Пожилая тётя Паша всю жизнь обожала порядок. Собственно, нарушать его в её аккуратной квартирке было почти некому — разве что кошке Марусе, да и та обычно вела себя примернее многих людей.
Когда-то давно тётя Паша подобрала этого белого с чёрными пятнами котёнка в подъезде. Малышка тогда была почти окоченевшая: кто-то выбросил её в лютый зимний холод. Большие янтарные глаза смотрели так отчаянно, что женщина, не раздумывая, забрала её домой.
Опоздай она тогда хотя бы на полчаса — и не было бы на свете кошки Маруси. Воспитанная строгой, но доброй одинокой хозяйкой, кошка тоже полюбила порядок и дисциплину. Несмотря на тяжёлое начало жизни, выросла она удивительно интеллигентной и благодарной.
Была у Маруси лишь одна безобидная слабость — бумажки. Она обожала играть с ними, ловить лапками, сбрасывать с дивана или шкафа и наблюдать, как они шуршат и кружатся в воздухе, будто бабочки за окном.
Хозяйка к этой привычке относилась снисходительно и никогда за неё не ругала. Во всём остальном умная кошка вела себя безукоризненно и не позволяла себе ничего, что могло бы расстроить спасительницу. Квартира на первом этаже старой пятиэтажки всегда сияла чистотой и уютом.
Казалось, ничто не способно нарушить тихую идиллию двух обитательниц. Но в последнее время в доме начали происходить странные и тревожные вещи.
В один из мартовских дней тётя Паша, как обычно, отправилась по делам. Купила в магазине продукты строго по списку, зашла в банк оплатить коммунальные счета, в киоске приобрела любимый журнал и газету с телепрограммой на неделю.
Довольная собой и тем, как удачно всё успела, она неторопливо пошла домой, предвкушая большую кружку горячего чая и вчерашние пирожки с капустой, которые особенно удались.
Но стоило ей открыть дверь, как сердце тревожно ёкнуло. Маруся не выбежала навстречу в прихожую, как делала всегда. Это было странно.
Войдя в комнату, тётя Паша ахнула и несколько секунд стояла, не в силах вымолвить ни слова. Всё её рукоделие было высыпано из корзины на пол, перемешано с разбросанными старыми журналами. Корзинка валялась перевёрнутой.
Герань на подоконнике лежала на боку. Нежно-розовые цветы уткнулись в рассыпанную влажную землю, на которой отчётливо виднелись следы кошачьих лап.
А сама Маруся, словно ничего не произошло, азартно гоняла по полу фантик от конфеты «Мишка косолапый» и даже не смотрела в сторону хозяйки. Откуда взялся этот фантик, тётя Паша ума не могла приложить — таких дорогих сладостей она никогда не покупала.
— Маруська, что же ты наделала, хабалка ты этакая! — всплеснула руками хозяйка. — Ты что, с ума сошла? Или веником решила полакомиться? Ну, погоди у меня, сейчас я тебе устрою!
Проказница, уловив по строгим интонациям хозяйки её настроение, молниеносно юркнула под кровать и затаилась.
На кухне обнаружилась ещё одна странность: на газовой плите стоял опрокинутый ковшик, в котором утром была каша. Самой каши не осталось и следа, при этом плита сияла чистотой. Маруся всегда обожала творог, а овсянку терпеть не могла — разве что масло слизывала. «Совсем, что ли, разум потеряла?» — с тревогой подумала тётя Паша.
Когда порядок в квартире был наведён, кошка осторожно выбралась из своего убежища и, как ни в чём не бывало, запрыгнула на колени хозяйке. Она всем своим видом просила прощения и стремилась восстановить мир и покой в доме.
Паша, уже успокоившаяся и допивавшая чай, смягчилась. Маруся всегда тонко чувствовала момент — не зря она была кошкой.
— Ну ладно уж, подлиза, — вздохнула хозяйка. — Прощаю. Только больше так не делай. Нельзя безобразничать, поняла?
Маруся честно и преданно посмотрела ей в глаза, тихонько мяукнула и потёрлась мордочкой о щёку. Казалось, гармония вернулась, но, как выяснилось, ненадолго.
В следующий раз, когда старушка снова ушла по делам, беспорядок повторился, правда, уже не столь масштабный. Тётя Паша любила свежий воздух и почти всегда держала кухонную форточку открытой, иногда забывая закрывать её даже на ночь.
Именно к ней вели следы лап — заметно крупнее, чем у Маруси. Стало ясно: в доме появился незваный гость. Кошка была стерилизована, и повода для паники не было, но беспорядок хозяйка терпеть не могла, поэтому стала тщательно закрывать окно.
