– Машка, опять в джинсах? – Андрей Петрович нахмурился, явно недовольный. – Мы же договаривались о другом!
Двенадцатилетняя девочка фыркнула, поправляя распущенный хвост:
– Пап, ну это же просто школа! Чего ты хочешь – чтобы я как принцесса туда шла?
– Ты дочь директора строительной компании, а не… – он замялся, заметив, как лицо Маши потемнело.
– А не кого? – Маша резко повернулась к зеркалу. – Давай, заканчивай!
Андрей Петрович устало потер переносицу:
– Так, стоп. Давай без этих утренних подростковых драм. Иди завтракать.
На кухне звякнула посуда – домработница Нина Степановна уже накрывала стол.
– Доброе утро, Ниночка! – Маша мгновенно преобразилась и чмокнула пожилую женщину в щеку.
– И тебе доброе, егоза, – улыбнулась та, ставя перед девочкой тарелку с омлетом. – Андрей Петрович, вам кофе как обычно?
– Да, спасибо, – он рассеянно кивнул, просматривая документы на планшете. – Маш, сегодня тебя в школу отвезет Сергей. У меня важная встреча в мэрии.
– Опять? – девочка подняла глаза от тарелки. – Ты же обещал!
– Маша, не начинай. Это серьезный проект, от него многое зависит.
– Конечно, – она отодвинула недоеденный омлет. – Всё, я пошла. Пока, Ниночка!
– А завтрак? – домработница удивленно подняла руки.
– Не хочу! – раздалось уже из прихожей.
Андрей Петрович вздохнул, глядя в окно, где дочь уже садилась в черный служебный BMW. «Может, зря я её от матери забрал?» – мелькнула тревожная мысль, но он тут же отогнал её. Нет, дочери лучше с ним. А с этим переходным возрастом они как-нибудь справятся…
В просторном кабинете мэрии было необычно душно. Андрей Петрович украдкой ослабил галстук.
– И как вы планируете решить вопрос с этим… приютом? – седовласый чиновник постучал ручкой по столу.
– Всё продумано, Виктор Семенович, – Андрей Петрович раскрыл кожаную папку. – Новый участок уже выбран, компенсация более чем щедрая.
– А персонал? Волонтеры? Они же подняли шум в соцсетях.
– Разве это проблема? – он позволил себе снисходительную улыбку. – Город получит современный жилой комплекс, новые налоги, рабочие места. А эти… энтузиасты пусть занимаются своими кошечками и собачками в другом месте.
В приемной зазвонил телефон. Секретарша что-то быстро прошептала в трубку.
– Да-да, соединяйте, – махнул рукой Виктор Семенович. – Андрей Петрович, подождите минутку в коридоре.
Выйдя, он достал телефон. Три пропущенных звонка от Нины Степановны.
– Что случилось?
– Андрей Петрович, простите, что беспокою, – голос домработницы звучал встревоженно. – Машенька в школу не доехала.
– Как не доехала? – холод пробежал по спине. – А Сергей где?
– Говорит, высадил её у ворот, как обычно. А классная руководительница звонила – нет её на уроках.
– Твою… – он осекся. – Сейчас сам всё проверю. Держите меня в курсе.
Набрав другой номер, он спросил:
– Сергей! Где дочь высадил?
– Как обычно, у центрального входа. Она сама попросила пораньше, сказала, к первому уроку готовиться надо.
«Врет, проказница, – мелькнула мысль. – Но куда она могла…»
– Андрей Петрович, – секретарша выглянула из кабинета. – Виктор Семенович ждёт.
– Да, сейчас, – вздохнул он, пытаясь сосредоточиться. Сначала дела, потом разберется с юной бунтаркой. В конце концов, уже не маленькая…
Под окнами старого приюта шуршала опавшая листва. Маша сидела на корточках перед вольером, просунув пальцы сквозь сетку.
– Ты только посмотри, какая красавица! – присела рядом светловолосая женщина в потертом джинсовом комбинезоне. – Это наша Найда.
– Почему она хромает? – с жалостью спросила Маша.
– Сбила машина, – вздохнула женщина. – Я Ольга, кстати. А ты, значит, одноклассница Кати?
