Даже в крупных городах существуют небольшие районы, напоминающие замкнутую экосистему: всё необходимое под рукой — магазины, школа, детский сад, поликлиника, пара кафе. Люди там годами живут в одном и том же ритме и без особой нужды за пределы своего квартала не выбираются. Все знают друг друга в лицо, могут остановиться посреди улицы, чтобы обсудить последние новости, новый сериал или свежие слухи о соседях.
Молодёжь обычно стремится как можно скорее вырваться из таких мест во взрослую жизнь — уж слишком давит постоянное наблюдение. Но Варваре Суворовой улетать было некуда. Да и, если честно, не особенно хотелось.
Спокойное, почти деревенское существование её вполне устраивало. Небольшой родительский дом с крошечным участком, работа в местной поликлинике, долгие прогулки по лесу и редкие корпоративы складывались в картину той самой идеальной жизни, о которой она и мечтала.
За всю жизнь Варвара покидала родной город всего три раза — и всегда по служебным делам. И каждый раз возвращалась не одна, а с живым «сувениром».
Никакого плана в этом не было, просто главной чертой её характера оставалось сострадание. Варя жалела всех, кому было плохо, сопереживала чужой боли и не умела проходить мимо.
Из первой командировки она привезла белоснежный пушистый комочек, который жалобно поскуливал у дверей вокзала.
Получив имя Белка и собственную мягкую лежанку, щенок за пару лет превратился в очаровательную и удивительно воспитанную спутницу. Собака обожала неспешные прогулки, турецкие сериалы и жирные сливки. Белка стала для Вари ненавязчивой, чуткой и преданной подругой.
Из второй командировки Варвара вернулась с Кексом — пузатым коротколапым псом со смешным приплюснутым носом, напоминающим пекинеса. Он громко храпел, похрюкивал, не выносил долгих прогулок, зато с удовольствием сидел у окна и засыпал под боком у пушистой Белки. Природа не одарила его длинной шерстью, зато наградила благородным коричневым окрасом и хвостиком, закрученным колечком.
Питомцы жили мирно, терпеливо ждали хозяйку с работы и искренне радовались вечерним лакомствам. Такая идиллия могла бы продолжаться бесконечно, если бы Варвара не отправилась в третью командировку…
И вот Варя вернулась с котом. Даже не так… с Котом!
Это был взрослый, огромный зверь — почти с рысь размером: худой, с рваным ухом и жёлтыми глазами хищника. Судя по всему, покидать насиженные места и переезжать в провинцию он не собирался — шипел, царапался и всем своим видом обещал скорую расплату.
И лишь потому не привёл угрозы в исполнение, что был истощён до предела и с перебитыми лапами.
Дома Варю встретила мама. Софья Константиновна Суворова, выйдя на пенсию, собрала вещи и перебралась в столицу к старшей дочери. Ей давно хотелось увидеть балет, попасть в Большой театр и насладиться столичными достопримечательностями.
Пока Варя была в отъезде, Софья Константиновна присматривала за Белкой и Кексом.
— Что ты на этот раз привезла? — всплеснула она руками, увидев, как дочь с трудом заносит в дом огромного кота, находящегося под наркозом.
— Привет, мам, — тяжело выдохнула Варя, пытаясь устроить пациента на диване. — Фух, тяжелый какой.
— Эх, ты… Мало тебе собак, еще и кота завела. Лучше бы мужчину с собой привезла. Вот сестра твоя…
И дальше последовала привычная лекция о том, что у сестры есть и муж, и дети, а у Вари — только пациенты да животные.
Эти слова Варвара знала почти наизусть и слушала вполуха. Её куда больше тревожило состояние кота: ветеринар уверил, что внутренних повреждений нет, но сильное истощение может серьёзно осложнить восстановление. Значит, впереди была непростая и долгая работа.
Белка и Кекс крутились рядом, осторожно обнюхивая нового жильца.
— Варя, ты меня слушаешь?
— Да слушаю, слушаю, — проворчала она. — Ну не могла я его там оставить, понимаешь? На обочине лежал, еле дышал, а все равно пытался огрызаться. День-два, и погиб бы на этой дороге…
— Надо Вике позвонить, чтоб больше не посылала тебя в командировки, а то места не хватит для твоих сувениров, — устало вздохнула мама. Варя лишь мягко улыбнулась в ответ, не вступая в спор.
