Людмила щёлкнула замком и с облегчением выдохнула. Наконец-то, два свободных дня, ни очередей, ни весов, ни разгрузок-отгрузок.
– Людочка, а завтра вы на работе? – послышался знакомый голос позади.
Она даже не успела повернуться, но сразу поняла, кто это. Николай Иванович. Вечно он появляется в самый неподходящий момент.
– Завтра воскресенье, – спокойно произнесла Людмила, не оборачиваясь. – Выходной.
– А-а, ясно. Ну ничего, тогда в понедельник зайду.
Она обернулась и увидела старика с потрёпанной сумкой-авоськой, в застиранной куртке, который смотрел на неё растерянно, будто надеялся на чудо. «Опять монетки будет пересчитывать полчаса», – мелькнула мысль.
– В понедельник приходите, – сказала она и пошла к дому.
Он всегда так – появляется в самый конец рабочего дня, выбирает пару мелочей, а у кассы долго копается в кошельке. Очередь вздыхает, а он будто не замечает, медлительный, раздражающий.
Утром в воскресенье Людмила шла мимо магазина и замерла. У дверей сидела кошка. Серая, облезлая, худющая, обычная дворовая. Но вела себя странно – металась, царапала порог, заглядывала в щель и жалобно мяукала.
– Брысь отсюда! – махнула рукой Людмила.
Кошка даже не шевельнулась, лишь пристально смотрела на дверь. «Бездомная», – подумала Людмила и пошла дальше.
В понедельник идти к магазину было с тяжёлым сердцем. Кошка никуда не делась, лежала у порога, свернувшись, измученная.
Людмила повернула ключ, дверь открылась, и вдруг услышала тонкий писк из угла за стеллажами. Она шагнула внутрь и сердце сжалось.
Крошечный слепой котёнок лежал среди коробок, жалобно пищал, шевелил лапками. Кошка рванула внутрь за Людмилой, прыгнула к малышу, вылизывала его, мурлыкала.
– Господи, – прошептала Людмила. – Так ты пыталась к нему пробраться…
Стоя над коробкой, она растерялась. Кошка устроилась рядом с котёнком и впервые за сутки успокоилась. В голове Людмилы крутилось: «Нельзя держать животных в магазине. Куда их девать?»
– Слушай, ну ты даёшь, – пробормотала она. – Как вообще сюда попала? Когда успела?
Кошка лишь прижалась к малышу. Людмила вспомнила пятницу вечером, когда магазин был полон покупателей. Вероятно, тогда кошка и проскользнула незаметно, а родила уже ночью, когда магазин стоял пустой. Всё воскресенье она металась снаружи, пытаясь попасть внутрь.
– Ладно, – выдохнула Людмила. – Сейчас что-нибудь придумаем.
Она налила кошке воды, отломила кусочек варёной колбасы из своего бутерброда. Кошка пила торопливо, будто боялась, что отнимут. Затем Людмила открыла магазин.
Первая вошла соседка, тётя Валя. Увидела кошку с котёнком и вскрикнула:
– Ой, Людочка! Откуда это?
– Да вот… – махнула рукой Людмила. – Может, заберёшь? У тебя внуки любят живность.
– Нет, – поморщилась тётя Валя. – У нас уже кот старый, злой. Всех передушит.
Следующим пришёл дядя Миша, сантехник. Тоже отказался:
– Жена не разрешит. Она на шерсть чихает.
Молодая мама с ребёнком тоже не взяла: малыш потянулся к котёнку, а она одёрнула:
– Не трогай! Грязный! Болезни всякие.
Людмила стояла за прилавком, сердце сжималось. Каждый отказ отдавался глухим стуком внутри. «Неужели никто не возьмёт?»
К трём часам она почти отчаялась. Дверь распахнулась, вошёл Николай Иванович. Как всегда – медленно, осторожно, сумка-авоська в руке. Поздоровался тихо, кивнул.
Он остановился у входа, присел на корточки рядом с коробкой.
– Ой, – тихо сказал он. – Кто это тут у вас?
Кошка настороженно подняла голову. Николай Иванович осторожно погладил её по голове, та замурлыкала.
– Людмила Петровна, – обратился он к ней, – а что с ними будет?
– Не знаю, – вздохнула Людмила. – Здесь держать нельзя, а забрать никто не хочет.
Он помолчал, снова погладил кошку. Котёнок тихо пискнул, зашевелился.
– Можно… я их возьму? – осторожно спросил Николай Иванович.
Людмила замерла. Смотрела на старика и не верила.
– Вы? – переспросила. – Серьёзно?
– Да, – улыбнулся он. – Мне одному скучно, а тут компания будет. Научусь ухаживать, в интернете почитаю.
Ком горел в горле Людмилы. Этот медлительный старик, которого она так часто торопила, оказался единственным, кто не прошёл мимо.
– Николай Иванович, – выдавила она. – Спасибо вам. Правда.
Он замахал руками:
– Да что вы. Мне приятно. Дома пусто, жена три года как умерла, детей нет. Вот и хожу сюда каждый день, чтобы хоть с кем-то словом перекинуться.
Людмиле стало стыдно. Стыдно за своё раздражение и нетерпение. Он просто был одинок.
