Вообще говоря, Сидоров владел лишь одним искусством. Зато в нём он был по-настоящему виртуозен — он умел терять. Всё, что когда-либо появлялось в его жизни, рано или поздно исчезало.
Друзья, приятели, женщины, с которыми он пытался строить отношения. А теперь настала очередь и главного дела его жизни — огромной строительной компании, в которую он вложил годы и силы.
Идея была проста и, как ему казалось, честна. В отличие от конкурентов, он продавал квартиры и дома почти без наценки. Именно поэтому клиентов было столько, что телефон разрывался, а офис едва справлялся с потоком желающих.
Сидоров ушёл в работу с головой, полностью доверив финансовые и юридические вопросы компаньонам. Тем самым людям, которых он считал не просто партнёрами, а друзьями. И очень скоро понял, насколько ошибался.
Однажды утром он обнаружил, что у него больше ничего нет. Бумаги, которые он подписывал, не вчитываясь, сделали своё дело. Компаньоны знали: он всегда доверяет и никогда не проверяет.
Фирма перестала принадлежать ему, деньги исчезли, а дом по документам оказался собственностью жены, которая тут же перестала быть женой и превратилась в «бывшую» — быстро и без сожалений.
Эту потерю он пережил проще всего. Они давно стали чужими людьми, и роль мужа сводилась лишь к своевременной оплате счетов и подписыванию чеков.
А вот компанию было по-настоящему жаль. В неё он вложил не только деньги, но и себя целиком.
Сидоров сидел в старой машине и думал, куда ему ехать. Но ехать было некуда. И не к кому. А значит, и ночлега у него тоже не было.
Вздохнув и пересчитав содержимое кошелька, он решил заехать в ближайший супермаркет и купить еды на всё, что осталось. Есть хотелось нестерпимо, а голод, как известно, не склонен к философии.
Машина у него была древняя — та самая, которую оставила бывшая жена. Задняя правая дверь в ней плохо закрывалась и постоянно оставалась приоткрытой. Сидоров раздражённо хлопнул по ней, махнул рукой и пошёл в магазин.
Загрузив пакеты в багажник, он направился в ближайший парк. «Там есть лавочки, перекушу хоть по-человечески», — решил он. И именно в этот момент произошло нечто странное.
Не поверите, но с заднего сиденья кто-то громко гавкнул. Так неожиданно, что Сидоров подпрыгнул и стукнулся головой о потолок. Он едва не выпустил руль и чудом успел свернуть к обочине, резко затормозив.
Обернувшись, он увидел рыжего пса совершенно нелепого вида. Одно ухо у него стояло торчком, другое безвольно висело, язык свешивался набок, а глаза смотрели будто в разные стороны.
Собака широко улыбалась.
— Это что сейчас было? Ты кто такая и откуда здесь взялась?! — закричал Сидоров.
В ответ пёс лишь ещё радостнее оскалился и ткнулся мокрым носом прямо ему в лицо.
— Ну уж нет! — возмутился Сидоров и собрался выставить незваного пассажира, как вдруг услышал рядом тихое, но отчётливое «мяу».
Он скосил взгляд и увидел кота. Большого, серого, с одним глазом. Единственный глаз смотрел строго и недоверчиво.
— Эй, погодите, — начал оправдываться Сидоров. — Это вы сами ко мне залезли! Я тут ни при чём!
Кот медленно мяукнул, и в этом звуке отчётливо читалось предупреждение: «Собаку не трогай».
Почему-то Сидорову захотелось извиниться. Он и сам не понял — за что именно.
— Послушайте, — сказал он примирительно. — Я теперь нищий. У меня есть только эта развалина и еда в багажнике. Даже ночевать негде.
При слове «еда» и пёс, и кот заметно оживились.
— Ладно, — усмехнулся Сидоров. — Поехали в парк. Там лавочки есть. Разложим всё, что купил, и поедим. Вы, как и я, бездомные. А неудачникам, знаете ли, надо держаться вместе. Неудачники всех стран — объединяйтесь.
Он сам усмехнулся собственной мысли. Другого выхода всё равно не было.
Рыжий пёс радостно залаял и снова лизнул его в нос. Кот посмотрел уже менее сурово.
— Вот и договорились, — кивнул Сидоров и тронулся с места.
В парке они устроились на скамейке в тени. Он стал доставать покупки, разворачивать упаковки с колбасой, открывать салаты, делить копчёную курицу на куски.
При виде еды пёс завертелся волчком и завыл от счастья, а кот широко раскрыл глаз и посмотрел на человека так, будто спрашивал разрешения.
— Конечно, можно, — сказал Сидоров, сам не понимая, почему уверен, что правильно понял этот взгляд.
Кот и пёс уселись по обе стороны, а он стал аккуратно раскладывать перед ними мясные кусочки.
Глядя, как они едят, Сидоров вдруг почувствовал, что внутри стало чуть легче. Пусть ненадолго, но он оказался кому-то нужен.
— Вы не возражаете, если я присяду рядом? — раздался вдруг голос у него над ухом.
Сидоров вздрогнул и невольно покраснел. Прямо перед ним стояла высокая, статная женщина в ярком красном платье. Он поспешно подвинулся, освобождая место, и смущённо пробормотал:
— Простите… Мы тут немного разложились. Просто им очень хотелось есть.