Следующий месяц выдался по-настоящему изматывающим.
Кот пришёл в себя и не изменил своему характеру: шипел на всех подряд, даже с перебинтованными лапами пытался пускать в ход когти. Варя делала ему по шесть уколов ежедневно, и каждый раз он находил способ цапнуть её за руку.
С именем тоже вышла неожиданность. Варвара всегда представляла, что когда-нибудь у неё будет мягкий, ласковый кот с встроенной «мурчалкой» — Пушок, Леопольд, Персик или Пуфик… Но, глядя на то, как этот суровый зверь прожигает её взглядом, стало ясно: перед ней не милый домашний любимец. Так в доме появился Зевс.
Белка, как самая мудрая, сразу предпочла держаться от новоиспечённого Громовержца на безопасном расстоянии. Кекс и вовсе старался не пересекаться с грозным соседом. А Зевс тем временем шипел всё увереннее, ел всё больше и яростнее сопротивлялся процедурам — словом, стремительно шёл на поправку. И когда ветеринар вынес вердикт «здоров», кот окончательно перекроил уклад их дома.
От прежней гармонии не осталось и следа. Идеальный мир Вари треснул по швам: в нём поселился настоящий тайфун в серой шубе. Зевс испытывал на прочность всё — мебель, посуду, нервы хозяйки.
— Зевс! Это была моя любимая ваза! Единственная ваза! — простонала Варя, наблюдая, как кот с невозмутимым видом восседает на шкафу и тщательно вылизывает заднюю лапу.
Из измождённого пациента он превратился в крупного пушистого диктатора с бандитским шармом. Рваное ухо и шрам на морде придавали ему хищный вид. Авторитетов он не признавал: позволял себя кормить, но стоило протянуть руку — раздавалось угрожающее шипение. Варе даже казалось, что в этом шипении отчётливо слышится презрительное «человечишшшшка».
Если раньше соседи заглядывали с угощениями, то теперь приходили исключительно с жалобами.
— Варвара Андреевна, ваш кот мою Бусечку до икоты напугал, — причитала соседка, прижимая к себе дрожащую левретку. — Уймите своего хулигана!
— Варвара Андреевна, ваш кот карпа у меня украл, прям из дома вынес! Воот такого, — сосед справа негодующе показывал руками размеры, достойные акулы.
— Варвара Андреевна, прям неудобно говорить, но ваш ирод с бельевой веревки утащил мои колготки!
Варя вздыхала, извинялась и обещала вернуть всё найденное.
— Ну колготки-то тебе зачем? Что ты с ними делать собрался?! — пыталась она урезонить Зевса. Тот демонстративно отворачивался. — И куда ты это всё деваешь? — сколько бы она ни переворачивала дом, пропавшие вещи словно растворялись. — А Кекса ты зачем опять раздразнил?
Варя не сомневалась: маленького пса Зевс провоцировал намеренно. Потом забирался повыше и с удовольствием слушал, как Кекс, захлёбываясь лаем, не может до него добраться. Приходилось брать бедолагу на руки и долго укачивать, чтобы в доме воцарялась тишина.
Через пару месяцев самым невозмутимым существом в округе оставалась Белка. Она не реагировала ни на шипение, ни на лай, ни на соседские возмущения, ни на усталые вздохи хозяйки. Настоящий районный антистресс — с вечно виляющим хвостом и добрым взглядом.
Единственным человеком, к которому Зевс проявлял подобие уважения, был ветеринар. К Вадиму Викторовичу Варя возила кота каждые две недели. Перед высоким, двухметровым мужчиной с огромными руками Зевс вел себя почти прилично, шипел тише и даже позволял себя гладить.
Иногда Варя малодушно подумывала оставить своенравного кота врачу — слишком уж скучала по прежней спокойной жизни. Но решиться на это не могла. Она понимала: не от хорошей судьбы Зевс оказался на обочине израненным и не от хороших людей научился так ненавидеть прикосновения.
— Со временем и твое сердце оттает, — шептала она, осторожно касаясь его шерсти.
