогулку без бабушки. Нина не хотела даже разговаривать с матерью, которая упрямо настаивала на своём и забила себе в голову невесть что.
Екатерина Матвеевна вызвала такси и вместе с кошкой в корзине уехала за город, в СНТ, где у неё была маленькая дача. Продукты из дома она не брала, заехав в магазин и купив всё необходимое на первое время.
Первым делом женщина включила старенький холодильник и протопила печь. Нагрев воду, она выкупала кошку. К удивлению хозяйки, бродяга не сопротивлялась, лишь крепко держалась за халат. Пришлось три раза менять воду в тазу, но результат оправдал усилия: чистая шерсть распушилась, скрывая выпирающие косточки худышки. Досыта наевшись, Милка устроилась спать в старом потертом кресле.
На огонёк заглянул сосед, Захар Петрович. Последние пять лет он жил здесь постоянно в крепком бревенчатом доме.
— Что-то ты рановато приехала, Катерина, — улыбнулся он. — Лета не дождаться?
— Так уж получилось, Захар Петрович, — спокойно ответила она.
Старики сели пить чай с вареньем из смородины, карамельками и баранками, разговорились. Неожиданно для самой себя Екатерина Матвеевна рассказала вдовцу обо всём, что произошло.
— Вот оно что, — задумчиво произнёс Захар, глядя на Милку, блаженно вытянувшуюся в кресле, — слышал про таких, но не сталкивался лично. Правильно ты сделала, что не бросила животное. Это доброе дело. Детям многое ещё непонятно, хоть они и взрослые вроде.
— Так и уехала я, Захар. Пусть эта квартира останется её домом, раз так. Уехать-то уехала, а сердце болит, — тихо призналась Катерина.
— Не горюй, Катя. Нина твоя девка хорошая, может, и сказала что-то в сердцах, остынет — и всё наладится. А вот у меня… уже вряд ли. Сноха с гонором, сын её побаивается, — вздохнул старик.
— Надо же, как бывает, — покачала головой Екатерина.
— Только одно не понимаю, — продолжал он, — за что она меня так ненавидит? Чем мешаю? Не пью, не курю, в их жизнь не лезу, в трёхкомнатной квартире места полно, детей у них нет и не будет, а всё равно — «мешаю жить». Раньше по две семьи в одной комнате жили и терпели, вражды не было. Ничего, я не обижен. Здесь сейчас кроме меня семь человек постоянно живут, зимой дороги чистят, на природе удобно. В город возвращаться не хочу.
— Так вот почему ты уже пять лет здесь живёшь?
— Так, — кивнул старик. — Никогда никому не говорил, как стыдно было признаться, но с тобой делюсь. Знаю, что по соседям не разнесёшь, что старик одинокий и брошенный.
У Захара Петровича была одна слабость — старенький «Москвич», который он берег как ребёнка. На нём он ездил в соседнее село за продуктами и по делам в город.
Вечерние чаепития двух стариков стали регулярными. Милка настолько привыкла к дяде, что встречала его, сбегая с крыльца, приветственно мяукала, терлась об ноги и даже позволяла брать себя на руки.
Он всегда приносил гостинцы из сезонного магазина, где можно было делать заказы. Во время задушевных бесед кошка неизменно сидела на коленях хозяйки.
Прошел месяц, а Нина принципиально не звонила матери, хотя в глубине души тревожилась за единственного близкого человека. Она была обижена на поступок матери, считая его неоправданно жестоким, надеясь, что мама проявит инициативу.
Пожилая женщина по ночам часто плакала, но, вспоминая злое лицо дочери, не решалась звонить.
Захар Петрович был хозяйственным человеком. Он помогал соседке во всём, радуясь, что с её появлением жизнь стала ярче, а одиночество отступило.
— Ничего, Катерина, привыкнешь. Чуть погодя дров запасём, я уже договорился. Здесь жить лучше, чем в городе! Если что — сразу ко мне, — уверял он.