— Как же так? — удивилась женщина. — А дома вы их не накормили?
Сидоров тяжело вздохнул:
— Дома у нас теперь нет…
— Как это — нет? — насторожилась она и внимательно посмотрела на аккуратно одетого мужчину. — Совсем нет?
И тут произошло то, чего он сам от себя не ожидал. Впервые за долгие дни и бессонные ночи Сидоров разрыдался. Сдерживаемое напряжение, боль и обида вырвались наружу разом. Он говорил долго, не останавливаясь, начиная с первых успехов и заканчивая сегодняшним днём.
Рыжая собака смотрела на него с тревогой и участием. Она облизывала его лицо, слизывала солёные слёзы, капавшие прямо на бутерброд, и тихо, жалобно поскуливала. А кот…
Серьёзный кот действовал куда хитрее. Он запрыгнул женщине на колени, аккуратно свернулся клубком и замурлыкал, словно именно так и было задумано с самого начала.
Женщина выслушала рассказ до конца, не перебивая.
— Странная история, — задумчиво произнесла она. — Значит, вы не выгнали из машины кота и собаку, которые туда забрались?
— Пытался… — смущённо признался Сидоров. — Хотел объяснить, что я теперь без крыши над головой, что им лучше уйти… Но как их выгнать? Они ведь живые.
— И вы поделились с ними последней едой? — уточнила она.
— А что в этом такого? — искренне удивился Сидоров.
— Вот именно, — мягко улыбнулась женщина. — Что в этом такого?
Она внимательно посмотрела ему в глаза, но в этот момент дурашливая собака ткнулась уже в её лицо мокрым носом. Женщина рассмеялась и отёрла щёку.
— Тоня, — представилась она.
Они просидели в парке до самого вечера, доедая припасы Сидорова. Когда зажглись фонари, он вдруг спохватился:
— Тоня, уже поздно. Вам пора домой… А мы переночуем в машине. Завтра что-нибудь придумаем.
— Нет, так не пойдёт, — возразила она. — Я теперь перед вами в долгу. Вы и меня сегодня спасли от голода, — засмеялась она. — Поехали ко мне. Я живу одна, завтра выходной, и у меня появилась идея.
Сидоров долго отнекивался. Помимо всех бед, он был человеком чрезвычайно застенчивым. Но серьёзный кот и рыжая собака явно были против ночёвки в машине, да и Тоня им откровенно пришлась по душе.
В итоге он сдался.
Домик Тони находился на окраине города. Небольшой, аккуратный, с уютными светлыми комнатами. В одной из них она разместила Сидорова и его четвероногих спутников. Правда, вскоре выяснилось, что кот — редкий перебежчик. Он немедленно перебрался в комнату хозяйки. А вот рыжая собака осталась с Сидоровым и всю ночь то и дело вскакивала, трогала его лапами и проверяла, не исчез ли этот сон. Она никак не могла поверить, что у них появился дом.
Утром Тоня позвала Сидорова к телефону. Её бывший муж оказался адвокатом по корпоративному праву. Разошлись они давно, но отношения сохранили дружеские.
— Зови уже своего растяпу, — громыхнул голос из трубки. — Ты всё такая же… спасительница человечества.
Сидоров взял телефон. Через десять минут его, пересыпая речь профессиональными терминами, отчитали за наивность, обозвали размазнёй и недотёпой, а затем потребовали передать трубку Тоне.
— Привези его к десяти, — последовало короткое распоряжение. — Посмотрим, что можно сделать.
Весь день они гуляли возле домика. Рядом гордо вышагивала рыжая собака с новым ошейником, а серьёзный кот держался настороженно и грозно поглядывал на прохожих.
А вечером Сидоров вдруг начал собираться.
— Я не могу жить у вас просто так! — горячился он. — У меня нет ни работы, ни денег!
После получаса уговоров Тоня подвела итог:
— Значит так. Кота и собаку я с вами не отпущу. Они остаются здесь. Вы ведь не хотите, чтобы они снова оказались на улице? А дальше — выбор за вами. Либо вы остаётесь с ними, и мы вместе решаем все вопросы. Либо уезжаете.
При слове «уезжаете» рыжая собака отчаянно закружилась, заскулила и прижалась к Сидорову, словно умоляя.
— Ну? — строго сказала Тоня. — Видите, до чего вы её довели? А ну марш в дом! Ужинать пора.
Сидоров сдался окончательно.
Они вошли в тёплый, освещённый дом. А у порога кот и собака на секунду задержались.
— Ну что, я же говорил, — проворчал кот.
— Ну говорил, говорил, — согласился пёс. — Зато теперь всё будет хорошо. И у него, и у нас.
Дверь закрылась.
А неподалёку, на скамейке в тени, сидел Ангел. Он смотрел на домик и улыбался.
— Четыре-ноль, — произнёс он тихо, щёлкнул пальцами и добавил: — Людям кажется, что всё в этом мире случайно. Но нет ничего более закономерного, чем случайность.
И исчез.
А из домика ещё долго до глубокой ночи доносились счастливый лай и мурлыканье. А Тоня и Сидоров просто сидели рядом и смотрели друг на друга.
