Анна, или Анна Павловна, как звали её ученики, стараясь не выдать слёз, шла к дому. Так ранить женщину могла только другая женщина. На празднике последнего звонка бывшая подруга, усмехнувшись, громко заметила, что у Ани платье совсем не праздничное — не то что у остальных.
Ведь прекрасно знала: они с Сашей еле сводят концы с концами, снимают жильё, считают каждую копейку и давно забыли, что такое «лишнее»…
Открыв дверь ключом, Аня на мгновение позволила себе слабость — хотелось разрыдаться, но она взяла себя в руки. Муж после ночного дежурства на «Скорой», где работал врачом, должен отдыхать. Он и так возвращался домой выжатым до предела, пусть хотя бы здесь будет тишина и покой.
Но Саша не спал. На кухне звенела посуда, шумела вода, а сам он напевал какую-то беззаботную мелодию.
— Ань, ты что так рано? — улыбнулся он, вытирая руки о фартук. — Борщ ещё не готов…
И тут же заметил слёзы, которые она пыталась скрыть улыбкой. Он взял её за руку, усадил за стол и мягко сказал:
— Говори. Всё рассказывай, не держи в себе.
К разговору тут же присоединился Матвей — двухлетний кот, которого они подобрали ещё котёнком в первую неделю совместной жизни. Он встал на задние лапы, положил передние Ане на колени и выразительно посмотрел на неё.
Искреннее участие двух мужчин — большого и пушистого — тронуло Аню. Она хотела промолчать, но слёзы снова покатились сами собой.
…Саша чувствовал вину. Уже два года, как Аня стала его женой, поверила ему и согласилась идти рядом. Он старался изо всех сил сделать её счастливой, и во всём, кроме денег, у них действительно всё было хорошо.
Подработки и лишние дежурства почти не помогали. Репетиторство Ани тоже приносило копейки. Родителей они не тревожили — у обоих были младшие братья и сёстры. Саша знал: Аня не предаст, разделит с ним любые трудности. Но осознание этого не облегчало душу.
— Надо решаться, Аня… — тихо сказал он, сжав кулаки. — Здесь у нас ни жилья, ни будущего. Так и будем топтаться на месте.
…В конце лета в деревню приехала попутная машина. В ней были молодой врач Александр Степанович, его жена Анна Павловна и кот Матвей. Супруги стали участниками программ «Земский врач» и «Земский учитель» и выбрали для жизни село со школой-девятилеткой и небольшой участковой больницей.
Глава администрации уговаривал их усердно: расхваливал природу, людей, обещал помощь. И во многом не обманул — выделили крепкий дом, без газа и центрального отопления, но с дровами пообещали помочь.
Дорога к селу радовала глаз: леса, река, простор. До трассы недалеко, хотя было ясно — в распутицу проехать здесь непросто. Зато вокруг — берёзы, чистый воздух и жаворонки, поющие в небе.
Деревня оказалась старой, основательной. Видно было: когда-то здесь селились надолго, растили детей и берегли землю.
На окраине им встретился первый житель — крепкий мужчина лет сорока, босой, в поношенной одежде. Он шёл вдоль дороги, прижимая к груди худого грязного котёнка. Глаза его светились странным, детским счастьем, а на щеке виднелся лишай.
— Это Васька, местный, — пояснил водитель. — С матерью живёт, ваш сосед будет. Безобидный. Кошек подбирает, рыбу для них ловит. У них дома их с десяток.
Дом встретил новых хозяев распахнутыми воротами. Грузовик как раз выгружал берёзовые поленья. Внутри было видно, что готовились впопыхах: новые окна, подлатанные полы и потолок.
Осмотрев всё, Саша, выросший в деревне, вынес вердикт: жить можно. И подбадривающе улыбнулся жене.
В первый рабочий день он расспрашивал санитарку Клавдию:
— Что ж, совсем у вас не болеют?
— Некогда, — усмехнулась она. — Вот урожай уберут, тогда и разболеются.