Однажды дед не пришёл, как обычно, на вечернее чаепитие. Милка напрасно сидела на крыльце, ожидая гостя.
Когда хозяйка вышла и села рядом, кошка внезапно выбежала из калитки и громко замяукала, зовя к дому Петровича. На кухне горел свет. Дед Захар лежал на полу, белый как снег…
— Ох, Катя, собирался к тебе на вечер, потянулся за чистой рубашкой, и тут так в спину вжало, как никогда раньше, — проговорил дед сквозь стиснутые от боли зубы, делая паузу между словами.
— Тебе, Захар, хоть как-то на диван перебраться надо, да и скорую лучше вызвать, — встревоженно сказала Екатерина, — но они сюда так поздно не приедут, только утром.
— Надо, — тихо согласился старик, — только как дойти до дивана, если я не могу даже пошевелиться.
— Сейчас помогу тебе… — предложила хозяйка, подойдя ближе.
— Ой, не трогай меня, Катерина, ради Бога, — застонал дед, — сил нет, как больно!
Милка, котёнок с необычной чуткостью, медленно обошла деда и, выбрав подходящее место, мягко прыгнула ему на спину, сосредоточенно топчась по маленькому участку, вжимая коготки и часто облизывая подушечки лап.
— Терпи, Захар, хуже не будет! — прикрикнула хозяйка на старика, который пытался отогнать кошку.
Дед, перекошенный от боли, кричал, ругался, покрывался потом, но терпел — убежать он не мог. Через некоторое время крики стихли, остались лишь тяжёлые вздохи и кряхтение.
Так продолжалось около часа. Место на позвоночнике, где работала Милка, стало багровым, но старик уже начал ощущать облегчение. Кошка, выбившись из сил, слезла и устроилась на полу рядом с больным.
— А ведь отпустило, Катя, — облегченно вздохнул Захар, перебираясь на диван, — ей-богу отпустило! Ну и чудо твоя Милка, а не кошка!
Скорую вызывать не пришлось. После пары сеансов «кошкотерапии» Захар Петрович сам отправился на своём стареньком «Москвиче» в магазин за лакомствами для спасительницы и тортом для хозяйки, решив устроить скромную пирушку в честь чудесного исцеления.
После того как дед окреп, Милка проспала двое суток, восстанавливая свои силы. Старики, дорожа жизнью кошки, никому не рассказывали о её необычном даре — о способности снимать боль и исцелять.
На даче Милка чувствовала себя полностью защищённой, купаясь в заботе и любви хозяйки. Боясь потерять дом и тепло, к которому так долго стремилась, умная кошка никогда не отходила дальше крыльца и всегда была готова прийти на помощь.
Вскоре Екатерина Матвеевна, не выдержав разлуки с дочерью и внучкой, всё-таки решилась позвонить. Оказалось, что Нина взяла отпуск и уехала с Аленкой отдыхать на море.
— Почему ты мне ничего не сказала, дочка? — спросила мать.
— Потому что тебе до нас нет дела, мама, — обиделась Нина, — живи со своей кошкой! — и отключилась.
Через несколько недель Екатерина твердо решила поехать с Захаром Петровичем к дочери и внучке. Выезжать планировали рано утром, чтобы избежать жары. Она легла раньше обычного, стараясь выспаться.
Ночь была неспокойной, мысли не давали покоя: как встретит её дочь, удастся ли примирение или они продолжат жить чужими друг для друга? Милка тоже не спала, лежа рядом с хозяйкой.
Когда Екатерина наконец задремала, зазвонил старенький телефон. На другом конце рыдала Нина:
— Мама, заболела Аленка. Голова у неё болит с того момента, как мы вернулись с моря. Врачи ничего не находят, выписали кучу таблеток, говорят, с возрастом пройдёт, но она почти каждый вечер плачет и не может уснуть. Я не знаю, что делать.
Живые рыдания внучки были отчетливо слышны.