Николай Иванович осторожно взял коробку с кошкой и котёнком, поддерживая её снизу, чтобы ничего не тряслось. Кошка настороженно посмотрела на него, но не сопротивлялась. Казалось, она сразу поняла – этот человек не причинит ей вреда.
– Только вот не знаю, как их домой донести, – задумчиво пробормотал он. – Коробка большая, неудобная. А они там шевелятся.
– Подождите, – Людмила помчалась на склад и вернулась с меньшей картонной коробкой. – Вот, в этой будет удобнее. И ручки есть.
Она аккуратно переложила кошку с котёнком, постелила на дно мягкую тряпку. Руки её дрожали – то ли от волнения, то ли от стыда, который всё сильнее терзал изнутри.
– Людмила Петровна, а может, вы подскажете, – тихо улыбнулся Николай Иванович, – что им нужно купить? Корм какой-то, миску?
В этот момент Людмила ясно увидела перед собой растерянного старика. Он взял на себя ответственность, но понятия не имел, что делать дальше. И всё равно не прошёл мимо.
– Погодите, – решительно сказала она. – Сейчас.
Она пробежала вдоль полок и собрала всё необходимое: банку мясных консервов для кошки, пакет сухого корма, две пластиковые миски, пачку наполнителя для лотка.
– Вот, это вам, – протянула Людмила пакет.
– Да что вы… Я заплачу, – попытался возразить Николай Иванович.
– Не надо, – отрезала Людмила. – Это подарок. Просто так.
Он хотел что-то сказать, но строгий взгляд заставил его лишь кивнуть:
– Спасибо. Большое спасибо.
Николай Иванович подхватил коробку и пакет и направился к выходу. На пороге он обернулся:
– Людмила Петровна, а вы думаете, им к ветеринару идти нужно?
– Нужно, – кивнула она. – Пусть завтра проверят, всё ли с ними в порядке.
– Хорошо, обязательно схожу, – пообещал он.
Дверь закрылась тихим звоном. Людмила осталась одна. В магазине было пусто, тихо, лишь старая картонная коробка лежала в углу. Она подошла, подняла её, собираясь выбросить, но не смогла. Села на пол, прижала коробку к груди и заплакала.
Слёзы катились по щекам и падали на картон. Она вспомнила, как раздражалась на Николая Ивановича, поторапливала его, вздыхала при каждом его появлении, думала: «Опять этот старик. Опять будет считать копейки».
А он оказался другим. Не раздумывая, взял кошку с котёнком, хотя сам еле сводит концы с концами – видно по одежде и манере считать мелочь. Но не прошёл мимо.
«Господи, – думала Людмила, – какая же я была черствая».
Она вытерла слёзы, поднялась с пола, выбросила коробку и вернулась за прилавок. В магазин потянулись покупатели. Обычный рабочий день. Но внутри Людмилы что-то изменилось. Она смотрела на людей иначе – уже не как на очередь, которую нужно быстро обслужить, а как на личность с собственной историей, с невидимыми переживаниями.
Завтра она обязательно спросит Николая Ивановича, как кошка с котёнком устроились, нужна ли помощь. И больше никогда не станет торопить его.
Прошло два дня. Людмила всё ждала Николая Ивановича, прислушивалась к шагам в коридоре, тревожилась: «Вдруг что-то случилось? Или с кошкой что-то не так?»
На третий день она не выдержала и выяснила у соседей адрес старика. Он жил в соседнем доме, на третьем этаже. Людмила купила пакет яблок и пачку печенья – для приличия – и после работы отправилась к нему.
Дверь открылась не сразу. Потом раздались шаркающие шаги, и на пороге появился Николай Иванович. Удивлённый, растерянный.
– Людмила Петровна? Вы… ко мне?
– Да вот, – протянула она пакет. – Решила навестить. Как вы там? Как кошка с котёнком?
Лицо старика озарилось тёплой, искренней улыбкой, и на душе у Людмилы стало легче.
– Проходите! – он посторонился. – Они у меня прекрасно устроились.
Квартира была небольшая, скромная, старая мебель и вытертый ковёр, но чистая и уютная. На подоконнике, на сложенном пледе, дремала кошка. Рядом копошился котёнок, уже окрепший и пушистый.
– Вот они, – с гордостью сказал Николай Иванович. – Кошку назвал Муркой, а котёнка – Тишкой. Потому что тихий такой.
Людмила осторожно погладила Мурку. Та открыла один глаз, замурлыкала и снова задремала.
– Красавцы какие, – тихо сказала она.
– Да уж, – улыбался Николай Иванович. – К ветеринару их отвёз – всё в порядке. Про первую ночь, когда Мурка пряталась под диван, как котёнок туда перебрался, и как теперь встречают меня у двери, когда возвращаюсь.
Уходя, Людмила задержалась на пороге:
– Николай Иванович, заходите в магазин. Я буду ждать.
Он кивнул:
– Приду.
И тихо добавил:
– Спасибо вам, Людмила Петровна. За всё.
– Это вам спасибо, – улыбнулась она. – Вы настоящий человек.
На следующий день Николай Иванович снова пришёл в магазин, как обычно – медленно, с авоськой. Но Людмила встретила его с улыбкой, достала табурет и поставила рядом с прилавком:
– Присаживайтесь, Николай Иванович. Не спешите. Я никуда не тороплюсь.
Он благодарно кивнул, сел и стал выбирать продукты неторопливо. Впервые Людмила не торопила старика.
