Филька — … господи, едва не сорвалось «человек с непростой биографией»! Но он вовсе не человек. Он кот. Кот с тяжёлой, запутанной судьбой. К моменту нашего знакомства Филька был тем, кого во дворе уважительно именовали «дворовым любимцем».
Его подкармливали не только жалостливые пенсионерки, но и, что удивительно, серьёзные мужчины лет от тридцати пяти до сорока пяти — владельцы автомобилей, крепкие, молчаливые, с вечной усталостью в глазах.
«А им-то он зачем?» — спросите вы. За харизму. За суровую кошачью мужественность и какое-то врождённое чувство собственного достоинства. Особенно в моменты, когда Филька выдворял чужаков со своей территории, а затем, не торопясь и с достоинством, шествовал к символическому центру двора — четвёртому подъезду. Именно там каждое утро старенькая баба Маня выставляла для него пригоршню сухого корма. И там же почти всегда стоял джип Степаныча, на тёплый капот которого Филька запрыгивал, чтобы погреться, пока двигатель медленно остывал.
Статус дворового любимца накладывает определённые обязательства. Но если смотреть честно, это звание далеко не такое почётное и уж точно не гарантирует спокойной жизни.
Про собак можно было бы и не упоминать — их Филька презирал всей своей кошачьей сущностью, наблюдая сверху за беснующимися созданиями под деревом, на которое он обычно спасался бегством. Гораздо страшнее для него были людишки поменьше ростом — человеческие детёныши. Их он боялся по-настоящему.
Потому что никогда не знал, чего от них ожидать в следующую секунду. От «человечьих котят» Филька спасался как мог: прятался под машинами, нырял в продухи фундамента, забивался в щели. На деревья — ни ногой. Опыт подсказывал: оттуда достанут. Самое безобидное, что он переживал, — когда его поднимали с бетонного двора за хвост. А иногда в него просто кидали камнями. Без причины. Ради смеха.
Сегодня выбираться из-под машины совсем не хотелось. Моросил дождь, лапы мерзли, и хотя живот тянуло от голода, к ступенькам четвёртого подъезда — туда, где обычно был рассыпан корм, — он не шёл.
Уже третий день его мучила адская зубная боль. В челюсти дергало и пульсировало так, будто внутри поселился огонь. Это сводило с ума. Филька лишь тяжело, протяжно вздохнул, когда добрая, но простоватая баб Маня начала ворчать, что, мол, совсем ты, кот, заелся и привередничаешь.
А через месяц во двор должна была прийти зима — с её беспощадными морозами за минус тридцать пять. Унылый кот чувствовал её приближение всем своим телом и ясно понимал: такую зиму он не переживёт.
И вот тут, словно тот самый «бог из машины» из древнегреческой драмы, на сцене появились мы с мужем.
Кота я приметила заранее. Осторожно расспросила местных — выяснилось, что ничей, бесхозный. Рассказала мужу, и в преддверии зимы мы приняли решение: забирать. Тем более Филька до странности напоминал нашего старого кота Бау — слепого рэгдолла, потерявшего зрение после давней травмы.
«Будет ему напарник», — решили мы. При этом почему-то совершенно вычеркнули из памяти, сколько бессонных ночей было когда-то, сколько нервов и денег ушло на лечение. Но мы точно знали одно: у кошек есть душа. А если у живого существа есть душа — как его не спасти?
К мужу кот пошёл на руки сразу, без колебаний. Мужчинам он вообще доверял удивительно легко. Имя «Филька» возникло мгновенно и без обсуждений. Почему? Да вы просто посмотрите на эту морду с внимательными серыми глазами и аккуратными ушками — сразу становится ясно: другого имени у этого кота быть не могло.
Несмотря на внушительные габариты, тело у него оказалось почти невесомым. Муж прижал кота к груди и быстрым шагом направился к ближайшей остановке маршрутки… переноску мы почему-то даже не вспомнили.
Наверное, сработало суеверие. Мы решили: если кота на месте не окажется — значит, такова судьба. А переноска будто бы заранее фиксирует исход событий, как некий приговор.
Организовать карантин в однокомнатной квартире — задача не из простых. К счастью, у нас была просторная утеплённая лоджия, туда мы Фильку и поселили. Кот яростно чесался, постоянно что-то выгрызал из шерсти, поэтому первым делом отправился в ванну — зоошампунь давно ждал своего часа.
Аппетита у него не было совсем, и после того как он обсох и тщательно вылизался, мы понесли его в ближайшую ветеринарную клинику. Там, когда наша Дарья Дмитриевна — самый добрый ветврач на свете — аккуратно взяла кота за мордочку, чтобы заглянуть ему в пасть, ей прямо в ладонь выпал крайний коренной зуб. В крови и гное.
