Эта история случилась прошлым летом на территории Краснодарского края. Группа художников решила провести отпуск вдали от цивилизации — среди гор, тишины и нетронутой природы. Хотелось не просто отдохнуть телом, но и перезагрузиться внутренне, а заодно наполнить вдохновением свою творческую жилку.
Так они и отправились на пленэр — сразу на два месяца. Компания подобралась немаленькая: двенадцать человек. Все взрослые, в основном молодые. Среди них было две семейные пары, остальные же — свободные художники во всех смыслах этого слова.
К поездке подготовились тщательно: палатки, котелки, туристическое снаряжение — всё по списку. Почти добравшись до нужной точки, до крошечного горного села, они наняли местный УАЗ с водителем, хорошо знавшим окрестные тропы. Он и доставил гостей в самую настоящую глушь, куда редко добирались случайные люди.
С водителем сразу договорились: раз в неделю он будет приезжать, привозить продукты, а если потребуется — отвезёт кого-нибудь в село или в город. Условия всех устроили, и лагерь был разбит.
Первую неделю участники поездки буквально утонули в творческом восторге. Пейзажи открывались один другого прекраснее, воздух был таким чистым и густым, что казался почти осязаемым. Трудно было поверить, что где-то в это же время кипит городская жизнь, люди стоят в пробках, телефоны не умолкают, а ночи разрывает музыка клубов.
Вечерами компания собиралась у костра. Трещали цикады, над головами сияли огромные, почти нереально яркие звёзды, к которым хотелось тянуться рукой. В этой тишине ощущалось не только спокойствие вокруг, но и редкое внутреннее умиротворение.
К концу первой недели у всех выработался размеренный распорядок: приёмы пищи, прогулки, отдых и, конечно, работа с этюдниками и мольбертами. Всё шло своим чередом, пока однажды вечером, когда люди сидели тесным кругом у костра, к ним не пожаловал неожиданный гость.
Сначала кто-то заметил два зелёных огонька в темноте. Разговоры оборвались, стало слышно тяжёлое дыхание крупного животного. Не понимая, как реагировать, художники инстинктивно придвинулись ближе к огню, всматриваясь в ночь. Но зверь не испугался пламени — наоборот, он осознанно вышел к людям, и вскоре его стало хорошо видно.
Перед ними стояла большая собака, чем-то напоминавшая алабая. Скорее всего, так оно и было, хотя знатоков пород в компании не нашлось. Зато все без исключения поняли: животное измождено и пришло за помощью.
Собаке дали воды и поделились тем, что было на ужин. Большинство в группе придерживались вегетарианства, а остальные на время поездки тоже упростили рацион, чтобы не готовить отдельно. Так что в тот вечер гостье досталась каша с овощами. Но она ела с такой благодарностью, будто это был настоящий пир.
Наевшись, собака улеглась у костра и почти сразу уснула. Там же она и осталась, когда люди разошлись по палаткам.
Катерина, как и всегда, проснулась первой. Она привыкла вставать раньше остальных и успевала приготовить завтрак, так что по утрам всех ждали кипяток для чая, бутерброды или горячая каша в котелке.
К тому моменту, как остальные выбирались из палаток, Катя обычно уже уходила подальше от лагеря со своим мольбертом и погружалась в работу. Её отсутствие никто особенно не замечал. В этой компании она была лишь «чьей-то знакомой». Девушка, которая позвала её в поездку, закрутила здесь роман и почти перестала вспоминать о своей спутнице.
Катерину это нисколько не задевало. Скромная и стеснявшаяся своей полноты, она всегда держалась особняком и поехала именно ради возможности побыть наедине с природой.
Но этим утром она оказалась не одна. Собака, пришедшая накануне, не отходила от неё ни на шаг, наблюдая за каждым движением и внимательно заглядывая в глаза, пока Катя готовила завтрак.
У Кати никогда не было домашних животных. В детстве она не просила родителей завести ни щенка, ни котёнка — рисование всегда занимало всё её внимание. И потому ей было одновременно странно и приятно чувствовать, что между ней и этой собакой установилось молчаливое понимание.
Даже без слов. Взгляд у собаки, которую Катя мысленно назвала Фридой, был удивительно глубоким и разумным. В нём читались доброта, благодарность и какая-то тихая печаль. Без сомнений, в её прошлом случилось нечто тяжёлое.
Приглядевшись к Фриде при дневном свете, Катя по-настоящему ужаснулась её состоянию. Было видно, что собака скиталась долго: грязная, свалявшаяся шерсть, местами следы крови. И ещё… несмотря на сильную худобу, девушке вдруг показалось кое-что странное. Неужели?..
Дождавшись, когда вся компания окончательно проснётся, Катерина, преодолевая неловкость, всё-таки обратилась к ребятам:
— Ей нужно нормальное питание. До приезда водителя ещё четыре дня, да и что он привезёт? Собаке необходимы мясо, молоко. По-моему, она беременна… Нужно идти в деревню и покупать продукты.
