Стояла лютейшая февральская стужа. Пронизывающий ветер настойчиво лез под пуховики, норовил забраться за ворот и срывал капюшоны с голов. По улицам люди передвигались почти бегом — иначе было нельзя. Стоило на мгновение замешкаться, как пальцы на руках и ногах начинали неметь от холода. Порывы ветра то и дело подхватывали свежевыпавший снег, закручивали его в воздухе, и двор накрывала настоящая метель.
Взрослым требовался веский повод, чтобы выбраться на улицу в такую погоду, да ещё и в выходной. А вот детям никакие причины были не нужны…
Каток? Конечно! Снежные крепости и пещеры? Обязательно! С визгом лететь с горки на полной скорости? А как же! Детская суета, смешавшаяся с ветром, носилась по двору — краснощёкие, счастливые, оглушительно смеющиеся ребята совсем не чувствовали холода. Шум стоял невероятный: свист ветра, звонкий смех, радостные крики.
Неподалёку от крыльца одного из подъездов, почти незаметный, сидел крошечный котёнок. Снег больно хлестал по его мордочке, постепенно укрывая маленькое тельце белым покрывалом. Он не уходил — лишь жалобно пищал, стараясь подать голос. Но ветер был сильнее, и его тоненькие звуки тонули в общем гуле.
Прошке и Егорке давно велели идти домой, но расставаться друзьям не хотелось. Они бродили от подъезда к подъезду, оттягивая прощание, и именно тогда заметили маленький замёрзший комочек, почти исчезнувший под снегом.
— Егорка, гляди, котёнок!
— Ничего себе… Чего он тут сидит? Холод же! Да ещё и без варежек, — рассмеялись мальчишки.
— Давай заберём его.
— Мне мама не разрешит…
— Тогда я возьму. Хотя мне, наверное, тоже не разрешат…
Прошка схватил котёнка в варежках и попытался потянуть, но ничего не вышло. Малыш задними лапками примерз к железной балке. Ребята тянули осторожнее, потом сильнее, но котёнок отчаянно пищал от боли, и освободить его не получалось.
— И что теперь делать?
— Может, ножичком поддеть?
— Ты что! Ему же больно будет. Давай хоть накроем, чтобы согрелся.
В этот момент из подъезда вышла женщина лет пятидесяти. Во дворе за глаза её называли ведьмой. Она всегда ходила мрачная, не здоровалась, не улыбалась. Одета — длинное чёрное платье и короткая поношенная шубка, местами изъеденная молью. Выглядела странно и отчуждённо, совсем не так, как остальные.
На самом деле звали её Агата Сергеевна, а мрачность была следствием тяжёлой утраты — она рано потеряла мужа. Но людям всегда хочется таинственных историй, вот и приписали ей мистический ореол.
— Что вы тут делаете? — недовольно спросила она. — Марш по домам, носы себе отморозите!
Мальчишки расступились, и женщина увидела котёнка, укрытого Прошкиным шарфом, который почти не спасал от холода. Она строго велела не трогать животное и исчезла в подъезде.
— Злая какая…
— Мама говорит, ведьма. Наверное, хочет, чтобы он замёрз.
Ребята ещё раз попытались освободить котёнка, долбя лёд ключами, но безрезультатно. Котик устал мяукать, силы покидали его, он дрожал и закрывал глазки, будто смиряясь с неизбежным.
Минут через пять Агата Сергеевна вернулась. В руках у неё было ведро с тёплой водой и мягкий плед. От воды поднимался пар, словно в ведре был кипяток.
— Вы что, его сварить собрались?!
— Или мыть на морозе?!
Мальчишки наперебой сыпали вопросами, заслоняя котёнка.
— А ну, расступились!
Она аккуратно полила лапки тёплой водой — лёд быстро растаял, дрожь у котёнка утихла. Освободив его, женщина тут же укутала малыша в плед.
— Поняли теперь, как нужно спасать примерзших животных?
— Ура! — радостно кричали мальчишки, прыгая вокруг.
Агата Сергеевна прижимала к себе свёрток, где сладко спал согревшийся котёнок. Ребята поняли: никакая она не ведьма, а просто добрая и заботливая женщина.
— А можно нам его забрать?
— Нет, ребята, я сама его возьму. Его ещё лечить нужно — ухо, кажется, приморозил. Но навещать можете. Квартира сто пять, звоните три раза.
Она рассмеялась — словно вместе с котёнком и сама оттаяла.
— Назовём его Морозко!
— Пусть будет Морозко. А теперь — к ветеринару. Приходите вечером, чаю попьём, у меня конфеты есть.
Мальчишки помчались домой рассказывать родителям о случившемся. Во дворе быстро узнали, что Агата Сергеевна — настоящий спаситель, и все страшные выдумки о ней рассыпались.
Одно ушко котёнку пришлось удалить — обморожение оказалось серьёзным. Но Морозко вырос красивым, ласковым котом и часто гулял во дворе, наблюдая за детворой. Его любили и берегли все.
Зимой он сидел на подоконнике, глядя на метель, и радовался теплу и заботе. Иногда он поворачивал голову к Агате Сергеевне, смотрел своими большими зелёными глазами и тихо мурлыкал, будто спрашивал: «Помнишь?» Она помнила и крепко прижимала его к себе.
Егорка с Прошкой часто заходили к ней в гости. Она учила их доброте, рассказывала истории, угощала чаем с вкусностями. А потом они играли с Морозко, наполняя дом теплом, смехом и радостью.