– Ага, – Маша покраснела, вспомнив маленькую ложь про подругу и её маму-волонтера. – Можно её погладить?
– Конечно, – улыбнулась Ольга. – Она у нас очень ласковая.
Калитка вольера скрипнула. Собака, прихрамывая, подошла к девочке и осторожно ткнулась носом в ладонь.
– Ой, – Маша просияла. – А почему её назвали Найдой?
– Нашли в промзоне, еле живую. Выходили всем приютом. Умница такая, только вот… – Ольга замялась.
– Что?
– Да так, взрослые проблемы, – махнула рукой. – Ты лучше скажи, родители знают, что ты здесь?
Маша опустила глаза:
– Папа на работе. А мама… мама далеко.
Телефон в кармане завибрировал в третий раз. «Нина Степановна» – высветилось на экране.
– Ой, мне пора! – вскочила Маша. – Я завтра могу прийти?
– А уроки? – нахмурилась Ольга.
– После школы! Честно-честно! Можно?
– Приходи, – улыбнулась женщина. – Найда будет ждать.
У ворот Маша обернулась. Хромая собака смотрела ей вслед, прижавшись к сетке.
«Папа бы никогда не разрешил завести собаку, – подумала она, вытирая слёзы. – Но ведь не обязательно ему знать, что я сюда хожу?»
В прихожей пахло свежей корицей – Нина Степановна всегда пекла булочки, когда была встревожена.
– Явилась! – домработница взмахнула руками. – Где тебя носило? Я все больницы обзвонила!
– Простите… – Маша виновато шмыгнула носом. – Я… я была в библиотеке.
– В какой ещё… – Нина Степановна начала было возражать, но остановилась, услышав звук подъезжающей машины. – Господи, отец приехал!
Входная дверь распахнулась, и Андрей Петрович влетел в прихожую, на ходу сбрасывая пальто:
– Где?!
– Здесь я, – Маша попятилась к стене, ощущая тревогу.
– Ты… – он глубоко вдохнул. – Ты понимаешь, что я отменил важную встречу? Что я с ума сходил? Где ты была?
– В библиотеке, – пробормотала девочка.
– Что?!
– В библиотеке! – Маша упёрто подняла подбородок. – Готовилась к докладу по биологии. Про… про животных.
Андрей Петрович прищурился:
– Телефон почему не брала?
– Разрядился.
– Врёшь, – устало опустился он на банкетку. – Машка, что ты творишь? Мать звонила, голос сорвала, думала, с тобой что-то случилось…
– Мама звонила? – в глазах девочки заблестела надежда. – И что она…
– Ничего, – резко встал отец. – Нина Степановна, присмотрите за ней. Я в кабинет.
– Андрей Петрович, – домработница кивнула на кухню. – Может, поужинаете? Булочки ещё тёплые…
– Не до булочек, – ответил он, уходя.
Маша смотрела вслед отцу, кусая губы. В кармане куртки лежал смятый буклет приюта с номером Ольги.
– Иди руки мой, – вздохнула Нина Степановна. – И не реви. Пройдёт.
«Не пройдёт, – подумала Маша. – Но я всё равно вернусь. Найда будет ждать…»
– Вот посмотри, что она вчера сотворила! – Ольга протянула Маше телефон с фотографией. – Найда сама миску помыла, лапой сунула в раковину!
– Умница какая! – Маша почесала собаку за ухом.
Прошла неделя, и теперь каждый день после школы Маша забегала в приют.
– А куда вы её будете… ну, когда приют закроют?
Ольга помрачнела:
– Не знаю, девочка. Всех пристраивать будем. Может, кому-то повезёт, и Найду возьмут.
– А можно я… – Маша смутилась. – Можно я папу попрошу?
– Тебе же он собак не разрешает.
– Откуда вы знаете?
– Да ты каждый день об этом говоришь, – грустно улыбнулась Ольга. – И вообще, родители знают, что ты сюда ходишь?
Маша покраснела:
– Я после школы же… А вы им не скажете?
– Не скажу. Только больше не придумывай про библиотеку, ладно? Придумай что-нибудь другое.
– Кружок! – Маша засветилась. – Скажу, что на кружок по биологии хожу!
В этот момент у ворот приюта остановилась дорогая машина. Из неё вышли двое мужчин в костюмах.
