Нина Антоновна и Евгений Степанович никогда не стремились к шумным празднествам, однако золотую годовщину совместной жизни решили всё-таки отметить. Полвека, прожитые бок о бок, — редкая удача для любой семьи, ведь за эти годы им довелось пройти через радости и испытания, не раз проверяющие чувства на прочность.
Сюрпризов супруги не планировали, но и выглядеть хуже других не хотели — гости всё же ожидались. Поэтому подготовка началась всерьёз: продумали угощение, составили подробный список покупок, обсудили, что и в каком количестве потребуется.
Больше всех в доме суетились их питомцы — кошка Маруся и маленький пёсик Чуня. Крохотного, забитого щенка с непропорционально крупными когтями Степаныч когда-то забрал у шумной компании квартирантов из соседнего подъезда. Те съезжали, весело прощаясь со всем двором, и пёс оказался для них лишним.
Щенка до этого уже не раз передавали из рук в руки, и очередному молодому хозяину он был совсем не нужен. Тот даже не скрывал равнодушия:
— Забирайте, если надо, ему не привыкать.
Мудрая Маруся поначалу восприняла появление нового жильца, который был заметно меньше её самой, как странное недоразумение. Он выглядел скорее как нелепое существо, чем как собака, хотя вполне умел лаять, рычать и задирать тонкие лапки во дворе.
Понаблюдав за новичком, кошка решила, что опасности он не представляет. На её любимое место рядом с хозяйкой Чуня не претендовал, поэтому Маруся позволяла ему жить рядом, относясь к нему снисходительно и без особых эмоций.
За два года, проведённые в доме пенсионеров, Чуня изменился до неузнаваемости. Забота и ласка сделали своё дело: он окреп, набрал вес, стал уверенным в себе и превратился в жизнерадостного домашнего любимца.
Детей пёс обожал и с удовольствием играл с ними при любой возможности. Зато взрослых предпочитал обходить стороной. Стоило кому-то приблизиться, как Чуня становился перед хозяевами и начинал отчаянно лаять:
«Не подходи! Я маленький, но очень страшный!»
— Наверное, боится, бедняжка, что снова отдадим, — вздыхала хозяйка. — Столько натерпелся, вот и настороже.
Спал Чуня исключительно на подушке Степаныча, рядом с его головой. Устроившись там, он становился настоящим стражем: ни одна муха не смела подлететь к деду. Ловкий и быстрый, пёсик одним щелчком зубов устранял любого нарушителя покоя.
Во всём Чуня был хорош, кроме одного — он совершенно не переносил одиночество. Как маленькому ребёнку, ему было жизненно необходимо постоянно находиться рядом со Степанычем.
Если же это условие нарушалось, малыш превращался в настоящего разрушителя: рвал подушки, терзал одеяла и ковры, пуская в ход свои острые, совсем не игрушечные зубы.
Поэтому супругам приходилось брать его с собой повсюду. Даже в поликлинику, куда Степаныч раз в месяц ходил из-за серьёзного заболевания, крохотного пса тайком проносили с собой.
Пока муж был на приёме, хозяйка сидела с Чуней под кофтой у кабинета. Понимая, что находится там нелегально, пёс вёл себя тише воды, тише травы.
В тот день с утра пораньше супруги покормили питомцев, выгуляли Чуню и, быстро позавтракав, отправились в большой европейский супермаркет — решили купить всё сразу, чтобы больше не ездить.
Старенький «Москвич» у деда был хоть и не новым, но бегал исправно и своё дело знал. Доехали они быстро, хотя в магазине, несмотря на ранний час, уже было многолюдно.
Здесь они бывали всего раз — пару лет назад, накануне Нового года. Огромный супермаркет тогда напомнил им целый город, где можно найти абсолютно всё.
Держа список в руках, старики медленно продвигались между рядами. Ассортимент поражал воображение: покупая привычные яблоки и апельсины, они с интересом разглядывали экзотические фрукты, читали незнакомые названия и удивлялись ценам.
— Отстали мы от жизни, мать, — усмехался супруг. — Ни маракуйю не знаем, ни рамбутан, и понятия не имеем, с чем это едят.
— Ну мы ж не в тропиках росли, нам простительно, — отвечала Нина Антоновна с улыбкой.
— Что дальше по списку?
— А дальше самое приятное — конфеты.
И они направились в просторный кондитерский отдел за любимым «Мишкой косолапым».
На самом деле Евгений Степанович с утра чувствовал себя неважно. Аппетита не было, он выпил лишь чай, приняв лекарства, а завтрак убрал в холодильник.
Теперь появилось лёгкое головокружение, но он держался бодро, стараясь не волновать жену.
Чуня, как настоящий «нелегал», сидел за пазухой у хозяина, тихий и незаметный, наблюдая за миром через небольшое «окошко» между пуговицами.
Степаныч вёл тележку и время от времени опускал руку под куртку, чтобы погладить своего маленького защитника.
Привычно прислушиваясь к ровному стуку «моторчика» в груди хозяина, убаюканный движением и лаской, пёсик задремал.
Ориентируясь по указателям, супруги шли мимо стеллажей с дорогими наборами импортных конфет. Не дойдя до весовой кондитерки, Степаныч внезапно почувствовал, как всё вокруг закружилось, а в глазах потемнело.
Он выпустил тележку, ударился боком о стеллаж и медленно осел на пол. Несколько коробок с бельгийскими шоколадными конфетами ручной работы, стоявших на верхней полке, рухнули вниз. Одна из них раскрылась, и пенсионерка испуганно ахнула.
