Был хмурый, серый сентябрьский день. По улицам бродила промокшая, грязная кошечка и жалобно мяукала. Ещё вчера она стала мамой, а сегодня малышей уже не было — не выжили. Улица не щадит никого, тем более тех, кто только что родил и сам еле держится на лапах.
Она переходила из двора во двор, надеясь найти хоть что-то съедобное. У мусорных баков всегда оставался шанс поживиться. Сгрызла сухую корочку батона, присела в уголке и начала тщательно вылизывать лапки — привычка у кошек сильнее голода.
А в соседнем дворе в это время жалобно попискивали три новорождённых щенка. Их мать была бездомной дворнягой, и беда заключалась в том, что молока у неё почти не было. Чем кормить крох, она не понимала. С утра, выбежав на поиски еды хотя бы себе, собака попалась отловщикам. И щенки остались одни: слепые, дрожащие от холода, просящие еды тонкими слабенькими голосами…
Кошка продолжила свой путь — в надежде найти что-то более существенное. Проходя мимо очередной помойки, она вдруг услышала странный писк. Насторожилась, прижала ушки, застыла. На секунду ей показалось, будто это зовут её котята.
Но ведь их нет… конечно, нет. Она сделала несколько шагов — и звук повторился. Тогда кошка забыла об осторожности и бросилась к контейнерам.
Когда она увидела щенят, остановилась как вкопанная. Они чем-то напоминали её малышей — только крупнее, но такие же беспомощные и слепые. Кошка подошла ближе, обнюхала их, убедилась, что угрозы нет, и принялась вылизывать крошечные головки — словно решила: раз уж так вышло, надо хотя бы умыть сирот.
Щенки уловили запах молока и на инстинктах поползли к кошке. А молоко у неё ещё было — оно не успело исчезнуть.
Малыши жадно присосались и быстро насытились. В животиках появилось тепло, и крохотные комочки, наконец успокоившись, засопели.
Так кошка снова стала мамой. Не своей кровью — сердцем.
Щенки росли быстро. Уже через месяц они резво носились по двору, играли, дрались понарошку и становились почти одного роста со своей приёмной кормилицей. Кошка ловила мышей — их в округе было полно — и щенки тоже начали пытаться охотиться, подражая «маме»: крались, прыгали, смешно промахивались, но учились старательно.
Зима приближалась, и кошке нужно было найти укрытие. Каждый день она уходила искать место потеплее, а щенки оставались в кустах — возились друг с другом и ждали её возвращения, как ждут самую важную на свете.
Однажды утром один из щенков гонял возле мусорного бака мышь. Не ради еды — просто из озорства. Двое других дремали неподалёку на картонке, свернувшись клубками.
И вдруг во двор въехал мусоровоз. Огромный, тяжёлый. Щенок метнулся в сторону и едва не попал под колесо — ещё секунда, и случилась бы беда. Он от ужаса залаял во всю силу, а водитель выпрыгнул из кабины и подошёл посмотреть, кто там такой голосистый.
— Ух ты, какой ты грозный! — усмехнулся мужчина. — Ты чей будешь? Как зовут-то?
Щенок завилял хвостом и начал подпрыгивать, счастливый, что на него обратили внимание. А водитель как раз давно подумывал взять собаку для дочери, поэтому эта встреча его зацепила. Он наклонился, попытался взять щенка на руки, но тот вывернулся и бросился к кустам. Потом остановился, оглянулся и затявкал — зовя за собой.
Мужчина только руками развёлся и пошёл следом. Забрался под ветки — и увидел там ещё двоих таких же.
— Вот это да… — выдохнул он. — Хотел одного… а тут сразу трое.
Вдалеке громко посигналила машина: кто-то не мог проехать из-за мусоровоза. Мужчина быстро выбрался из кустов и жестом позвал щенят. Те доверчиво выбежали следом, весело семеня лапками и тихо подтявкивая от радости.
Егор (так звали водителя) посадил всех троих в кабину, закончил работу и поспешил сдавать смену. А где-то в том дворе, среди кустов и сырой травы, должна была вернуться кошка, которая не понимала, почему её дети исчезли…
Вернувшись в гараж, Егор сразу подошёл к начальнику:
— Михалыч, войди в положение. На Восточной щенков подобрал. Хочу сегодня заскочить к ветеринару — пусть посмотрят, всё-таки с улицы они.
— Дело доброе, Егор, — кивнул начальник. — Иди. Завтра за Толяна смену отработаешь.
— Договорились.
И Егор отправился в клинику неподалёку. Щенки шли за ним хвостиком — будто понимали, что этот человек не предаст. Они чуяли добро и цеплялись за него всем своим щенячьим сердцем.
Врач осмотрел малышей: здоровы. Поставили прививки, дали препараты для профилактики. Егор вышел из клиники в приподнятом настроении и уже строил планы: будки поставить или вольер сделать — места во дворе хватит.
Дома его ждали жена и дочка. Небольшой домик, свой двор, район ещё не тронула городская застройка. Щенков разместили на веранде, постелили им мягкие лежаки. А дочка сияла: она ждала одного питомца, а получила сразу троих — счастья было через край.
Пока девчонки возились с новыми жильцами, Егор вышел покурить и замер… На крыльце сидела кошка. Та самая. Она смотрела на него большими настороженными глазами и явно боялась. Она не понимала, куда делись её щенки и почему человек увёл их.
А всё оказалось просто. Возвращаясь к кустам, кошка издалека увидела незнакомца и увидела, как трое её «сыночков» бегут за ним. Сердце сжалось от страха, но оставить их она не могла. Она тихо забралась в укромный уголок между кабиной и кузовом мусоровоза — и поехала вместе с ними. А потом, держась на расстоянии, сопровождала сначала до клиники, потом до дома. Только теперь щенков она не видела и тревожилась ещё сильнее.
— А ты кто такая? — удивился Егор. — Ма-а-ать, у нас, похоже, ещё один гость!
Он открыл дверь. Кошка осторожно вошла, обнюхивая всё вокруг и стараясь не делать резких движений. В тот же миг с веранды выбежали щенки, радостно залаяли и бросились к ней. Кошка тут же принялась вылизывать их мордочки, будто проверяя: живые… мои… рядом…
— Да вы, похоже, знакомы, — засмеялся Егор. — Друзья, выходит. Как Д’Артаньян и три мушкетёра!
Все рассмеялись. И стало понятно: придётся сделать ещё одно уютное место — уже для кошки. Потому что отнять у щенков маму второй раз никто не смог бы.
Так в доме появилась не просто тройка щенков, а целая дружная семья — с приёмной кошкой во главе, которая однажды решила: чужих детей не бывает.