– Так-так, – Ольга нахмурилась. – Маш, беги домой. Нам тут нужно с дядями поговорить.
– А завтра можно…
– Беги-беги! Найда никуда не денется.
Маша медленно шла по улице, пиная осенние листья, с мыслью: «А вдруг правда заберут её?»
Телефон в кармане звякнул.
«Где ты?» – сообщение от отца.
«На кружке по биологии, – быстро набрала она. – Скоро буду».
«С каких пор ты на кружок ходишь?»
«С сегодняшнего. Мне понравилось!»
«Ладно, – после паузы ответил отец. – Жду дома…»
– А потом берёшь микроскоп и смотришь на эти… клетки! – Маша размахивала вилкой над тарелкой. – Пап, они живые и двигаются!
– Надо же, – Андрей Петрович задумчиво помешивал остывший кофе. – И давно тебя биология так заинтересовала?
– Недавно, – Маша уткнулась в тарелку. – А что?
– Странно… Раньше ты только в телефоне сидела, а теперь кружки, микроскоп…
– Я взрослею! – гордо вздернула подбородок. – Марья Степановна сказала, что у меня способности.
– Это руководитель кружка?
– Ага, – Маша чуть не подавилась. – Строгая, в очках.
Нина Степановна, гремевшая посудой у раковины, едва заметно покачала головой.
– А где этот кружок? – как бы между прочим спросил отец.
– В школе, где же ещё! – Маша вскочила из-за стола. – Ой, мне уроки делать! Спасибо за ужин!
– Стой, – Андрей Петрович удержал её за руку. – Что это?
– Где?
– На рукаве. Светлая шерсть.
– А, это… кошка! У Марьи Степановны в кабинете для наблюдений.
– Для наблюдений? – отец нахмурился.
– Не для таких! – Маша размахала руками. – Мы просто изучаем поведение. Это научно!
– Машка, – он посмотрел ей в глаза. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?
На мгновение ей хотелось выложить всё: приют, Найда, добрую Ольгу… Но вспомнила вчерашний отказ отца слушать про собаку.
– Нет, – покачала головой. – Ничего.
– Точно?
– Точно-точно! Пап, можно я пойду?
Он отпустил её руку:
– Иди. Только телефон держи включённым…
– Что с ней? – Маша в ужасе смотрела на дрожащую Найду, лежащую на подстилке, тяжело дыша.
– Температура под сорок, – Ольга устало потерла глаза. – Ветеринар говорит, воспаление лёгких. Нужны дорогие антибиотики, капельницы…
– Я могу попросить у папы! У него есть деньги!
– И как ты объяснишь, зачем тебе?
Найда слабо вильнула хвостом, узнав Машу, и девочка разрыдалась:
– Но мы же не можем её так оставить! Она же умрёт!
– Тише, тише, – Ольга обняла её за плечи. – Мы что-нибудь придумаем.
– А можно… – Маша подняла заплаканное лицо. – Можно я заберу её домой, пока не поправится?
– Маша…
В прихожей стоял аромат корицы – Нина Степановна всегда пекла булочки, когда тревожилась.
– Пожалуйста! Я всё папе расскажу, честно! – Маша всхлипнула. – Он поймет, он добрый, просто… просто очень занят.
В этот момент Найда начала кашлять, с трудом поднялась на лапы и покачнулась.
– Всё, – решительно встала Ольга. – Будь что будет. Звони отцу.
Дрожащими пальцами Маша набрала номер. Гудки тянулись бесконечно.
– Да? – голос отца звучал раздраженно. – Маша, я на совещании.
– Папа, – она всхлипнула. – Мне нужна помощь. Очень-очень нужна…
– Что случилось? Где ты? – в голосе появилась тревога.
– В приюте для животных, на Васильевской.
Повисла пауза.
– Никуда не уходи, – наконец сказал Андрей Петрович. – Еду.
Черный BMW резко затормозил у ворот. Андрей Петрович выскочил, сбрасывая пиджак:
– Где она?
– Папа! – Маша кинулась к нему. – Прости, я знаю, что обманывала, но…
– Потом, – отстранил дочь отец. – Где?
– Сюда, – Ольга махнула рукой. – Осторожно, скользко.
