Знаете, как в Китае относятся к жемчугу? О нём говорят почти поэтически, словно о чуде. Считается, что жемчуг — это осколки лунного сияния, которое в момент сотворения мира упало на воду, рассыпалось и ушло на дно, чтобы со временем превратиться в мерцающие жемчужины.
Но это лишь красивая легенда. А в реальности существовало ожерелье, которое в его семье передавали из поколения в поколение — от прабабушки к бабушке, от бабушки к матери. Теперь настала его очередь исполнить давнюю традицию и передать эту реликвию женщине, которую он выбрал.
Она ему нравилась. Очень. И, судя по всему, отвечала тем же. Вопрос стоял лишь в одном — когда именно он сделает предложение. Кольца были куплены заранее, всё было продумано.
Даже кошка — Зюлечка, как он ласково её называл, — неожиданно прониклась симпатией к будущей хозяйке. Стоило женщине появиться, как Зюля тут же устраивалась у неё на коленях, мурлыкала и перебирала лапками, словно одобряла выбор.
Он планировал сделать предложение в конце недели. После этого любимая должна была переехать к нему — в просторную квартиру в центре города, тоже доставшуюся по наследству. Всё складывалось идеально.
Зюлечка, правда, имела одну особенность: она обожала играть всем, что находила на столе. Когда он готовил, ему приходилось следить, чтобы вилки, ножи и ложки не оказались на полу. Кошка была живой, любопытной и невероятно игривой.
В тот вечер он постарался особенно. Приготовил праздничный ужин при свечах, купил лучшие продукты. Коробочку с кольцами спрятал под подушку на диване рядом со столом.
— Ну что, Зюлька, — говорил он, гладя её мягкую серую спинку, — заканчивается наша холостяцкая жизнь. Всё будет хорошо. Тебе она нравится, а мне — тем более. Сегодня вечером…
Он прошёл в спальню, чтобы достать ожерелье. По семейному обычаю именно оно должно было перейти к новой женщине в доме. Так было заведено всегда.
Никто никогда не пытался оценить его стоимость. Возможно, оно не стоило ничего особенного. А может, было бесценным. Жемчуг с тёплым золотистым отливом особенно ценился, по крайней мере, в Китае.
Но для него важнее были не деньги. Он представлял, как вспыхнут её глаза, как ожерелье будет сиять на её шее в театральном фойе, подчёркивая цвет её глаз. От этой мысли на душе становилось тепло… пока он не понял, что коробка пуста.
Его рука беспомощно скользила по дну футляра. Сердце сжалось, по спине прошёл холод. Он перевернул квартиру вверх дном. Один раз. Второй. Десятый. Проверил каждый угол — безрезультатно.
Когда она пришла — сияющая, счастливая, в ожидании важного вечера, — он был рассеян и мрачен. Ужин прошёл натянуто. Она пыталась шутить, поддерживать разговор, а он всё глубже уходил в себя.
Пропало не просто украшение. Исчезла семейная память, связанная с матерью и бабушкой, с их просьбой найти достойную женщину. Мысль об этом не давала ему покоя. И вместо того чтобы остановиться, он позволил сомнениям взять верх.
Он спросил её, не брала ли она ожерелье. Жемчужное. Ведь кроме неё в доме никого не было, и больше он никому его не показывал.
Видели ли вы, как мгновенно меркнет взгляд? Как радость уступает место боли? Именно так изменилось её лицо. Счастливая женщина вдруг стала уставшей и растерянной. В глазах мелькнули страх, обида и недоумение.
Она горячо доказывала, что не могла взять украшение — он ведь ни на минуту не оставлял её одну. И он понимал, что это правда. Она не могла.
Вечер был испорчен окончательно. О предложении больше не шло речи. Она быстро собралась и ушла, впервые не попрощавшись поцелуем.
Он остался один. Тишина стала звенящей, давящей. Внутри было мерзко, словно он сам себя запятнал. Он звонил ей снова и снова, но слышал лишь, что она занята. Спустя несколько недель она сказала, что не хочет продолжать отношения. Просто добавила, что они не подходят друг другу, и исчезла.
Ожерелье так и не находилось. Он нанял частного детектива, но месяцы поисков ни к чему не привели. Пришлось смириться — и с утратой, и с разрывом.
А потом однажды ложка упала со стола и закатилась под низкую тумбочку. Он опустился на колени, заглянул под неё — и увидел в полумраке глаза Зюлечки. Рядом с её лапой лежал знакомый блеск.
Дрожащей рукой он вытащил ожерелье. Оно сверкнуло под светом ламп.
— Господи… — прошептал он и опустился на стул.
Зюлечка выбралась следом и смотрела на него пристально, будто с укором. Его накрыло чувство жгучего стыда. Он вспомнил лицо той женщины, её погасший взгляд.
Вместо упрёка он прижал кошку к себе, уткнувшись лицом в её шерсть.
— Прости… прости меня… Ты ни при чём. Как я мог?
Слёзы стекали на её тёплую спинку. Ожерелье нашлось. Но вернуть утраченное доверие было невозможно.
Нет, она так и не простила его, сколько бы он ни пытался объясниться.
О чём эта история? Возможно, о том, как легко разрушить то, что строилось годами, одной мыслью, одним подозрением. И, может быть, именно поэтому после неё остаётся такое тяжёлое чувство — как напоминание о цене недоверия.
