Марина всегда с недоумением относилась к людям, которые разговаривают с собаками. Стоят во дворе, наклоняются к этим лохматым мордам и воркуют, будто перед ними младенец… Ей это казалось чем-то нелепым, почти смешным.
Собака для неё — это шерсть по углам, грязные лапы, шум и постоянное навязывание внимания, от которого невозможно укрыться. И главное — это ответственность, к которой она была не готова. Её и без того хватало: дочь, внук, старая квартира, где каждая вещь напоминала о муже, который ушёл пять лет назад.
Причём не в мир иной, а к другой женщине. После этого Марина решила: никаких лишних привязанностей — с неё достаточно.
Её соседка Тамара, жившая этажом ниже, смотрела на мир совсем иначе. Её рыжая дворняга Джесси была для неё всем — центром жизни, вокруг которого вращалось буквально всё. Тамара могла долго рассказывать, что ест её собака, с какими игрушками играет, чем болела, с кем подружилась на прогулке. Марина слушала из вежливости, но про себя думала, что одиночество иногда странно влияет на людей.
Хотя, если честно, сама она тоже была одинока. Дочь Катя давно уехала в другой город, звонила раз в неделю, наспех спрашивала, как дела, и почти сразу начинала говорить о своём, не дожидаясь ответа. Внука Семёна Марина видела ещё реже.
В тот вечер Марина возвращалась с работы позже обычного. В музее, где она трудилась, готовили новую выставку, и она задержалась, перебирая старые фотографии. Ноябрь уже полностью вступил в свои права: темнело рано, холод пробирался под пальто, и она спешила домой.
У подъезда, как обычно, она стала искать ключи в сумке, которые упрямо оказывались на самом дне. И только достав их, заметила краем глаза мужчину на скамейке. Уже немолодой, в хорошем пальто, но с каким-то потерянным видом.
Бывает у людей такое выражение лица, будто они вышли из дома и вдруг забыли, куда шли. Рядом с ним стояла большая дорожная сумка.
Марина прошла мимо, поднялась в квартиру, переоделась, поставила чайник и занялась своими делами. Но мысли всё время возвращались к этому незнакомцу. В какой-то момент она даже разозлилась на себя — мало ли кто там сидит — и включила телевизор, чтобы отвлечься.
Утром, выходя на работу, она снова его увидела. Он стоял у подъезда и разговаривал с Тамарой, а Джесси крутилась рядом и радостно виляла хвостом. Это выглядело странно — обычно собака чужих не принимала. Вскоре мужчина ушёл.
— Это Паша, — сказала Тамара, когда Марина подошла ближе. — Мой двоюродный брат. Представляешь, жена выставила его с вещами. Просто собрала сумку и указала на дверь…
Марина собиралась выразить сочувствие, но вместо этого спросила:
— И что теперь?
— Поживёт у меня. А дальше видно будет. Квартира у них общая, наверное, делить будут.
Павел действительно остался у Тамары. Марина часто видела из окна, как он гуляет с Джесси. Собака приняла его сразу, будто давно знала.
Через неделю они случайно встретились в магазине. Марина складывала продукты в корзину, а он стоял у полки с чаем и рассматривал упаковки так, словно пытался решить сложную задачу.
— Возьмите чёрный крупнолистовой, — неожиданно для себя сказала Марина. — Вот этот хороший.
Он обернулся и улыбнулся.
— Спасибо. Вы Марина, да?
— Да…
— Тамара о вас рассказывала.
— Даже боюсь уточнять, что именно.
— Сказала, что вы самый порядочный человек в подъезде. И что не любите собак.
Марина усмехнулась и пошла к кассе.
С тех пор при встречах они стали обмениваться короткими фразами. Потом Павел предложил ей пройтись вместе с Джесси, и они начали гулять втроём по скверу. Марина сама не заметила, как эти прогулки стали привычными. Джесси шла рядом, иногда касалась её руки холодным носом, и сначала Марина отдёргивала ладонь, но постепенно перестала так резко реагировать.
Павел рассказывал о себе скупо. Работал инженером на заводе. Жизнь шла спокойно, пока жена не решила, что ей не хватает яркости, и не завела роман с молодым коллегой. В итоге он ушёл сам.