Существует такая напасть — гингивит. Люди его переносят тяжело, а тут кот… Зато после обработки воспалений и уколов Филька буквально ожил. Он впервые поел — разумеется, жидкий корм — а затем уселся у полностью стеклянной двери лоджии и с живым интересом стал разглядывать сумрачную кухню, где бродил угрюмый Бау, вынюхивая незваного гостя.
На лоджии Филимон задержался ненадолго. Как только пришли анализы крови и стало ясно, что смертельно опасных инфекций у него нет, новый пушистый жилец отправился знакомиться со старожилом территории.
Было всё: и шипение, и ворчание, и резкие удары лапой по голове новичка (старый кот был слеп как крот, но бил удивительно точно). А когда после четырёх месяцев лечения Фильке сделали комплексную прививку, именно Бау первым подошёл к распластавшемуся после процедуры новичку и принялся тщательно вылизывать ему мордочку.
А затем началось обучение. Старый кот показал младшему, как открывать двери — не только отталкивая их от себя, вставая на задние лапы и наваливаясь корпусом, но и более сложным способом: подцепить когтем слегка выступающий край полотна и потянуть на себя. Фильке хватило недели, чтобы освоить этот фокус.
Следующим этапом стало обучение «речи». Да-да, Филька поначалу был немтырём, тогда как у слепыша словарный запас поражал воображение. Тут было всё: от «мяу» и «бау» до «мурр-ва-ва», «мрруков» и «мрраков». Новый ученик сперва робко, почти шёпотом, начал попискивать. А его фирменным выражением стало «Мяк-мяк» — обязательно с петлянием под ногами и обвиванием человеческих лодыжек хвостом.
Было очевидно: раньше у него был дом и были хозяева, которые по-своему о нём заботились. Но как же так вышло, что воспитанный, аккуратный и безгранично добрый кот оказался на улице?
Мой муж — человек упрямый и настойчивый. Он буквально провёл расследование и восстановил цепочку событий, после чего долго и яростно ругался, переваривая очередную порцию человеческой подлости и глупости.
Бывшие хозяева оказались вполне «средними»: кота баловали в меру, прививки делали исправно, даже кастрировали — чтобы не метил углы и не устраивал вокальных концертов. Он знал лоток и понимал, что мебель, шторы и цветы — под запретом.
А потом мужчина в семье резко «пошёл в гору». Деньги появились внезапно и в большом количестве. И вскружённая перспективами жена срочно возжелала переехать из не самого благополучного района в престижный — с элитными домами. А кот-полукровка, по её скудному разумению, в такую жизнь уже не вписывался.
Муж, погружённый в бизнес, в подобные «мелочи» не вникал — и зря, как показывает практика. Когда семья съехала, забрав с собой породистого британца в переноске, в квартире остались пустые комнаты и кот, понуро сидящий под запертой дверью.
Голод выгнал его на улицу. Пришлось выживать: охотиться, воровать, просить — как повезёт. Так он и прожил с мая по октябрь, успев обзавестись блохами, ушными клещами и циститом от ночёвок на сыром и холодном.
Поэтому особых причин доверять новым хозяевам у Фильки не было. Он терпел мои тисканья (ну невозможно же устоять перед таким красавцем!), позволял гладить себя от головы до лопаток, но дальше начинал напрягаться и фыркать.
А через год со мной случилась беда — разрыв связок колена, операция и три месяца реабилитации. И в первый же день, когда я вернулась домой из хирургии — на костылях и исхудавшая, как уличная кошка, — Филька решительно запрыгнул ко мне на кровать и улёгся прямо на больную ногу. До этого он никогда не спал с нами.
Этот день стал переломным в наших отношениях. Кот словно начал оттаивать, показывая всё новые грани своей эмпатии.
Апофеозом его признания стала добытая во дворе крыса. Причём поймал он её, не снимая шлейки: пятиметрового поводка рулетки ему вполне хватило для молниеносного броска, когда наглая голохвостая тварь решила прогуляться по двору.
Задушенную и с контрольным прокусом головы добычу Филька торжественно принёс мне — немощной. Мол, ешь, хозяйка, поправляйся. Хорошо, что муж оценил намерения кота и заранее позвонил, иначе мой ультразвуковой визг при виде «этого вот» поднял бы на уши весь дом.
Позже кота отвлекли, а «подарок» аккуратно упаковали и вынесли к мусорным бакам.
Так мы и живём теперь — с брутальным сероглазым красавцем. Настоящим, полноправным и любимым членом нашей семьи.
