Екатерину Федоровну знали почти все жители города.
Более тридцати лет она проработала в местной больнице, в хирургическом отделении. И у пациентов, и у коллег о ней было одно мнение: Екатерина Федоровна — хирург от бога.
Она умела вытаскивать даже самых тяжелых больных, буквально возвращая людей с того света.
Огромный опыт, глубокие знания, редкая врачебная интуиция и точность движений уверенных рук — всё это выделяло её среди других хирургов.
Не раз её приглашали работать в столицу.
Владельцы частных клиник предлагали такие контракты, от которых, казалось бы, невозможно отказаться.
Но Екатерина Федоровна каждый раз отвечала отказом.
Она искренне не понимала, почему считается, что настоящие профессионалы, специалисты высокого уровня, должны обязательно работать именно в столице.
На этот счёт у неё всегда было своё мнение.
Её дети тоже не до конца понимали это упорство, но уважали выбор матери.
Тем более они лучше всех знали, насколько твёрдый характер у Екатерины Федоровны.
После окончания столичного медицинского университета она вернулась в родной город.
Причём сделала это по собственной просьбе — обратилась в деканат, хотя как одной из лучших студенток курса ей без проблем предлагали место в престижной московской клинике.
На предпоследнем курсе Екатерина Федоровна вышла замуж, а диплом получала уже мамой двух близнецов — Кирюшки и Илюшки.
Её мужа звали Роман. Он был коренным москвичом и категорически отказался уезжать из столицы вместе с семьёй.
Поэтому в родной город Екатерина Федоровна вернулась одна — вместе с маленькими сыновьями.
Первые годы оказались очень трудными.
Малыши требовали постоянного внимания и заботы.
Екатерине Федоровне приходилось буквально разрываться между домом и работой.
Спустя много лет, вспоминая тот период своей жизни, она иногда задавала себе вопрос: как ей удалось справиться со всем этим?
И всегда отвечала одинаково — благодаря помощи родителей.
Перед ними она чувствовала огромный долг: и за себя, и за сыновей, и за возможность работать.
Сыновья выросли хорошими людьми: умными, трудолюбивыми, точно знающими, чего хотят добиться в жизни.
Кирюха пошёл по стопам деда — окончил юридический факультет и стал строить карьеру адвоката.
А Илюха выбрал ту же профессию, что и мать — стал хирургом.
Екатерина Федоровна втайне очень гордилась сыном и видела, что из него получится прекрасный специалист.
Она старалась передать ему всё, что знала сама: ставила его ассистентом на операциях, делилась опытом, обучала каждому нюансу профессии.
И видела, что делает это не зря — Илюшка впитывал знания буквально как губка.
Во время долгих операций, когда ассистенты сменяли друг друга по нескольку раз, он продолжал стоять рядом с матерью, не отходя от операционного стола.
Екатерина Федоровна и сама не заметила, как подошёл пенсионный возраст.
Она поработала ещё пару лет, а потом приняла решение — пора уходить.
Коллеги долго уговаривали её остаться, продолжить оперировать хотя бы немного, но она лишь отрицательно качала головой.
— Илья Романович, поговорите с Екатериной Федоровной, пусть она ещё поработает, — просило руководство её сына.
— Нет уж, увольте. Если мама сказала «нет», значит так и будет, — неизменно отвечал Илья.
Хотя на самом деле он немного лукавил.
Однажды разговор на эту тему между ними всё-таки состоялся.
Илья тоже пытался убедить мать изменить решение.
— Мам, ты же ещё полна сил. Представь, скольким людям ты могла бы помочь, — горячо говорил он.
— Илюша, хирург — это не терапевт. Это особая профессия. Здесь мало знаний, опыта и интуиции. Нужно ещё и крепкое здоровье. А я чувствую, что зрение уже не то, руки стали работать хуже, реакция замедлилась. Да и устаю сильнее — к концу операции спина становится каменной.
— Мам, но чем ты будешь заниматься на пенсии? Операционная ведь всегда была твоим вторым домом.
Екатерина Федоровна, как в детстве, ласково потрепала сына по голове.
— Внуками, сынок. Внуками. Как когда-то бабушка с дедушкой помогали растить вас с Кирюшкой.
После этого разговора ни она, ни Илья, ни Кирилл больше не возвращались к этой теме.
В тот день Екатерина Федоровна стояла у открытого окна своего кабинета и смотрела на больничный сад.