А однажды утром Зевс не смог подняться. Он тяжело дышал, с трудом открывал глаза, и все его прежние проделки вдруг потеряли значение.
Варя, не раздумывая, схватила кота и поехала к ветеринару. Диагноз оказался тяжёлым.
— Сердце, — тихо сказал врач. — Лечение может занять годы, и стопроцентной гарантии нет… — он помолчал. — Вы можете написать заявление на усыпление, с таким диагнозом это всегда рекомендуют.
— Нет, — Варвара сжала губы. — И не таких пациентов на ноги ставили! — иначе она просто не могла.
Дома лежанку Зевса поставили у электрокамина. Варя просидела с ним всю ночь, гладя его по голове и рассказывая о своей жизни, пока не уснула рядом. И каждый вечер после работы она возвращалась к нему, тихо шепча что-то бессмысленное, но полное нежности.
На третью ночь рядом улеглась Белка и осторожно лизнула кота в макушку. Ещё через пару дней и Кекс, набравшись смелости, пристроился под бок.
Легче не становилось. Зевс не ел, не вставал, дыхание оставалось тяжёлым. Варя поила его из шприца, делала уколы, а ночами они все вместе спали, словно охраняя его.
Однажды вечером к ней заглянула соседка.
— Варвара Андреевна, привет! Я тут козьего молочка принесла… — она протянула литровую банку ещё тёплого молока.
— Спасибо, Любовь Викторовна.
— Это не тебе! Это Котяре твоему, чтоб выздоравливал. Ты подогрей, и по ложечке ему давай.
Варя растерялась. После всех жалоб она не ожидала сочувствия.
— А кумушек ты не слушай. Хороший у тебя кот. Даже бродячих псов отогнал, внучку мою спас. Обступили, лаяли, а он им по мордасам надавал — теперь у нас спокойно.
Постепенно выяснилось: и рыба у соседа не убавилась, и Буська пугается собственной тени, и проделки Зевса не так уж страшны.
— Ты за домом глянь, где доски от сарая лежат, — добавила соседка. — Он часто там ошивался.
Утром Варя отправилась к старому сараю. Из-под досок ей навстречу выскочил маленький серый котёнок. Он жалобно мяукнул и настороженно прижал уши.
— Маленький… — Варя присела, протянула руку. Малыш тут же заурчал и шустро спрятался под её курткой. — Совсем замёрз, кроха.
Среди досок обнаружились её носки, платки, колготки и даже плед Кекса — всё было аккуратно собрано в тёплое гнездо.
— Так вот зачем Зевс всё таскал! Он делал тебе дом!
Котёнка принесли в дом, накормили и отмыли. Увидев Зевса, малыш мяукнул, словно приветствуя. Кот едва шевельнул хвостом. Котёнок устроился рядом и громко замурчал. И тот самый Зевс, что никого к себе не подпускал, обнял его тяжёлой лапой…
Варя была уверена: именно котёнок помог Зевсу выжить. Забота о маленьком существе дала ему силы бороться.
Восстановление шло медленно. Сначала он научился садиться, потом — вставать. Каждый шаг казался Варе чудом.
Характер его полностью не изменился, но в нём появилось что-то новое. Белка и Кекс по-прежнему спали рядом. Котёнок, получивший имя Пушок, зарывался в густую шерсть и громко урчал. Зевс теперь позволял себя гладить — правда, с таким видом, будто делает хозяйке одолжение.
— Ну уж позвольте вас немного погладить, товарищ Громовержец! — смеялась Варя.
— Варя, тебя же не отправляли в командировку, откуда ещё один кот?! — возмущалась мама по телефону.
— Это мне Зевс принёс, — улыбалась Варвара.
— Теперь твоя живность сама тебе пополнение приносит!
А вскоре в гости стал заходить и Вадим Викторович — сначала проведать пациента, потом убедиться, что тот идёт на поправку, а затем и просто на чай с пирожками.
Он всё удивлялся, как Варе удалось поднять такого тяжёлого больного. А она знала: искренняя забота и любовь способны победить даже самую тяжёлую болезнь и растопить любое, даже самое колючее пушистое сердце.