— Дочка, я приеду, жди! — спокойно, но решительно сказала Екатерина.
Через полчаса они уже ехали в город. Захар Петрович двигался медленно, стараясь не спешить; фары встречных машин слепили старые глаза. Молча, каждый погружённый в свои мысли, они ехали к дочери. В корзине сидела Милка, и казалось, она чувствует важность предстоящего события.
Маленькая Аленка сидела в кроватке, раскачиваясь, словно маятник.
— Баба, бо-бо, — показывала она на голову, увидев бабушку.
Нина усадила деда на кухне и налила чай.
— Нина, посиди, попей чаю, успокойся, — попросила мать, взяв корзину с Милкой и направляясь к внучке.
— Внученька, смотри, кто пришёл! Это Милка, — улыбнулась Екатерина.
Кошка обошла Аленку, улеглась рядом и замурчала.
— Мика, Мика… — шептала девочка, всхлипывая.
Аленка обняла тёплую пушистую кошку, уткнулась носиком в её шею и заснула. Милка аккуратно перебралась к голове ребенка, мягко массируя лапками затылок и шею. Закончив массаж, она вылизала эту область и улеглась рядом, словно тёплой шалью обвивая голову.
— Мама, что это было? — тихо спросила дочь, наблюдавшая из-за двери.
— Тссс, не бойся, — ответила Екатерина, — это кошка лечит.
— Эта та самая кошка?
— Да, зовут её Милка.
— Какая же она стала красивая… — удивилась Нина.
Деда Захара уложили спать в комнате Екатерины, мать с дочерью легли рядом с детской кроваткой. Милка имела воду и молоко рядом и несколько раз вставала попить, возвращаясь к Аленке, которая тут же засыпала.
На утро Захар Петрович уехал домой, поручив Екатерине звонить при возвращении на дачу.
— И вообще, Катя, звони, если что понадобится, — добавил он скромно, — я всегда помогу хорошим людям.
— А ты спину береги, Петрович, твой «лекарь» пока здесь, — подмигнула Екатерина.
Аленка встала бодрой, поела и играла с Милкой, показывая ей игрушки. Кошка продолжала «лечить» её ещё два дня, приступы прошли. Екатерина собиралась позвонить Захару Петровичу, чтобы возвращаться.
— Мама, прости меня, пожалуйста! Я была не права, — заплакала внезапно Нина, — Милка действительно необыкновенная! Клянусь, такого больше не повторится!
— Не держу зла, дочка, — ответила мать, — вы у меня самое дорогое.
— Мама, у меня новость. Я встретила хорошего человека, Алексея. Он любит Аленку, и она тянется к нему. Он сделал мне предложение, я согласилась. Скоро познакомлю вас.
— Если он хороший, буду рада за тебя, — тепло сказала Екатерина.
Милка, привыкшая к свободе, не хотела оставаться в квартире: хозяйка выходила — кошка бежала в коридор и запрыгивала в корзину, мяукая, требуя дачу. Аленка за ней плакала.
Екатерина уговорила дочь оставить внучку с ней хотя бы на неделю. Захар Петрович приехал с ними. На даче девочка и кошка не расставались ни на минуту: гуляли, играли, ели и спали вместе.
Когда Нина с женихом приехала с подарками, Аленку встретила весёлая, здоровая девочка. Алексей подарил Екатерине Павловский платок, Захару — рубашку, Милка получила ошейник, лежанку и лакомства. Нина обняла кошку, слёзы благодарности текли по щекам:
— Прости меня, Милка! Если бы не ты…
Свадьбу отмечали дома, в тесном кругу. Милка сидела за столом на собственном стуле рядом с Аленкой, ведя себя достойно, хитро щуря зелёные глаза. Она знала многое, чего не узнают учёные и мудрецы, — счастье рядом, иногда в маленьком бездомном существе. Главное — не пройти мимо.
Счастье всегда рядом, если открыто сердце.