Она особенно любила это время года: уже тепло, но ещё нет той изнуряющей жары, которая приходит в конце июня и держится почти весь июль.
Через несколько дней она должна была окончательно уволиться.
Сегодня она провела последнюю плановую операцию.
Если за оставшиеся дни не случится экстренных случаев, то больше она никогда не возьмёт в руки скальпель.
Ей было немного грустно.
Вопреки мнению коллег, решение уйти далось ей нелегко.
Она любила свою работу и, по правде говоря, могла бы ещё лет пять спокойно оперировать.
Но уходить нужно вовремя — пока ты на вершине.
Чтобы потом не оправдываться и не краснеть за ошибки, которые в хирургии могут стоить очень дорого.
Вдруг из глубины сада донеслись странные звуки — что-то между стоном и плачем.
Екатерина Федоровна насторожилась и прислушалась.
Действительно, из кустов доносились тихие, жалобные стоны.
— Кто здесь? — негромко позвала она.
Ответа не последовало.
На секунду всё стихло, но затем стоны послышались снова.
Екатерина Федоровна быстро вышла из кабинета, прошла по коридору и через служебный выход оказалась в саду.
Осторожно подошла к кустам, откуда доносился звук.
Раздвинула ветки — и замерла.
В кустах лежала собака.
В породах Екатерина Федоровна разбиралась плохо, но здесь сомнений не было — перед ней была немецкая овчарка.
Собака бессильно лежала на траве, а рядом виднелись пятна крови.
Женщина осторожно приблизилась, опасаясь резкой реакции животного, но овчарка даже не попыталась поднять голову.
Осмелев, Екатерина Федоровна протянула руку и осторожно погладила её.
Собака приоткрыла глаза и тихо застонала.
Екатерина Федоровна сразу достала телефон и позвонила сыну.
— Илюша, можешь выйти в сад через служебный вход?
— Конечно.
— Тогда захвати каталку. И поторопись.
— Хорошо, — ответил он, даже не задавая лишних вопросов.
Через несколько минут Илья уже стоял рядом с матерью и удивлённо смотрел на собаку.
— Откуда она тут взялась?
— Не знаю. Я просто услышала стон и нашла её здесь.
Екатерина Федоровна осторожно осмотрела животное.
— У неё сильно повреждена передняя лапа, рассечена нижняя челюсть. Но меня смущает количество крови на траве… И ещё мне не нравится, как она реагирует, когда я касаюсь её туловища. Похоже, повреждены рёбра.
Она задумалась на несколько секунд, а затем решительно сказала:
— Илюша, аккуратно перекладывай её на каталку и вези в приёмный покой.
Илья удивлённо посмотрел на мать: она что, серьёзно?
Но перед ним сейчас стояла не просто мама.
Перед ним была хирург Савина Екатерина Федоровна — с тем самым строгим взглядом, уверенным голосом и точными, выверенными движениями.
Илья осторожно поднял овчарку и переложил её на каталку.
К его удивлению, собака оказалась довольно лёгкой.
Судя по выступающим под кожей рёбрам, кормили её явно плохо.
Когда каталку привезли в приёмный покой, медперсонал сначала растерялся, увидев такого пациента.
Но Екатерина Федоровна мгновенно пресекла все разговоры короткой и твёрдой командой:
— Машину скорой помощи. Немедленно!
К счастью, у входа стояла свободная машина — она только что доставила пациента и ещё не успела уехать.
Илья, не обращая внимания на растерянного фельдшера, перенёс собаку в салон, помог матери подняться и коротко сказал водителю:
— В ветеринарную клинику. Срочно.
Через некоторое время машина скорой помощи уже въезжала во двор ветеринарной клиники.
Илья прямо с каталкой вынес овчарку и быстро направился к входу.
Екатерина Федоровна уже разговаривала с ветеринаром.
Собаку передали врачам, Илья со скорой уехал обратно в больницу, а женщина осталась ждать результатов осмотра.
Заключение оказалось тревожным: у овчарки перелом передней лапы, сломано ребро, которое повредило лёгкое.
Кроме того, на теле были многочисленные шрамы — явные следы того, что животное часто били.
К тому же собаку плохо кормили, из-за чего организм оказался сильно истощённым.
— Сейчас пёс уже в операционной, будем оперировать, — сказал ветеринар.
Помолчав секунду, он добавил:
— Не волнуйтесь, коллега. Всё будет хорошо.