Чуня, почувствовав, что «моторчик» хозяина вдруг сбился и стал работать слабо, проснулся и заволновался. Он начал топтаться лапками по груди Степаныча, но безрезультатно. Осторожно высунув мордочку, пёс растерянно посмотрел на хозяйку:
«Что происходит?»
— Нина, достань сахар из пиджака… — с трудом выговорил Степаныч, прекрасно понимая, что с ним.
— Так ты же в свитере, ты его не взял! Сейчас…
Дрожа от страха, женщина схватила конфету из упавшей коробки и вложила её в рот теряющему сознание мужу — сейчас его жизнь зависела от кусочка сладкого.
Шоколад быстро растаял, и это помогло. Сердце заработало ровнее, Чуня успокоился, а Степаныч, опираясь на жену, поднялся и тяжело прислонился к тележке.
Подняв коробки, Нина Антоновна попыталась поставить их обратно, но верхняя полка оказалась слишком высокой.
— Женя, я сейчас скорую вызову.
— Не надо, Нина… вроде отпустило. Постою ещё, отдышусь, кофе выпью — и поедем домой.
В этот момент к ним стремительно подбежал молодой охранник. Он недавно устроился и очень хотел проявить себя.
— Ну что, попались? Прошу за мной!
— Куда? Зачем? — испуганно спросила пенсионерка.
— Воруете, значит, будем разбираться. Самые дорогие конфеты выбрали! Коробку в прошлый раз открывали, пробовали, а теперь снова пришли? Мы её специально не убрали.
— Мы ничего не крали, — дрожащим голосом ответила женщина. — Взяли одну конфету, потому что мужу стало плохо. Коробки сами упали…
— Пойдёмте, камеры посмотрим.
— Мы никуда не пойдём, но за конфету заплатим.
— Нет, платить будете за два набора. Вторая коробка тоже помята.
Увидев ценник, Нина Антоновна побледнела и заплакала. Почти десять тысяч — сумма, превышающая весь их бюджет на покупки.
— Мы пенсионеры, у нас таких денег нет…
По рации вызвали второго охранника, постарше.
— Пройдёмте с нами.
— Оставьте мою жену… — едва слышно сказал Степаныч.
— А это что у тебя под курткой? — не унимался молодой. — Ну-ка, показывай, дед, что ещё спрятал!
Не дожидаясь ответа, он сунул руку под куртку и тут же вскрикнул:
— Да тут крыса! Она меня укусила! А ну, показывай, что у тебя там!
— Да нет там никакой крысы! Видимо, ты просто поцарапался о сломанную пуговицу. Никто раздеваться не собирается, вы не имеете на это права! — твёрдо стояли на своём пенсионеры, заслонив собой Чуню и защищая его до последнего.
Опасаясь, что его всё-таки выдадут, пёсик снова затаился и перестал шевелиться.
Покупатели равнодушно проходили мимо, не желая вникать в чужую беду, и лишь один человек остановился. Это был молодой мужчина в дорогом костюме и лёгком пальто, явно из деловых.
— Что здесь происходит? — обратился он к плачущей женщине.
Ретивый охранник уже открыл рот, чтобы изложить свою версию, но незнакомец остановил его движением руки. Выслушав Нину Антоновну, мужчина молча переложил обе коробки с конфетами в свою тележку.
— Я всё оплачу. Надеюсь, на этом инцидент можно считать исчерпанным? — спокойно спросил он у смущённых охранников.
К кассам они пошли вместе. Рассчитавшись за свои покупки, мужчина дождался пенсионеров и переложил конфеты обратно в их тележку. Старики чувствовали себя неловко и пытались отказаться.
— Мой дед всегда учил помогать тем, кто рядом. За это не благодарят — так должно быть, — просто ответил незнакомец.
С покупками они вместе направились к выходу.
— Как вы собираетесь добираться? Давайте я вас подвезу.
— Спасибо тебе, сынок, от души. Очень нас выручил. Только у нас тут своя «ласточка», как же её бросить? До Перхушково недалеко, потихоньку доедем, — ответил Степаныч.
— Нельзя вам сейчас за руль, отец. Подождите, — серьёзно сказал мужчина.
Он подошёл к своему «Лексусу» и убрал пакеты в багажник.
— И правда, ласточка. У моего деда такая же была — надёжная машина. Только вот спрошу: а что у вас там всё-таки под курткой, неужели и вправду крыса? — озорно улыбнувшись, поинтересовался он.
— Конечно, нет, — засмеялся Степаныч, расстёгивая куртку. — Это наш Чуня.
Взъерошенный пёсик сидел у хозяина на коленях и большими доверчивыми глазами смотрел на водителя. Он даже позволил себя погладить.
— Смелый малыш, молодец. Правильно, нечего руки куда попало совать.
— Он у нас отчаянный. Жизнь его потрепала. Если бы не ты, даже не знаю, чем бы всё закончилось, — вздохнул Степаныч.
По дороге старики рассказали о себе, и за разговором путь пролетел незаметно. У их дома уже ждало заранее вызванное такси. Не зная, как выразить благодарность, супруги пригласили своего спасителя зайти.
— Спасибо, но простите, тороплюсь — работа, — отказался он.
Мужчина уехал, и старики знали о нём лишь имя — Валерий.
Через два дня, когда в доме готовились встречать гостей, к калитке подъехал курьер. Он передал хозяевам роскошный букет цветов, большую корзину с деликатесами и два мешка элитного корма для Чуни. На самом дне лежал конверт:
«С юбилеем! Крепкого здоровья на долгие годы. Валерий».