Выйдя на крыльцо больницы, Саша увидел Ваську. Тот шёл с удочкой и ведром рыбы, а за ним, подняв хвосты, семенили кошки.
— Василий, подойди, — позвал Саша.
— Вот, рыбка… кисонькам, — радостно протянул тот ведро.
— Зайди ко мне. Полечим лишай. Негоже так ходить.
На рассвете Саша и Аня проснулись от стука. Во дворе Васька, раздетый по пояс, ловко колол дрова. Кошки сидели на поленьях и наблюдали.
Через пару месяцев Аня сказала за ужином:
— Мне здесь нравится. Дети другие — серьёзные, старательные. Родители школу уважают. И Валентина Ивановна, мать Василия, будто мне родная…
— Думаю, взять Василия дворником, — ответил Саша. — Место есть. Работящий, добрый.
Он не успел договорить: за окном вспыхнуло зарево. Горел соседский сарай.
Люди сбежались, пожарная машина уже подъезжала. И вдруг Саша увидел, как Василий с криком рванулся в огонь. Через мгновение он выскочил обратно — в дымящейся одежде, прижимая к груди кошку и трёх крошечных котят.
Толпа ахнула. А Саша понял: они сделали правильный выбор, приехав сюда.
Его облили водой из ведра, и он рухнул на землю, судорожно хватая воздух обожжёнными губами и задыхаясь от боли…
— Терпи, Василий, держись, сосед, — Александр аккуратно обрабатывал ожоги, к счастью, не слишком серьёзные. — Сейчас намажем мазью — всё заживёт. Лишай мы вылечили, кошек твоих тоже поставили на лапы. И с этим справимся.
В этот момент Александр ясно ощутил: внутри него, помимо жалости к этому человеку, обделённому ясным разумом, рождается ещё что-то новое.
«Уважение… вот оно что, — вдруг понял он. — Бог не дал ему рассудка, но наградил по-настоящему большой и чистой душой».
Василий смотрел на врача доверчиво и спокойно, стойко перенося боль. Лишь изредка морщился, когда становилось совсем тяжело. Вдруг он повернул голову к окну и широко, по-детски счастливо рассмеялся:
— Кисы… Мои кисы!
Снаружи, облепив два окна процедурной, собралась разношёрстная хвостатая компания. Кошки тревожно заглядывали внутрь, ловили взгляд хозяина и беззвучно раскрывали пасти — за двойными рамами их мяуканья не было слышно…
…В одно из зимних воскресений Александр Степанович, закончив обход пациентов в стационаре, сидел в кабинете и заполнял журнал назначений. За окном Василий, как всегда в окружении своих питомцев, усердно махал лопатой, вычищая снег перед больницей до последней снежинки. В дверь тихо постучали.
— Войдите, — Александр отложил журнал.
В кабинет вошла Аня.
— Ань, ты чего это?
— Да вот… к доктору на приём, — она улыбалась так светло и радостно, что всё стало ясно без слов. — Дома его не поймать. То людей лечит, то кошек — стерилизует, оперирует. С Василием теперь не разлей вода. Приходит и падает без сил. Вот и приходится записываться официально.
— Что же вас беспокоит? — с деланно серьёзным видом подыграл Саша.
— Тошнота, доктор, — Аня покраснела. — И ещё кое-что…
— Анька! — Саша вскочил, забыв про всякую важность. — Неужели?.. — он обнял жену и заглянул ей в глаза. — Ты уверена?
— Тут уж не ошибёшься, — Аня уткнулась носом ему в грудь.
— И как мы без бабушек-то будем? — растерянно спросил он.
— Без бабушек? — засмеялась Аня. — А Валентина Матвеевна? Да тут полдеревни — наши бабушки. Помогут, подскажут, поддержат. Зато ребёнок будет расти здесь — на воздухе, крепким и здоровым.
— А город, Ань? Мы ведь собирались вернуться…
— Посмотрим, Сашка, — тихо ответила она. — Только знаешь… именно здесь я впервые почувствовала себя по-настоящему дома. Потому что мы здесь нужны.