Эта идея энтузиазма не вызвала. На Катю смотрели так, будто увидели её впервые. У каждого внезапно нашлись срочные дела, планы, оправдания. Наскоро позавтракав, все разошлись кто куда, оставив после себя пустой котелок из-под каши.
Сначала Катя растерялась, но, посмотрев на собаку, вдруг почувствовала поддержку и поняла, что отступать не собирается:
— Ничего, Фрида, пойдём вдвоём. С тобой мне не страшно. Может, даже хозяев твоих найдём…
Удивляясь собственной решимости, Катя начала собираться в дорогу. Путь предстоял неблизкий — до ближайшей деревни было около двадцати километров.
Днём никто не заметил отсутствия Кати и собаки, но к вечеру ребята встревожились. Вспомнили её слова про поход в деревню, и всем вдруг стало неловко: девушкам — за равнодушие, парням — за то, что позволили Кате уйти одной так далеко по дикой местности. Посоветовавшись, решили утром отправить за ней нескольких человек.
Но этого не понадобилось. На следующий день лагерь разбудил знакомый звук мотора УАЗика. Художники высыпали из палаток и с облегчением увидели Катю рядом с водителем, а в окне машины — довольную собачью морду.
Парни выгрузили продукты, девчонки быстро накрыли завтрак, и все уставились на Катю, ожидая рассказа. Она смутилась и сказала, что ничего особенного не произошло:
— Дошли спокойно, просто устали… Фрида всё время была рядом. В деревне её никто не узнал — сказали, не местная, скорее всего, с верхних пастбищ. Подсказали, где купить мясо, в магазине взяла тушёнку — буду ей кашу варить. А ещё сказали, что через две-три недели можно ждать щенков…
После этого случая тихая, неприметная девушка, без колебаний взявшая на себя заботу о собаке, вызвала у многих искреннее уважение. У Кати появились добровольные помощники — готовить для крупной собаки в условиях лагеря оказалось делом непростым.
Жизнь снова вошла в привычный ритм, и в положенный срок на свет появились шесть щенков. К этому времени Фрида немного оправилась, набрала силы и легко справилась с родами. Молока у неё было достаточно.
А спустя неделю объявился её хозяин…
За всё время, что собака жила в лагере, она ни разу не проявила агрессии. Даже после появления щенков спокойно подпускала к ним любого из ребят.
Поэтому, когда у Фриды вдруг вздыбилась шерсть и раздалось глухое рычание, Катя, проводившая с ней больше всех времени, сразу насторожилась. Через минуту появился он — неопрятный мужчина в пастушьей одежде, с жёстким, хищным выражением загорелого лица.
Увидев Фриду и щенков, он прищурился и резко ударил посохом о землю:
— А ну, цыц!
Собака вздрогнула всем телом, будто её ударили, но зарычала ещё яростнее.
— Вам лучше отойти, — попыталась вмешаться Катя. — Она защищает щенков…
— Я сам знаю, что делаю, — грубо ответил мужчина. — Это моя собака. Ощенилась, значит… Сколько их?
Он шагнул вперёд, и Катя, впервые увидев страшный оскал Фриды, невольно отступила. Ей и в голову не приходило, что эта спокойная собака может быть опасной для человека. Но поймав её взгляд, Катя поняла: в нём боролись страх и решимость. Казалось, Фрида молила: «Не пускай его, не дай мне сорваться».
Катя решительно встала между пастухом и собакой:
— Значит, ваша? — спросила она, стараясь говорить твёрдо. — И давно вы её… потеряли?
— Да почти месяц как сбежала, — равнодушно бросил мужчина.
Примерно столько же Фрида прожила в лагере. И Катя вдруг осознала: её истощение и следы побоев были не от скитаний. Это была её прежняя жизнь.
Пока девушка судорожно подбирала слова, чтобы не отдать собаку, к лагерю начали подходить остальные художники с мольбертами. Время близилось к обеду.
Увидев большую компанию, мужчина отступил. Было ясно, что забрать собаку, которая так яростно защищает щенков и чувствует поддержку людей, он не сможет. Он махнул рукой и ушёл, словно решив, что она ему больше не нужна.
Когда пастух скрылся среди деревьев, Катя выдохнула и только тогда почувствовала, как дрожат ноги. Она посмотрела на Фриду — похоже, та испытывала то же самое.
Через месяц художники уезжали. Всех щенков удалось пристроить: жители деревни с радостью разобрали породистых крепких малышей. Корм для них собирали всем миром, а за мясо и молоко денег не брали — говорили, щенками расплатятся.
А Фрида… Среднеазиатская овчарка, рождённая и выросшая в горах, годами пасшая отары, терпевшая побои и голод, однажды нашла главное в своей жизни — любовь. Она уехала в город вместе с Катей, став её верной собакой и настоящим другом.
