Она всегда сидела на самом краешке. Там, где стены домов сходятся почти вплотную к проходу на улицу. Отсюда было удобно наблюдать за жизнью: утром она провожала жильцов на работу, а вечером терпеливо встречала их обратно. Так было каждый день — в зной, под дождём и в снегопад.
Особенно её любили дети. Крупная, ласковая собака с удивительно спокойным, интеллигентным характером и чувством собственного достоинства. Она никогда не клянчила еду, не тянула за одежду и не путалась под ногами.
С ней здоровались все. А ребятишки прятали в портфелях и карманах котлеты и кусочки хлеба — специально для неё.
И, пожалуй, не существовало в этом дворе существа более счастливого и довольного жизнью, чем дворовая собака по кличке Кузя. Она знала: она нужна людям.
Несколько раз её пытались забрать в дом, но Кузя всегда убегала и возвращалась на своё привычное место. Будто понимала, что именно здесь — её служба, её предназначение. Словно от этого зависела вся её жизнь.
А может, так оно и было. Ведь что может быть важнее, чем чувствовать себя полезной, нужной и любимой?
Соседи сообща соорудили для Кузи просторную будку. Большую, тёплую, с окошками — чтобы она могла видеть, когда кто-то идёт.
В общем, Кузя пользовалась уважением, вниманием и настоящей любовью. Тем, чем, к слову, далеко не каждый человек может похвастаться.
Но однажды в доме появился новый жилец. Кто-то из городского начальства. Существо надменное — и по поведению, и по выражению лица. Передвигался он на большом чёрном джипе.
Он выкупил сразу две квартиры и объединил их в одну. Заодно «объединил» и две общественные стоянки, сделав их личными. Видимо, считал, что для городской власти границ не существует.
По крайней мере, он так демонстрировал всем вокруг. С ним старались не связываться. Поэтому ночные гулянки с громкой музыкой и криками проходили без вызовов полиции — туда давно уже никто не приезжал.
Кузю он невзлюбил сразу. Казалось, одно её существование напоминало ему о том, о чём думать было неприятно: об уважении, внимании, достоинстве, человечности и любви.
А зачем ему всё это? Он ведь начальник какого-то отдела и приятель начальника полиции.
И однажды, в конце недели, возвращаясь домой в привычном пьяном состоянии, он нарочно крутанул руль вправо…
Если бы не будка, которая приняла на себя часть удара, история могла бы закончиться прямо здесь. Но высокий и тяжёлый бампер всё же задел её.
Кузю отбросило на асфальт. Она упала и тихо, жалобно завыла от боли.
Двор, заполненный возвращающимися с работы взрослыми и ребятней, идущей из школы, будто застыл на мгновение, а затем взорвался криками — возмущёнными, испуганными, полными боли и жалости.
Негодяй, вывалившийся из машины с багровым от злости и алкоголя лицом, поначалу хотел устроить разборки из-за того, что его джип поцарапался о развороченную будку. Но к нему уже неслись с десяток мужчин с таким выражением лиц, что он мгновенно сообразил: полиция просто не успеет. Он рывком запрыгнул обратно, взвизгнул тормозами на стоянке и исчез в подъезде…
Я жил в небольшой «двушке» на первом этаже и оказался у Кузи первым. Остальные рванули следом за начальником. Так я и остался рядом с ней — среди плачущих детей.
Очень скоро подоспели и родители. Я схватил собаку и повёз её к знакомому ветеринару. И поверьте, дамы и господа, за мной неслась целая вереница машин, оглашая улицы сигналами.
В ветклинику буквально ввалилась толпа — взрослые, дети, слёзы, крики. И, как вы уже догадались, врач решил принять нас без очереди.
Кузе вправили вывихнутую правую лапу, зашили рваную рану на боку, сделали уколы и выдали мне таблетки, строго наказав привезти собаку на повторный осмотр через пару дней.