После обеда пенсионерка обычно отдыхала. Только она улеглась на диван, как услышала сиплое, протяжное кошачье пение.
Маруся сидела на подоконнике. Снаружи, просунувшись между металлическими прутьями решётки, на неё неотрывно смотрел крупный рыжий кот — известный подвальный бродяга.
Это был тот самый грозный драчун, которого знали все окрестные жители. Его называли лиходеем. Когда-то он был домашним и ласковым, но после того как хозяева бросили его, уехав, кот ожесточился. Годы выживания сделали его суровым бойцом.
Он держал в страхе не только котов, но и мелких собак, а порой и впечатлительных людей. Не злой по природе, он просто стал жёстким и недоверчивым.
— Господи помилуй! — всплеснула руками тётя Паша. — Вот беда-то… Лиходей к нам повадился. Маруся, не смотри ты на него, не слушай. Ничего хорошего от такого не будет. Иди ко мне!
Но кошка не слышала её. Она заворожённо смотрела на рыжего гостя. Тот положил на подоконник большой фантик и гордо демонстрировал свой нехитрый подарок, продолжая тянуть свою серенаду.
Он мог сидеть так часами, чередуя пение с громким мурлыканьем, будто в груди у него работал маленький мотор. Тётя Паша, измученная этим «концертом», перепробовала все способы отпугивания, но ничего не помогало.
— Да что ж тебе, котов во дворе мало? — в отчаянии кричала она. — Что ты к нам прицепился, разбойник мартовский? Ни днём ни ночью покоя нет!
Рыжий виновато смотрел на неё, тяжело вздыхал и уходил… чтобы вернуться через несколько минут.
Прошла неделя, и, как это часто бывает весной у пожилых людей, здоровье тёти Паши резко ухудшилось. Обострилась старая, опасная болезнь. Измерив давление, она постояла у открытой форточки, жадно вдыхая свежий воздух, выпила лекарства и прилегла, чтобы не потерять сознание.
Маруся всё это время металась вокруг неё и жалобно мяукала. Последним ощущением тёти Паши стал пронизывающий холод и падение в бездонную темноту. Сердце остановилось. «Неужели всё?» — мелькнула последняя мысль.
Очнулась она от странного ощущения: кто-то тёплый и мягкий лежал у неё на груди, ритмично перебирая лапами, словно маленькими молоточками. Что-то влажное касалось висков, лба, затылка.
Холод отступил. Стало тепло, спокойно и легко — так, как не было уже много лет. Она улыбнулась и открыла глаза.
Перед ней был тот самый рыжий кот. Сопя от усердия, он топтался у неё на груди, прямо в области сердца. А Маруся усердно вылизывала хозяйке голову своим шершавым языком.
Тётя Паша взглянула на часы: прошёл почти час — час между жизнью и смертью. «Жива… Они меня спасли», — поняла она и встретилась взглядом с усталым рыжим спасителем.
Она протянула к нему ослабевшую руку, желая погладить, но кот понял этот жест по-своему. Слишком часто его обижали. Он мгновенно спрыгнул с дивана, взлетел на подоконник, выскочил в форточку и исчез.
— Ох, Маруся… — прошептала тётя Паша. — Я даже накормить его не успела…
Слёзы сами потекли по щекам — от благодарности, от вины и от жалости к этому бездомному герою.
Прошла ещё неделя. Потом началась следующая. Маруся целыми днями сидела на окне за кружевной занавеской, почти не ела и даже спала там же, а не рядом с окрепшей хозяйкой. Она ждала.
И вот однажды вечером из кухни донёсся шум. Маруся волновалась. На подоконнике сидел её рыжий друг — весь в ранах.
— Батюшки… — запричитала тётя Паша. — Да на нём же живого места нет! Его собаки подрали! Иди сюда, мой хороший… Где ты пропадал? Я вся извелась…
Она открыла окно и осторожно взяла кота на руки, прижимая к себе, не обращая внимания на испачканный халат.
Помытый, обработанный зелёнкой, накормленный кот вскоре спал рядом с Марусей на старом одеяльце, разложенном на диване. Кошка, не просыпаясь, тихонько мурлыкала ему что-то ласковое прямо в ободранное ухо.
Он сладко потягивался во сне и прижимался к ней крепче, отчего её белая шерсть тоже слегка позеленела. С этого вечера он больше не был безымянным бродягой-лиходеем. Теперь это был домашний кот Кузьма.
Тётя Паша долго сидела рядом, глядя на них. Казалось бы, всего лишь приютила бездомного кота. Но на душе у неё было так спокойно и тепло, как не было уже очень давно.