В вольере Найда попыталась встать, но лапы подкосились.
– Вот, – Маша вцепилась в рукав отца. – Это Найда. Она очень хорошая, просто заболела. Папа, можно мы её домой возьмем? Пока не поправится!
Андрей Петрович остановился, пристально глядя на собаку.
– Сколько дней так? – спросил он у Ольги.
– Третий день. Нужны антибиотики, но средств нет, а через неделю…
– Через неделю что?
– Приют закрывают, – Ольга отвела глаза. – Компания купила участок.
Маша заметила напряжение в лице отца.
– Как называется компания? – тихо спросил он.
– «СтройИнвест», кажется… А вы…
– Папа? – Маша в ужасе посмотрела на него. – Это же не ты?
Найда вновь закашлялась, и звук словно встряхнул Андрея Петровича.
– Так, – он достал телефон. – Сергей? Подъезжай к черному входу. И звони Михалычу, пусть свою клинику откроет. Срочно.
– Папа?
– Грузим собаку и едем в ветклинику. А потом, – строго посмотрел на дочь, – у нас будет серьезный разговор…
В приемной клиники пахло хлоркой. Маша сидела на пластиковом стуле, поджав ноги, украдкой следя за отцом, который мерил шагами коридор, поглядывая на дверь процедурной.
– Может, чаю? – робко предложила администратор.
– Нет, – коротко ответил Андрей Петрович.
– Да, – одновременно с ним выдала Маша.
Отец остановился:
– Замерзла?
– Немного.
– Сейчас, – снял пиджак и накинул ей на плечи. – И давно ты ходишь в этот приют?
– Неделю, – съежилась Маша. – Пап, я не специально врала про кружок, просто…
– Просто знала, что я не разрешу?
– Ты никогда ничего не разрешаешь! – вспыхнула она. – Только работа, работа… Мама уехала, потому что ты вечно занят! И теперь ещё приют…
– Тише, – присел рядом Андрей Петрович. – Мама уехала не из-за этого. А приют… Маш, это бизнес. Там будет современный жилой комплекс.
– А Найда? А другие собаки? Куда они?
В этот момент дверь процедурной открылась, и пожилой ветеринар вышел:
– Ну что, папаша, хорошую дочку воспитали. Ещё пара дней без лечения – и не спасли бы собаку.
– А сейчас? – Маша вскочила.
– Сейчас будет жить. Капельницу поставили, антибиотики колем. Денька три держим у себя.
– А потом? – тихо спросила девочка, глядя на отца.
Андрей Петрович молчал, рассматривая стену с фотографиями животных.
– Потом, – наконец сказал он, – посмотрим. Но учти: если возьмем домой, гулять и убирать будешь сама. Понятно?
– Возьмем?! – Маша подпрыгнула. – Правда-правда?!
– И никакого вранья больше. Обещаешь?
– Обещаю! – она повисла у него на шее. – Папочка, ты лучший! А… а приют?
Он вздохнул:
– И это… тоже решим.
– Слушай, это реально круто! – Маша с восторгом рассматривала проект на мониторе отцовского компьютера. – Тут будет площадка для выгула?
– Не просто площадка, – развернул другой чертеж Андрей Петрович. – Полноценный тренировочный центр. А здесь новые вольеры, стационар…
– А старые здания?
– Снесем. Построим современный приют – с вентиляцией и подогревом полов.
В кабинет заглянула Нина Степановна:
– Андрей Петрович, Ольга Николаевна приехала с документами.
– Пусть заходит.
Найда, дремавшая у ног Маши, подняла голову и завиляла хвостом.
– О, смотрите, кто поправился! – присела Ольга. – Принесли договор о совместном управлении приютом.
– Отлично, – достал ручку Андрей Петрович. – Строительство начинаем через месяц. Пока строим новый корпус – старый работает.
– А потом?
– Переедем в новое здание. Никто без крыши не останется – ни люди, ни животные.
Маша просияла:
– Пап, можно я тоже буду помогать? Официально?
– Можно, – улыбнулся он. – Только после уроков. И никакого вранья про кружки.
– Обещаю!
Найда положила голову Маше на колени и прикрыла глаза. Дом. Теперь у неё действительно был дом.