Я забрал Кузю к себе. И это оказалось ещё тем испытанием. С утра до вечера ко мне шли гости — с детьми и без, с угощениями, гостинцами и бесконечными расспросами.
Да, я немного отвлёкся… Вернёмся.
Начальник из управления, спрятавшись в доме после наезда, сам вызвал полицию. Те приехали, выслушали его версию и попытались выяснить, кто якобы на него нападал. И, как вы понимаете, у всех соседей в тот момент неожиданно «подвела память»: кто отвернулся, кто ничего не видел. Полицейские уехали ни с чем.
А ночью…
Ночью весь двор проснулся от ужасающего шума — горел джип!
Вокруг пылающей машины метался тот самый начальник — в майке, трусах и носках, заламывая руки. Приехавшие пожарные и полиция еле успели оттащить его в сторону — джип взорвался.
Но и на этом всё не закончилось. Начальник носился по двору, грозился найти виновных и всех посадить. И ему поверили.
С тех пор он ездил на служебной машине, которая ждала его прямо у выезда со двора. Заезжать внутрь водитель отказывался — видимо, с ним провели разъяснительную беседу.
Поэтому каждое утро начальник, пыхтя и злобно зыркая по сторонам, шёл пешком через площадку и проход между домами — до самой дороги. Один. Уезжал он, кстати, всегда последним, будто спешить ему было уже некуда.
И вот спустя пару дней после пожара, проходя между домами и почти дойдя до служебной машины, он заметил на земле маленькую игрушечную будку, а рядом — точную копию нашей Кузи.
Не раздумывая, он подошёл и со всей силы пнул «поделку». И тут…
С фасада дома на него обрушилось ведро чёрной краски, замешанной с таким «составом», что даже в больнице не смогли вернуть ему прежний вид. Краску смыли, но пигмент въелся в кожу, сделав её коричнево-чёрной.
После этого он больше никогда не появлялся в нашем дворе. А полиция ещё долго пыталась раскрыть дело, записывая показания жильцов, которые искренне утверждали, что понятия не имеют, кто и что сделал.
Это история о коричнево-чёрном начальнике… но не конец истории о Кузе.
Кузя поправилась и решила, что лучше жить у меня. Тем более что я не запрещал ей выходить во двор — встречать и провожать соседей. Дети были счастливы.
И вот однажды…
В самую слякоть, между прочим, когда нормальный хозяин собаку на улицу не выгонит. Я страшно злился, безуспешно пытаясь загнать Кузю домой.
В итоге я так и уснул — с открытой дверью. А проснулся уже в два часа ночи. Лил проливной дождь. Кузи не было…
В панике я выскочил из квартиры и помчался к выходу со двора, шлёпая по лужам и потокам воды.
Кузя сидела под козырьком у самой дороги и наотрез отказывалась идти домой.
— Ну что ещё? — взмолился я, насквозь промокший. — В чём дело? Ну, говори!
И тогда Кузя наклонилась, и я увидел под её большим пушистым животом два крошечных глаза — на маленькой кошачьей мордочке.
— Нашла себе ребёнка? — спросил я.
Она посмотрела на меня виновато и тихонько заскулила.
— Ладно, ладно… — вздохнул я. — Понял. Без него ты не уйдёшь.
Я наклонился и осторожно поднял мокрый тёплый комочек.
Мы шли домой под ливнем, хлеставшим, будто из ведра. Но я уже никуда не торопился. Всё равно мы были мокрые. Я шёл и улыбался. Почему-то мне было очень хорошо.
Так в нашем доме появился ещё один член семьи — котёнок по имени Сынок.
Кузя считала его своим ребёнком и не отходила от него ни на шаг. А я смотрел на них и просил у Бога только об одном — чтобы это никогда не заканчивалось.
Так они и живут у меня. А я благодарю судьбу… за что именно — сам не знаю.
Просто я счастлив, что они со мной.
А вы говорите — «соседи»… Нет, бывают, бывают очень хорошие соседи.
Ну, за редким исключением.