Врач скрылся за дверью операционной, а Екатерина Федоровна осталась ждать.
Для человека, который всю жизнь стоял у операционного стола, было непривычно находиться по другую сторону двери.
Время тянулось мучительно долго, в голову лезли тревожные мысли.
Наконец дверь открылась.
Врач вышел и сообщил, что операция прошла успешно.
— Теперь всё зависит от самого пациента. Насколько сильным окажется его желание жить.
Екатерина Федоровна с удивлением посмотрела на ветеринара.
Тот мягко улыбнулся и спокойно сказал:
— А вы как думали, коллега? У нас всё так же, как у людей. Очень многое зависит от желания самого пациента жить.
— Можно мне к нему пройти? — осторожно спросила она.
— Сегодня нет. Он всё равно будет спать после наркоза.
— Хотя бы на минуту… — почти умоляюще произнесла женщина. — Мне нужно сказать ему кое-что важное. Если у животных всё так же, как у людей, значит, он меня услышит.
Врач внимательно посмотрел на неё, затем молча отступил в сторону, давая пройти в операционную.
Пёс лежал на столе неподвижно, лишь его бок медленно поднимался и опускался.
Екатерина Федоровна подошла ближе, осторожно погладила его худое тело. Затем наклонилась и тихо зашептала, гладя собаку по голове:
— Хороший мой, умница… Теперь всё будет хорошо. Ты только держись, дружок, обязательно живи. Ты мне нужен… очень нужен. Я познакомлю тебя со своей семьёй. Если захочешь — она станет и твоей семьёй тоже. Только поправляйся. Только живи.
На следующий день Екатерина Федоровна вместе с Ильёй снова приехали в клинику навестить пациента.
Пёс был ещё слабым, но, заметив их, слегка вильнул хвостом.
— Кто ж тебя так изуродовал, приятель? — тихо спросил у него Илья.
Но овчарка лишь устало прикрыла глаза.
К счастью, молодой организм быстро начал восстанавливаться. Ветеринар определил, что собаке не больше года.
Екатерина Федоровна сказала сыну, что после выписки заберёт овчарку к себе домой.
Илья не возражал — он и сам собирался предложить матери то же самое.
Через пару недель у пса появилась кличка — Гром.
Произошло это довольно забавно.
Во время очередного визита Екатерины Федоровны и Ильи пёс решил поприветствовать их громким «Гав».
Звук оказался таким неожиданным и мощным, что Илья рассмеялся:
— Вот это голос! Настоящий громогласный. Значит, будешь у нас Громом! Так и запишем в паспорт.
Пёс весело завилял хвостом, будто прекрасно понял смысл сказанного.
Домой, в новую семью, Гром переехал только через три недели.
Он оказался невероятно умным, послушным и очень любознательным псом.
Со всеми членами семьи подружился почти сразу, а дети в нём просто души не чаяли.
Прошло полгода.
Екатерина Федоровна уже давно не работала в больнице.
Гром под её заботливым присмотром полностью окреп и превратился в крупную, красивую и ухоженную немецкую овчарку.
Илья зарегистрировал его в местном клубе собаководов, и теперь Екатерина Федоровна регулярно водила Грома на занятия к кинологу.
На этом настоял сын.
Его аргумент был коротким:
— Немецкая овчарка — не пудель. Её нужно приучать к дисциплине с детства. В нашем случае — хотя бы с юности.
К удивлению хозяйки, Грому занятия очень нравились.
Он с азартом бегал по площадке, играл с другими собаками, старательно выполнял команды кинолога, учился брать след и даже был допущен к тренировкам по задержанию.
Этот момент немного тревожил Екатерину Федоровну, но кинолог её успокоил.
— У него очень уравновешенная психика, — объяснил специалист. — Немецкая овчарка по своей природе защитник хозяина и дома. Но этот инстинкт нужно правильно направить. Собаку нужно научить нападать только тогда, когда есть реальная опасность. Иначе можно получить неконтролируемую агрессию. А Гром — очень разумный пёс. Эти занятия пойдут ему только на пользу.
Это произошло в конце мая.
Екатерина Федоровна гуляла с Громом и сама не заметила, как ноги привели её к знакомой улице возле больницы.
Она очнулась лишь тогда, когда увидела больничный парк.
Женщина уже собиралась повернуть назад, но вдруг почувствовала, как поводок резко натянулся.
Гром напрягся, задрожал, шерсть на его спине встала дыбом.