Он говорил об этом спокойно, почти без эмоций, но иногда вдруг замолкал, отворачивался, будто разглядывал собаку. И Марина в этих паузах узнавалa свою историю.
Был поздний вечер, конец ноября. Марина шла домой, решив сократить путь через тёмный двор. Вдруг позади послышались быстрые шаги. Она не успела даже обернуться, как кто-то резко дёрнул её сумку.
Марина инстинктивно вцепилась в ремешок, но нападавший рванул сильнее. Рывок был такой, что боль прострелила плечо. Её повело в сторону, ноги заскользили по мокрому асфальту.
Она упала, сильно ударившись коленом, ладони обожгло. И первая мысль мелькнула странная, почти нелепая: «Вот и колготки порвала…» А следом пришёл уже настоящий страх — что сейчас её ударят.
Удара не произошло. Внезапно, будто из ниоткуда, из темноты сбоку раздался глухой, хрипловатый лай, полный злости. Рыжая собака стремительно ринулась на нападавшего, словно вспышка молнии. Тот от неожиданности отшатнулся, выпустил сумку и бросился наутёк. Следом прозвучал мужской окрик:
— А ну стой! Стой, кому говорю! Я сейчас полицию вызову!
Марина на мгновение растерялась — не сразу поняла, кому именно адресованы эти слова: грабителю или собаке. Лишь спустя секунду до неё дошло, что животных обычно подзывают совсем иначе, а не пугают полицией…
Она сидела на холодном асфальте, дрожа всем телом, и не могла прийти в себя. И вдруг к ней подбежала та самая собака — крупная, рыжая, только что отогнавшая злоумышленника. Пёс радостно завилял хвостом, ткнулся холодным носом в лицо и осторожно лизнул щёку. И тут Марина узнала её — это же Джесси! Не раздумывая, она обняла эту лохматую морду и прижала к себе крепко-крепко, так, как не обнимала никого уже много лет…
Через несколько минут к ним подошёл Павел, тяжело дыша после бега, и помог Марине подняться.
— Вы не пострадали? — с тревогой спросил он.
— Похоже, всё в порядке… Спасибо вам…
— Да не за что. Жалко только, что грабитель ушёл, — с досадой сказал Павел, оглядываясь. — Не успели догнать.
Они вместе дошли до подъезда.
— Джесси сегодня переела и сама попросилась на улицу, — объяснял Павел по дороге. — Мы гуляли, и вдруг я услышал, как кто-то закричал…
— Я кричала? — удивилась Марина, хотя в горле у неё неприятно саднило.
— Ну, нам так показалось. Мы сразу побежали в ту сторону, а там уже… я собаку спустил. Жаль, конечно, что он улизнул!
— Спасибо вам… обоим, — тихо сказала Марина, глядя на Джесси с особой теплотой.
Павел проводил её до квартиры, но от приглашения зайти на чай смущённо отказался.
Спустя несколько дней он устроился работать на местное предприятие и снял жильё в соседнем доме. У него была возможность вернуться в Воронеж, попробовать восстановить прежнюю жизнь, но он этого не сделал. Когда Марина однажды спросила его, почему, он ответил просто, без лишних слов:
— Потому что здесь меня ждут на прогулку.
В этот момент Джесси лежала у его ног, притворяясь, что спит, но её слегка подрагивающий хвост выдавал всё.
Марина так и не стала любительницей собак в целом. Но к одной конкретной рыжей дворняге она неожиданно для себя привязалась всей душой. И к человеку, который каждый вечер выходил с ней гулять, — тоже.
Весной их прогулки уже проходили вчетвером: Марина, Павел, Джесси и маленький щенок по кличке Бублик, которого Марина подобрала возле того самого магазина, где когда-то посоветовала Павлу купить хороший чай. Щенок был ушастый, с непропорционально большими лапами и совершенно неуклюжий.
В какой-то момент Марина подхватила его на руки, прижала к себе и, улыбаясь, сказала:
— Только не рассказывай Тамаре, что я с ним разговариваю, как с ребёнком!
Павел рассмеялся. И Марина тоже — легко, свободно, так, как давно уже не смеялась. Джесси радостно залаяла, а Бублик в ответ чихнул.