За секунду спокойный, невозмутимый пёс превратился в настоящего бойца — он глухо рычал, не сводя взгляда с человека, который только что вышел из ворот больницы.
Ситуация произошла так неожиданно, что Екатерина Федоровна на мгновение ослабила хватку поводка.
Этого оказалось достаточно.
Гром вырвался и стремительной стрелой рванулся вперёд, почти не касаясь земли.
Через несколько секунд он уже повалил мужчину на землю, ловко уложив его лицом вниз. Затем сел сверху, полностью обездвижив человека.
Картина выглядела одновременно впечатляюще и пугающе.
Гром, в наморднике и с болтающимся поводком, сидел на крупном мужчине и каждый раз, когда тот пытался пошевелиться, грозно рычал.
Екатерина Федоровна позвала пса, но тот даже не повернул головы.
Она попыталась потянуть его за поводок, но Гром не сдвинулся ни на сантиметр.
Пришлось звонить Илье и просить помощи.
Сын прибежал быстро. Осмотрел ситуацию и сразу вызвал полицию.
Как только Гром увидел подъехавшую полицейскую машину, он тут же слез с мужчины, напоследок грозно рыкнув на него. Затем спокойно подошёл к Екатерине Федоровне и сел рядом.
Со стороны казалось, будто его совершенно не интересует происходящее.
Но женщина заметила: как только мужчина начинал говорить, по телу Грома проходила лёгкая дрожь.
Полицейские составили протокол, а пострадавший мужчина начал громко угрожать.
Он кричал, что напишет заявление, затаскает всех по судам и добьётся, чтобы собаку признали опасной и усыпили.
Его крики неожиданно прервал голос молодой женщины, которая до этого молча стояла неподалёку и внимательно смотрела на Грома.
— Слушай, Семён… а ведь это твоя собака. Точно она. Я думала, ты её тогда до смерти забил. А она, оказывается, выжила.
— Глупости не говори! — зло огрызнулся мужчина.
Полицейские сразу насторожились.
— О чём речь, гражданка? — спросил старший.
И женщина рассказала, что живёт по соседству с этим мужчиной.
У него действительно была немецкая овчарка — молодой кобель, которому тогда не было и года.
Около года назад Семён вернулся домой пьяным и по неизвестной причине набросился на собаку, которая сидела на пороге.
Он бил её ногами, палками, всем, что попадалось под руку.
Соседка пыталась его остановить, но он только сильнее зверел.
Тогда она вызвала полицию, а сама набрала ведро воды и вылила на него. Это немного привело его в чувство.
Семён схватил израненную собаку и просто выбросил её за ворота.
Он хотел наброситься и на соседку, но в этот момент подъехала полиция и увезла его.
А куда делась собака потом — женщина не знала.
— Вы далеко отсюда живёте? — спросил Илья.
— Нет, на этой же улице, только чуть выше.
— Тогда позвольте, я продолжу эту историю, — сказал Илья и рассказал, как они нашли Грома и что произошло дальше.
После этого все участники события, включая Грома, отправились в полицейский участок.
По дороге Илья позвонил брату Кириллу и попросил помощи.
Кирилл приехал почти одновременно с ними.
Благодаря его вмешательству быстро выяснилось, что в указанное время Семёна действительно доставляли в полицию за хулиганство.
Илья также позвонил своему знакомому — директору клуба собаководов — и попросил проверить, была ли зарегистрирована на имя Семёна Скворцова немецкая овчарка.
Вскоре знакомый перезвонил.
— Да, всё верно. Скворцову выдавался паспорт на щенка немецкой овчарки по кличке Ром.
— Как ты сказал? Ром? — переспросил Илья.
Гром, спокойно сидевший у ног Екатерины Федоровны, вдруг резко вскочил.
Его тело задрожало, и он издал такой грозный рык, что Семён невольно поёжился.
После этого мужчина признался, что собака у него действительно была, но что с ней стало — он якобы не знает.
После признания Екатерину Федоровну, Илью и Грома отпустили домой.
Вечером она спросила у Кирилла:
— И что теперь будет дальше?
— Ничего особенного. Семёну придётся заплатить штраф за жестокое обращение с животными. Все документы я уже подготовил, будем ждать суда.
Затем Кирилл посмотрел на Грома и с уважением сказал:
— А ты, брат, молодец. Наказал своего обидчика. Уважаю.
В ответ Гром уверенно и громко произнёс своё веское:
— Гав!
